П. А. Панов и П. Я. Иванов

В начале августа 1907 г. в Псков приехал¹³¹⁸ незадолго до этого вступивший в ЛБО Павел Анисимович Панов (партийная кличка -Иван Иванович)¹³¹⁹. Он должен был при содействии псковских эсеров подготовить покушение.

Биография самого Панова почти не известна. Неясны ни его возраст, ни социальное происхождение, ни причины прихода в революцию и террор. По свидетельству В. В. Леоновича (лето 1909 г.), Панов родился в Северо-Западном крае и учился в какой-то технической школе. Затем был членом ЦБО, принимал некоторое участие в готовящемся покушении на Николая II, а перед самым разгромом отряда по настоянию товарищей уехал из Петербурга.

В начале апреля 1907 г. Панов явился на явку к Леоновичу (скорее всего, в Финляндии). Боевик рассказал, что незадолго до этого лично убил некоего жандармского ротмистра и выслеживал еще какого-то пристава, но этот террористический акт не удался. Леонович свел его с Гершуни. Тот послал его с поручением в Сибирь¹³²⁰. Н. М. Ростов и В. Н. Фигнер пишут о том, что Иван Иванович ездил в июне 1907 г. в Алгачи и готовил там убийство Бородулина. Однако в связи с отъездом тюремного начальника в европейскую часть России Панов также вернулся назад¹³²¹.

Он прибыл в Териоки и — возможно, по рекомендации Гершуни — связался с Траубергом и вошел в ЛБО. И уже после этого поехал продолжать начатое дело в Псков¹³²².

Леонович высоко оценивал личность Панова: «Смелый, умный и сильный человек». Однако при этом признавал у него недостаток образования¹³²³.

Другой эсер, Н. А. Лазаркевич, общавшийся с Пановым уже после убийства Бородулина в БО, где они оба состояли с осени 1907 по начало 1909 г., напротив, давал ему негативную характеристику: «Я не нашел в „Николае“ (кличка Панова в БО. — Г. К.) внутреннего содержания и того фундамента, на котором он мог бы строить свои револ[юционные] взгляды. <...> Натура „Николая“ стихийная, эгоистичная, грубая; малообразованный»¹³²⁴.

Фигнер, видевшая Панова осенью 1908 г. в Париже, пишет: «Это был молодой человек с наружностью, которую встречаешь у десятков и сотен молодых людей — рабочих; <...> он производил впечатление довольно приятное»¹³²⁵. Впрочем, в другом месте своих мемуаров она добавляет, что Панов ей показался заурядной личностью¹³²⁶.

Кто из них наиболее близок к истине, сказать сложно. Во всяком случае, ни на кого, кроме Лазаркевича, Панов не производил плохого впечатления.

И августа в Псков приехал еще один член ЛБО — Ф. С. Ма-сокин¹³²⁷, а 20 августа к нему присоединился Пётр Иванов. Они поселились в общей квартире и говорили хозяйке, что прибыли держать экзамены в землемерное училище. Панов жил отдельно от них¹³²⁸.

Масокин впоследствии заявлял, что, связавшись с членами ЛБО, не понимал, что вступил в боевой отряд, и прибыл в Псков, не зная, чем он будет там заниматься. И лишь после просьбы Ивана Ивановича проследить за передвижениями Бородулина Масокин

начал догадываться, о чем идет речь¹³²⁹. Между тем Фельдман¹³³⁰и Трауберг¹³³¹ свидетельствуют, что Масокин осознанно вступил в ЛБО и, конечно же, понимал, для чего его послали в Псков. Версия Масокина вызывает сомнения: после своего ареста 18 октября 1907 г. он дал показания на своих товарищей, ставшие важными уликами для судебного процесса над Карлом и его ближайшими соратниками, но, желая выгородить себя, сообщал в ряде случаев не совсем правдивую информацию.

Пётр Иванов и Масокин пытались выследить Бородулина, но Масокину, по его словам, ни разу не удалось увидеть начальника Алгачинской тюрьмы¹³³². Оказался ли более успешен Пётр Иванов, неясно, однако псковские эсеры смогли собрать много сведений о Бородулине.

Он был так уверен в неизбежности расплаты за свои действия в Сибири, что выглядел приговоренным к смерти. Чрезвычайно оберегал себя. Выходил из дома редко и только днем. Попасть к нему в дом было трудно: каждого приходящего расспрашивали о цели визита, прежде чем отворить дверь. У своих немногих знакомых он всё время спрашивал о безопасности в городе. На улице никогда не расставался с браунингом, держа на нем руку в кармане. Незадолго до гибели высказал одному приятелю такую мысль: «Браунинга я не боюсь, — я убью всякого прежде, чем он подойдет ко мне... Бомба — вот другое дело». И тем не менее как раз пуля из браунинга принесла ему смерть.

Эсеровские щупальца проникли и в частное пространство начальника Алгачинской тюрьмы: план квартиры, состав семьи, его привычки — всё подверглось тщательному изучению¹³³³. И в соответствии с этими данными была разработана диспозиция покушения.

24 августа из Петербурга была послана телеграмма в Псков на имя Бородулина¹³³⁴. При этом в фамилии адресата сознательно исказили одну букву. Видимо, у псковских эсеров имелись свои люди на почте, потому что телеграмма, как и было задумано,

оказалась у Панова. Последний передал ее Масокину. Тот должен был, переодевшись в форму почтальона и спрятав в кармане браунинг, позвонить в дверь и вручить депешу. В случае, если выйдет не сам тюремный начальник, а кто-то из членов семьи, предусматривалось два варианта действий: 1) просить, чтобы Бородулин лично посмотрел телеграмму (вероятно, под предлогом уточнения фамилии), а когда он появится, стрелять в него, 2) если Бородулин ни под каким предлогом не выходит, ворваться в квартиру и застрелить его.

Панов лично проинструктировал Масокина, сообщил ему приметы начальника Алгачинской тюрьмы, расположение комнат в квартире, дал револьвер и нужный костюм.

Масокин поведал в своих показаниях, что изначально не собирался убивать Бородулина и боялся ареста, поэтому по пути спрятал браунинг «под забор в укромном месте» и уже без него пошел дальше. При подходе к дому он заметил, что за ним следит его сожитель Пётр Иванов, вероятно по указанию Ивана Ивановича. Боевики переглянулись, и Масокин вошел в подъезд нужного дома¹³³⁵. На звонок вышла жена тюремного начальника и взяла депешу. Затем — по версии Масокина — появился сам Бородулин и заявил, что телеграмма адресована не ему. Масокин забрал телеграмму и ушел, подобрав по дороге револьвер. Панову он сказал, что Бородулин к нему не выходил, мужского голоса он не слышал и поэтому не мог совершить нападение. Объяснения Масокина были полностью приняты на веру¹³³⁶.

Рассказ этот представляется достоверным в основных моментах.

Через три дня после этого, 27 августа, Масокина отправили из Пскова в Териоки¹³³⁷, а план покушения был изменен. Еще ранее псковские эсеры выяснили, что Бородулин иногда ездит в экипаже по Кохановскому бульвару (ныне — Октябрьский проспект) к своим знакомым¹³³⁸, в частности к начальнику Псковского исправительного арестантского отделения П. И. Черлениовскому. Отпуск Бородулина вот-вот заканчивался, и было очевидно, что он обязательно нанесет Черлениовскому прощальный визит.

* * *

Когда Петру исполнилось четыре года, умерла мать¹³⁴¹. После этого отец перевез детей в Читу в семью некоего генерала Кржечковского. Жена генерала была родственницей матери Петра и Агнии Ивановых, и поэтому для Кржечковских они были как родные. Их обоих устроили учиться в местные гимназии¹³⁴².

В 1897 г. отец Петра Иванова ослеп и через год умер, но к тому времени его сестра уже работала фельдшерицей-акушеркой и материально помогала брату¹³⁴³. Кржечковские тоже всячески пеклись о Петре.

Согласно мемуарам эсерки Т. А. Смирновой, Пётр был живым и бойким мальчиком¹³⁴⁴. К 18 годам он со страстью полюбил математику, и занятия ею стали для него наивысшим наслаждением и радостью. В беседах Пётр часто говорил, что будет математиком. Смирнова также пишет о личности Петра Иванова: «Это был

характер необычайно милый, веселый, остроумный. Он одновременно с серьезностью, несвойственной юности, с необыкновенной чуткостью относился к явлениям жизни и людям»¹³⁴⁵.