Наверное, Нагорная проповедь с ее заповедями бдаженства несовместима с нормами тюремного и уголовного законодательства любого государства — не только Российской империи. Наказание, кара, каторга, кандалы, карцер не имеют ничего общего с добросердечием, кротостью, смирением, всепрощением и любовью к Богу и ближнему. Однако в царской России этот разрыв бросался в глаза особенно сильно. При невозможности изменить систему единственным выходом для человека, который так страстно хотел просветить Россию светом Евангелия, было бы уйти из ГТУ. А Максимовский считал такой поступок трусостью и нарушением своего чиновничьего (а вовсе не христианского) долга. Приверженность сухому и жесткому законничеству привели к неизбежному трагическому концу этого в общем хорошего и благородного человека. И неотвратимость такой развязки прекрасно сознавал он сам.
Имеющиеся источники не дают ответа на вопрос, кому принадлежала инициатива убийства Максимовского — ЦК ПСР или ЛБО. Однако нет сомнений, что приговор ему в конечном счете был вынесен эсеровским руководством, и отряд с энтузиазмом взялся за это дело. Мотивы были всем понятны — жестокость в тюрьмах. В статье, помещенной в центральном эсеровском органе — уже после гибели главы ГТУ, — перечислялись пенитенциарные учреждения, где насилие и произвол достигали наибольших масштабов, — «Кресты», тюрьмы Нерчинской каторги, Амурская колесная дорога1443. В том же номере было опубликовано и письмо одного из каторжан, отбывавшего заключение на Амурской колесной дороге, с описанием творящихся там ужасов1444.
Евстолия Рогозинникова
Евстолия Павловна Рогозинникова (все называли ее Толей) была яркой и неординарной фигурой. Родилась 1 октября 1886 г.1445
в г. Красноуфимске Пермской губернии. По социальному происхождению — мещанка1446.
Ее отец Павел Алексеевич со временем сделался купцом II гильдии1447, разбогатев за счет питейных заведений. По свидетельствудепутата II Государственной Думы, члена ПСРП. С. Сигова (брата известного уральского писателя А. С. Погорелова)1448, для извлечения прибыли П. А. Рогозинников действовал очень жестко, не стесняясь мошенничества и спаивания целых деревень1449. Однако сам по себе не производил отталкивающего впечатления.
заполненной 16 января 1926 г. для Всесоюзного общества политических каторжан и ссыльнопоселенцев).
Рогозинниковы жили богато, ни в чем себе не отказывая. У них был собственный двухэтажный дом в центре Красноуфимска. Сигов, живший поблизости, сообщает: «Жизнь Рогозинниковых протекала сплошным праздником: к ним в дом, где было светло и радостно, влекло всех, кому хотелось забыться от повседневных мелких забот и дрязг тусклой провинциальной жизни уездного городишки»1456.
Не совсем понятно, получила ли девочка религиозное воспитание. Отец ее не был верующим1457, хотя и давал деньги на строительство церкви в Красноуфимске1458. А мать, наоборот, была чрезвычайно набожной1459. Известно со слов самой Рогозинниковой, что в детстве она верила в Бога и с нетерпением ждала каждую Пасху. Но к 17 годам уже стала атеисткой1460.
Училась Рогозинникова в Красноуфимской женской гимназии, которую окончила в июне 1903 г.1461
Десять лет она оставалась единственной дочерью в семье. Разумеется, старшие братья опекали сестру. Особенно она была дружна с Вячеславом, родившимся на семь лет раньше ее. Елизавета Степановна и ее сестра Августа устраивали музыкальные вечера и ставили домашние спектакли. Дети принимали в них самое живое участие. Шились костюмы, мастерился реквизит, всё это делалось с азартом и увлечением.
Мать обучала всех детей французскому языку и музыке. Старший сын Валентин по окончании гимназии уехал учиться
в Петербургский технологический институт. А Евстолия подумывала о высшем музыкальном образовании. Еще совсем маленькой девочкой она начала играть на рояле, с восторгом выводила своими пальчиками знакомую мелодию и пела под свой аккомпанемент. По мере взросления окружающие находили в ней несомненный музыкальный талант1462.
Родители очень любили Толю и возлагали на нее большие надежды1463. Вообще она была, по выражению Сигова, удивительно симпатичной девушкой1464. Надо было видеть и слышать, писала эсерка Е. М. Тумповская, подружившаяся с Рогозинниковой в ДПЗ в 1907 г., «как она откидывается вся назад, так странно, будто плавает в воздухе, и смеется переливчатым смехом, как будто струйки набегают, набегают одна на другую так быстро, что сейчас ее захлестнут, унесут. И откидываются и волнуются, будто живые — длинные, темные, полураспущенные косы». Тумповская добавляет: «Мне было жутко, когда она так смеялась: мне казалось, что ее душа не выдержит своей полноты — и оборвется. Мы ее прозвали Ундиной, потому что она двигалась порывисто и плавно, как в воде, и во всей в ней было что-то стремительное, неудержимое и гармоничное как стихия»1465.
Зубелевич, много общавшаяся с Рогозинниковой в 19051907 гг. в Петербурге и Финляндии, сравнивала ее с молодым сильным коренастым дубом, выросшим под жаркими лучами солнца на изобильной земле. Самая отличительная ее черта — непосредственность во всём: она жила, говорила и действовала вольно, свободно, естественно1466.
Рогозинникова признавалась Тумповской: «...Я никогда ни в чем себя не ломала. Как только я чувствовала, что мне что-нибудь „надо“, как бы оно ни казалось мне трудно, неожиданно, жестоко, я сейчас же слушалась этого „надо“, — и всегда всё выходило хорошо. Оттого я такая счастливая»1467.
вниманием, и ее речью заслушивались, бросая любую работу. Таким же образом завораживало ее пение: голос у нее был гармоничный и приятный, как и всё в ней. Любила дурачиться как малое дитя — прыгала, скакала или вдруг начинала прикладывать свой нос к щекам всех окружающих, чтобы все узнали, какой он «холодный как лед».
Люди — вернее, абсолютное большинство их — изначально были для нее близкими и родными. Ей казалось, что почти во всех них есть светлое начало, стремление к добру, способность подняться и распрямиться душой1468. В письме к матери и крестной (это была ее тетя Августа) накануне террористического акта и гибели она писала: «Скажешь: „человек“ и чувствуешь, как на душе тепло станет, тянется душа к нему»1469.
По словам Тумповской, Рогозинникова «среди серьезного разговора <...> убеждая, как ребенок, ласкалась к товарищам; <...> каждую минуту нарушала установленный в делах сухо-корректный тон — то детской шаловливостью, то живой лаской»1470.
Зубелевич приводит следующий эпизод. Придя к себе домой вместе с одним знакомым, она застала Рогозинникову. Отозвав хозяйку в сторону, та произнесла: «...Это обязательно должен быть кто-нибудь из твоих близких. У него такая славная мордочка». Потом, подойдя к гостю, заявила:
«— Наверное, вы очень хороший человек — не может быть, чтобы дурной человек имел такую наружность.
— Вы хороший? — приставала она к нему».
Подобное обращение могло казаться наигранным, но всё это шло от чистого сердца и потому производило неотразимое впечатление.
По свидетельству Зубелевич, после общения с Рогозинниковой многих поражал контраст «между серой, стесненной условностями, несмелой жизнью и живой, радостной, полной сил и энергии, свежей Толей»1471.
Одна юная особа в разговоре с Зубелевич высказала такое мнение: «Вот вы восхищаетесь Толей, <...> а чему она может нас научить? Она хороша, она прекрасна. <...> Но ведь она хороша тем, что ее природа одарила так щедро; душа ее богата, притом не сломлена, не исковеркана. Мы же не богаты и исковерканы. Не можем же мы сказать своей душе: „Будь богата“ или: „Не будь уродом“. <...> Значит, для нас Толя не пример. <...> Толя же — нечто особенное, и мы, глядя на нее, можем только вздыхать, что Бог неравно делит богатства между детьми своими»1472.
