Оба флота двинулись вперёд. Согласно некоторым источникам, союзники намеренно выдвинули вперёд тяжёлые галеасы, а затем подтянули к ним основную часть галер, чтобы в момент столкновения встретить турок единым фронтом. Турки же двигались одной линией, и когда пришёл момент столкновения, их лёгкие галеры оказались впереди, а медленные галиоты отстали. После соприкосновения флотов одновременно возникли три очага борьбы.

Левое крыло союзников из-за незнания местности и из опасения сесть на мель держалось поодаль от берега. Турки же воспользовались этим. Галеры из правого крыла обошли союзников вдоль берега и атаковали с тыла. Часть турецких галер вклинилась между центром противника и его левым крылом. В результате весь левый фланг христиан оказался в окружении.

Барбариго был вынужден принять абордажный бой в окружении, но сразу же сказалось преимущество союзников в вооружении и в количестве абордажных команд. На каждой галере союзников было не менее 150 солдат, а турецкие суда на этом участке располагали лишь 30—40 абордажными солдатами на борту.

После полудня турки, окружившие более сильного Барбариго, были разгромлены. Окружение противника ничего не дало. В центре, где столкнулись главные силы соперников, бой носил упорный характер. Главными целями атаки стали флагманские галеры дона Хуана Австрийского («Real») и Али-паши («Sultana»). В конце концов, Али-паша был убит в перестрелке. Его голову подняли на длинную пику, что вызвало панику среди турецких матросов. Центр турок стал поддаваться и отходить.

Командующий левым крылом турецкого флота Улудж Али совершил следующий маневр — с большой частью своего крыла он повернул к центру и ударил сбоку по силам Хуана Австрийского. С флагманской галерой Али-паши было уже покончено, и Хуан, ломая общий порядок, стал поворачивать навстречу кораблям Улудж Али. Одновременно вступил в бой резерв союзников под командованием маркиза Круса.

Командующий правым флангом союзников Дориа также повернул и стал приближаться к центру боевого порядка союзников, прямо на Улудж Али. Корабли Улудж Али могли оказаться в окружении, поэтому он стал выходить из боя. Тем не менее, до того как уйти с места сражения, он успел захватить флагманскую галеру мальтийцев.

Поражение турецкого флота было полным, историки расходятся лишь в оценке потерь. Наиболее часто называются следующие цифры: турки потеряли 224 корабля, в том числе 117 было захвачено союзниками. На турецких кораблях было захвачено и освобождено 12 тыс. невольников. Не менее 10 тыс. гребцов-невольников (христиан, так как мусульман нельзя было держать в рабстве) погибли вместе с утонувшими кораблями. Погибли до 15 тыс. турецких солдат и матросов. В плен попало, по разным оценкам, от 300 до 5 тыс. турок. Было также захвачено 30 турецких пушек.

Потери союзников были гораздо меньше. Дюпюи считает, что союзники потеряли 13 галер, 7 566 человек были убиты и 8 тыс. ранены, хотя цифра эта может быть несколько занижена. В этом сражении отличился Мигель Сервантес, который командовал взводом испанских солдат на галере «Маркиза». Сервантес был дважды ранен: в грудь и в левую руку, которая потом бездействовала у него всю жизнь.

Битва при Лепанто стала крупнейшим морским сражением XVI века, доказавшим европейцам, что непобедимых доселе турок можно побеждать. Венецианский историк и дипломат Паоло Парута (1540—1598 годы) выразил общественное мнение во время надгробной речи в соборе Сан-Марко, посвящённой павшим в битве, в следующих словах:

«Они показали нам своим примером, что турки не столь непобедимы, как мы думали раньше… Таким образом, можно сказать, что, хотя начало этой войны было для нас временем заката, оставившим нас в бесконечной ночи, теперь смелость этих людей, как истинное, животворное солнце, даровала нам самый прекрасный и самый радостный день, который когда-либо видел этот город за всю свою историю».

Но, несмотря на блестящую тактическую победу Священной лиги, битва почти не оказала влияния на общий ход войны. Воспользовавшись отсутствием единства среди союзников, Турция быстро построила новый флот и успешно закончила войну. По мирному договору 1573 года Венеция уступила Османской империи остров Кипр и обязалась выплатить солидную контрибуцию.

Остаётся найти Карла, который мог сесть в Италии в это время. Далеко идти не надо — император Карл V Великий (1500—1558 годы) [Рис. Ч. XX.1], воевавший с Франциском I (1494—1547 годы). Карл V был родом из Фландрии, о которой говорил Гугон, нареченный Капетом. Статью о них смотри (Чист. Песнь VII).

Отгадка загадки Данте состоит в том, что Карл V не умер на троне, о чём уже я говорил ранее.

Из академической статьи:

Разочаровавшись в идее строительства всеевропейской империи, после заключения Аугсбургского религиозного мира Карл V 25 октября 1555 года отказался от Нидерландов в пользу сына Филиппа. 16 января 1556 года он, также в пользу Филиппа, сложил с себя испанскую корону, в том числе отдал владения Испании в Италии и Новом Свете. Хотя Карл V изъявлял желание отказаться от императорской власти ещё в 1556 году, курфюрсты приняли его отречение и избрали императором Фердинанда лишь в феврале 1558 года. Бывший император удалился в монастырь в Юсте близ Кáсереса (Эстремадура), где и провёл остаток жизни. Похоронен в королевской усыпальнице Эскориала.

Такова официальная версия окончания жизненного пути этого великого человека. Данте даёт ей продолжение. Он, говоря, что Карл V сел в Италии, имеет в виду, что тот стал понтификом, под тронным именем Пия V выиграл битву при Лепанто (зарезал Куррадина) и вернул на небеса Фому Аквинского, провозгласив того «Учителем Церкви».

Не достигнув цели строительства всеевропейской империи вооруженным путём, Карл V попытался достичь её объединения под папской Католической Церковью: — «Папский посох должен править светом».

Сравни, дорогой мой читатель, два портрета: императора Карла V [Рис. Ч. XX.1] и папы Святого Пия V [Рис. А. XX.1].

Tempo vegg» io, non molto dopo ancoi,

che tragge un altro Carlo fuor di Francia,

per far conoscer meglio e sé e ' suoi. [72]

Sanz» arme n’esce e solo con la lancia

con la qual giostrò Giuda, e quella ponta

sì, ch’a Fiorenza fa scoppiar la pancia. [75]

Quindi non terra, ma peccato e onta

guadagnerà, per sé tanto più grave,

quanto più lieve simil danno conta. [78]

Я вижу время, близок срок ему, —

И новый Карл его поход повторит,

Для вящей славы роду своему. [72]

Один, без войска, многих он поборет

Копьем Иуды; им он так разит,

Что брюхо у Флоренции распорет. [75]

Не землю он, а только грех и стыд

Приобретет, тем горший в час расплаты,

Что этот груз его не тяготит. [78]

Начинается пророчество Гугона Капета:

Придёт новый Карл, который повторит поход Карла V Великого, для вящей славы своего рода. Определяющим здесь служит копьё Иуды. В 1743 году этот поход существовал только в пророчестве.