– Денис-то где? Ему сообщили?

Парнишка не отвечал. Он демонстративно перебирал бумаги, готовясь провести первый в своей жизни самостоятельный допрос согласно регламенту. Яна шумно выдохнула и положила ноги на стол. Гриша сделал ей замечание, но она пропустила его мимо ушей. А после и вовсе притворилась, что в кабинете, кроме нее, больше никого нет.

– Вам придется давать ответы, Яна Дмитриевна, иначе это никогда не кончится. Люди будут меняться, а вы застрянете в этой душегубке.

– Я не против поболтать. Но только с капитаном Симоновым.

– Что же, – поджал губы Гриша. – Не хотите говорить, послушайте.

Он открыл файл на телефоне и сам с любопытством склонился над динамиком.

«Здравствуйте, оперативный дежурный Козленко. Что у вас случилось?» – стандартно начал картавый женский голос. «Алло, алло! Вы меня слышите?! Меня зовут Лидия Князева, меня похитила моя приемная дочь, Князева Яна Дмитриевна. Только что мне удалось вырваться и сбежать, но она все еще где-то неподалеку! Умоляю, приезжайте скорее. Я в Баторе!» — «Где-где?!» – поспешила уточнить женщина. «В Баторе… то есть в заброшенном детском доме города Заречного. Тот, который на въезде в город!» — «Рядом есть укромное место, откуда вы можете говорить безопасно?» Лидия больше ничего не сказала. Раздался крик, звук выстрела, а за ними – хрип. Дальше связь прервалась.

– Что скажете, Яна? Это ведь голос вашей приемной матери?

– Безусловно. Но не будь вы дилетантами, уже нашли бы противоречия между словами и фактами.

– Например? – Гриша приготовился фиксировать показания.

– Лида сказала, что с трудом от меня вырвалась и прячется, а дальше – появилась я и расстреляла ее в упор. Все это ну совершенно случайно попало на запись… Так?

– Вроде в-верно. – Гриша нервно поправил очки.

– Как тогда, скажи мне, мальчик, как она снова оказалась примотанной к стулу? Выходит, я сначала застрелила ее, а потом, уже мертвую, связала по ногам и рукам? – скалилась Яна. – Ну бред же?! Чему вас только учат там в ваших шарагах…

– Согласен, нелогично. Только вот на орудии убийства ваши о-отпечатки. Соседи госпожи Князевой рассказали, что вы приходили к ней домой посреди ночи со скандалом, а за пару дней до этого вас с Лидией видели вместе в ресторане «Восход». Там, опять же согласно свидетельским показаниям, вы получили суровую по-пощечину и убежали в слезах. Мотив серьезный, не так ли?

– У нас были сложные отношения, но я бы ее и пальцем не тронула. Отец любил ее до последнего. Просто жить с ней не смог.

– Тот самый отец, про которого она ра-рассказывала всякое? Например, о том, что он сбежал в Волгоград с несовершеннолетней лю-любовницей из детского дома? Думается, речь шла о вас…

– Фантазии больной и униженной женщины. Папа был святым человеком. И если ты еще раз скажешь что-то плохое о нем, я сломаю тебе руку в трех местах, Гриш, – совершенно спокойно выдала Яна.

Гриша подтянул к себе ладонь и сжал кулак. Было видно, что он боится говорить с Яной или оставаться с ней в одиночестве. Однако служба есть служба. Откашлявшись, он продолжил:

– А какова ваша версия событий? О-откуда эта запись?

– Элементарно. Убийца заманил меня в Батор, где заранее спрятал Лидию в одной из комнат. Улучив момент, он вырубил меня чем-то тяжелым. Возможно, камень или огнетушитель. Ушиб легко подтвердит экспертиза. Пока я валялась в отключке, он взял мой пистолет в перчатках и угрозами заставил напуганную старуху сказать оператору все, что требовалось. Возможно, она рассчитывала на пощаду или была с ним в сговоре… Так или иначе, он убил ее, избавившись от прямого свидетеля и подставив тем самым меня. А дальше приехали вы, схватили меня и отправили на допрос с самым глупым и неопытным дознавателем в истории. Как-то так!

– Не очень-то у-убедительно, – скуксился Гриша.

– Слушай, давай ты не будешь в крутого играть? Я не могла похитить Лидию, меня в городе не было. Волгоградские подтвердят, что я с полудня в городе тусовалась. Чекните мой биллинг, в конце-то концов, все вопросы сразу отпадут. И да, это было мое последнее слово тебе. Дальше я намерена говорить только с Денисом.

– Х-хорошо, постараюсь организовать вашу встречу. А вы пока можете написать чистосердечное. С ним всегда проще вести расследование, и срок по итогу меньше, вы же з-з-знаете. – Гриша подвинул Яне бланк.

Она схватила чистый лист, смяла его в ком и бросила в дознавателя. Тот испуганно пригнулся и покачал головой. Местные охранники забрали Яну и переместили в изолятор временного содержания. Там ее дожидались крохотная койка и жуткий холод – очередной инструмент для получения бумажки с самооговором.

* * *

Внеплановый отгул явно пошел Денису на пользу. Поздний подъем, сбор детской кроватки, бутылочка пива за ужином, да и просто время наедине с любимой женой – впервые за несколько недель Симонов почувствовал себя человеком. Хорошее настроение не оставило его и по пути на работу. Он бодро вошел в кабинет и подмигнул Грише.

– Как дела, салага?

Парень не ответил, лишь потупил взгляд и попытался зарыться в бумагах.

– Гриша? Прием!

– Кое-что случилось. Тебе не понравится, – предельно мягко начал новенький.

– Та-а-ак. – Денис подтянул стул ближе и уселся.

– В здании заброшенного приюта убита Лидия Князева. Главная и единственная подозреваемая на данный момент – ее бывшая приемная дочь…

– Яна Князева? – Симонов побледнел и напрягся.

– Именно. Мы с Руденко уже допрашивали ее, пытались уговорить на явку с повинной, но она ни в какую…

– Ты с ума сошел? Она не могла.

– Там дело верняк, все улики против нее. О-ошибки быть не может.

– Мне нужно с ней поговорить. Где она?

– Денис, не получится…

– Это как? – Симонов склонился над коллегой.

– Павел Сергеевич сказал, что ты лицо заинтересованное, тебя нельзя допускать к следствию.

– Нельзя, значит? – Благостный настрой Дениса в момент улетучился. – Я вам сейчас покажу нельзя! Сейчас же пойду к Руденко.

– Так и ходить никуда не надо. – Полковник появился в дверном проеме. – Я уже тут.

Симонов обернулся и вопросительно уставился на начальника. Тот неспешно прошел в кабинет и опустился за стол. Гриша спрятался за стеллажом, якобы перебирая папки. Очевидно, ему совсем не хотелось принимать участие в грядущей стычке.

– Чем объясните свое решение? – Денис облизал губы и покачал головой.

– А что, уже думаешь, как спасать свою подружку? – Руденко достал сигарету и, чиркнув спичкой, закурил. – Надеюсь, Гриша вкратце описал тебе ситуёвину? Там все ясно как белый день.

– И все же я бы хотел принять участие в расследовании.

– Вы слишком сблизились, – отрезал Руденко, выпустив облако дыма.

– Не настолько, чтобы я ее покрывал.

– Расскажи лучше, что за фрукт эта Яна? Замечал за ней какие-нибудь странности? Обида на приемных родителей? Жестокость? Вспышки гнева?

– Да, отчасти. Но это легко объяснить. Человек на грани нервного срыва. Проблемы на работе, отстранение, внезапная смерть отца… Это не считая тяжелого детства в Баторе, полного боли и унижений.

– Вот видишь, сам подтверждаешь нашу теорию, – хлопнул в ладоши Руденко.

– Нет, – спешно вставил Денис. – Яна сильная. Она бы не сломалась вот так, после всего, что вынесла.

– Ломалась и раньше. Я говорил с ее коллегами. Знал, что у нее была попытка суицида? – Руденко стряхнул пепел в стаканчик с водой. – Нет, не знал, по глазам вижу. Думаю, ты вообще не успел понять, какой она человек. Так что доверь нам расследование, а с результатами мы дадим тебе ознакомиться. Подставлять ее цели нет. Наоборот, помочь хотели, смягчить ответственность.

– Ладно. – Денис хрустнул шеей. – Можно мне ее хотя бы увидеть? Неофициально.

– Так и быть, – ухмыльнулся глава отдела. – Иди, любовничек.

Симонов проигнорировал шутку. Взглянув на экран телефона, он вышел.