Машины проносились мимо одна за другой. Некоторые лихачи видели мальчишку и сигналили ему, но проезжали без остановки. Все. Кроме единственного авто. Впоследствии Костя узнает, что это был «Мерседес-Бенц W140», он же «кабан», он же «шестисотый». Его водителем оказался сухопарый мужичок с уродливым шрамом через все лицо. Изначально Костя увидел только его лакированные туфли, позже услышал и хриплый голос:

– И кто это тебя так, сынок?

Гордеев замычал и попытался встать, но травма, жажда и накопленная усталость взяли свое. Все, на что его хватило, – поскрести чумазыми пальцами землю. Мужчина достал увесистый мобильный и сделал звонок.

– Короче, я опоздаю. Тут какой-то пассажир странный, нужно разобраться.

Сильные руки подняли с земли худое грязное тельце. Костик не сопротивлялся. Ему было почти безразлично, что произойдет дальше. Оказавшись на мягком заднем сиденье, он попросил воды. Мужчина со шрамом сунул ему бутылку минералки, но Гордеев был слишком слаб, чтобы пить самостоятельно. Незнакомец помог и с этим.

– Вот и че с тобой делать? В милицию сдать? – усмехнулся он, закручивая крышку.

– Не-не-не надо в милицию… – слабо протянул Костя.

– Я бы и не повез. Не дружу с ними, мягко говоря. Меня, кстати, Слава зовут, а тебя?

– Костик…

– Что же, Костик. Отвезу тебя к девчоночке моей, она медсестра. Подлатает маленечко. Как тебе план? Не против?

Мальчишка не ответил. Он вновь погрузился в некое подобие болезненного сна, во время которого постоянно морщился и вскрикивал. Следующая пара недель выдалась непростой. Пришлось заново учиться многим вещам: ходить ровно, не пугаться резких и просто громких звуков… доверять людям. Все это время рядом был Слава. Тот самый мужик на черном «кабане», что просто не сумел проехать мимо…

– Видишь, как оно. – Названый отец коснулся плеча Гордеева, чуть меняя их маршрут. – Ты был ко всем добрым, и об тебя ноги вытирали кто хотел. Я тоже когда-то был таким. На скрипке в твоем возрасте играл, очки носил. И получал от каждого засранца на орехи.

– А потом что? – Костик с недоверием оценил фигуру наставника.

– А потом на самбо записался. В первый же день попросил поставить меня один на один с самым здоровым пацаном в секции.

– И победил его?!

– Нет, – усмехнулся Слава. – Он меня так отоварил, что еще месяц голова кружилась.

– Но как же тогда… – Гордеев в замешательстве почесал затылок в том месте, где рубцевался и зудел шрам.

– Просто я не сдался. Тренировался усерднее всех, дома отжимался, на турники ходил… И уже через полгода этот «шкаф» рухнул к моим ногам и попросил пощады.

– Значит, и у Костика получится?

– Конечно, получится. Только запомни две вещи. Первая: себя по имени лучше не звать, а то люди подумают, что ты дурачок. Вторая: уважение – это страх. Если тебя не боятся, значит, ни во что не ставят. Я научу тебя всему, что знаю сам. Но и ты сделаешь кое-что для меня в ответ, идет?

– Идет, – закивал Гордеев, даже не подозревая, о чем речь.

Впервые на дело он вышел одной ненастной ночью в середине осени. Подбежал к солидно одетому мужчине и потянул его за рукав пальто.

– Дяденька-дяденька, помогите! Там маме плохо! – лепетал Костик со слезами на глазах.

– А где твоя мама? – Прохожий переложил увесистый кейс из одной руки в другую.

– Там… – Пацан указал на глухую подворотню. – Я ее зову, а она не отвечает… Дяденька, помогите!

Незнакомец с подозрением смотрел в темноту внутреннего двора, но отказать напуганному ребенку, тем более такому, как Костик, не смог. Гордеев не знал, на какую судьбу его обрекает. Первые догадки у него возникли, лишь когда сквозь шум дождя пробился сдавленный стон, а из мрака на свет выбежал Слава с уже знакомым дипломатом под мышкой. Вместе они прыгнули в дожидавшийся их «шестисотый» и растворились в беспощадной грозе.

На следующее утро мальчишка попытался узнать подробности случившегося, но наставник ничего не ответил. Вместо этого он отошел в соседнюю комнату и вернулся с листочком в руках.

– Вот, держи, это тебе награда за хорошее поведение.

Костик осторожно принял бумагу и по слогам прочитал написанное.

– Этот документ – твой пропуск в новую жизнь. Ну как, нравится имя новое?

Гордеев неуверенно кивнул и улыбнулся. Он понимал, что Слава постепенно затягивает его во что-то нехорошее, но других вариантов для себя не видел. Уж лучше с бандитами, чем обратно в Батор…

* * *

Рома вошел в детскую с до боли знакомым интерьером. Ободранные засаленные обои, вытертый палас, диванчик, на котором один из подлокотников едва держался. Посреди этой грязи и духоты стоял мальчик. Невысокий, худенький, с огромными заплаканными глазами. Кудрявцев подошел к нему совсем близко и опустился на корточки.

– Привет, тебя как зовут?

– Ростик, – несмело выдохнул пацан.

– Ростислав, значит, – улыбнулся инспектор. – А меня – Рома. Очень приятно.

Крупная ладонь сжала вялую кисть ребенка.

– Твари, не заберете вы его! А если заберете, мой муж вас перестреляет! Он с такими людьми водится, ему это как два пальца об асфальт! – В детскую ворвалась женщина. Она истерично кричала и била нежеланного гостя полотенцем.

Коллеги Романа схватили ее и вывели на кухню. В детской вновь остались двое.

– Думаешь, я враг и хочу причинить зло твоей маме?

Ростик не ответил, лишь потупил взгляд.

– Да, так и думаешь, знаю, каково это. Сам был на твоем месте. Но однажды ты поймешь, что к чему. Твоя мама – хороший человек, она тебя любит. Но она страшно запуталась. Ей нужно время, чтобы исправиться. Со взрослыми так бывает. Ты ведь хочешь помочь маме?

Мальчик слабо кивнул.

– Чудно! Тогда у меня есть план. Для этого тебе нужно поехать с нами, совсем ненадолго…

В дверь настойчиво позвонили. Рома, решив не отвлекаться, продолжил разговор с будущим обитателем приюта.

– В месте, куда мы поедем, много детей. Таких же хороших, как и ты. Обещаю, тебя там никто не обидит.

– Ладно, – прошептал Ростик. – А я еще увижу маму?

– Конечно! Как только маме станет лучше, ты вернешься домой.

– Ром, там тебя ищут. – В детскую заглянул встревоженный коллега инспектора.

– Иду. – Кудрявцев подмигнул ребенку и прошел в коридор.

Два сотрудника полиции напряглись, увидев, как он приближается. Они выхватили пистолеты и отступили.

– Кудрявцев Роман Степанович?

– Я… А кто вас вызвал? У нас все в порядке. Женщина покричала немножечко, но это ведь не криминал.

– Вы арестованы по подозрению в серии убийств. Нам придется надеть на вас наручники. – Табельное оружие они не опустили.

– Э-э-э… Что? – усмехнулся Роман. – Это какая-то ошибка…

Все, что происходило дальше, будто окутал туман. Рома помнил, как его с закованными запястьями вели вниз по лестнице, помнил испуганный взгляд женщины, которую навещал в прошлом месяце… Но решительно не понимал, что происходит. Арест казался сном, дурацкой фантазией, розыгрышем, наконец! Даже когда Кудрявцева завели в комнату для допросов и он увидел Князеву, реалистичнее новая картина мира не стала. Рома плюхнулся на стул и глупо улыбнулся.

– Ян… а че происходит-то?

– Происходит допрос по делу о серии убийств, в которых ты подозреваешься.

– Это не смешно.

– А кто-то здесь смеется? – Князева говорила холодно, будто посторонний человек. – Кость, все кончено…

– Костя? Какой еще нафиг Костя?! – Рома хотел всплеснуть руками, но ему помешали наручники. – Ты же сама была на моем месте неделю назад! Знаешь, как умело они все могут обставить! Что там на меня отыскали?!

– Это я инициировала задержание.

– Прико-о-ол. – Кудрявцев откинулся на спинку стула. – Это че, месть бывшей?!