состязавшимся в рукопашном бою с профессиональными спортсменами⁵⁹⁸.

Не совсем понятно, кто еще был членом ЛБО в январе-феврале 1907 г., — многих, вероятно, Фельдман и Калашников просто не вспомнили за давностью лет. Так, Шишмарёв в своих воспоминаниях говорит, что по его рекомендации в отряд приняли некоего Велтистова, ведавшего всей технической работой при подготовке покушений. Сам Шишмарёв еще до ареста Зильберберга стал сотрудничать с ЦБО и в связи с этим передал свои обязанности Велтистову. По словам Шишмарёва, Велтистов был очень надежным человеком, хорошим товарищем и в ЛБО носил кличку Синьор⁵⁹⁹.

Несколько слов про «химика» ЛБО (скорее всего, речь идет именно о Велтистове) находим у Акуратера: «...Был одним из самых опытных и действовал только по ему одному известному рецепту. Каким богатым и успешным мог бы он быть, если бы свои изобретения применял на производстве или продал военному министерству! Но он довольствовался тем, что беспокоил ночной и дневной покой стражей царского самодержавия»⁶⁰⁰.

Никаких других свидетельств о пребывании Велтистова в отряде не имеется. Тут возможны два варианта: либо Велтистов находился в ЛБО непродолжительное время и потому не запомнился никому из мемуаристов, либо (что вероятнее) он, как и Шишмарёв, был лишь техником, выполнявшим поручения лично Трауберга, формально в ЛБО не состоял и кличку Синьор носил не в отряде.

Об еще двух членах отряда января-февраля 1907 г. сообщает анонимный автор небольшого мемуарного очерка, который находится в бумагах известного собирателя документов по истории революционного движения в России Б. И. Николаевского⁶⁰¹: это сам мемуарист и некий боевик, носивший кличку Пётр. О них будет говориться ниже. Установить подлинные имена этих людей нам не удалось.

Среди членов ЛБО уже к концу января 1907 г. выделяется сплоченная группа выходцев из Сибири — наряду с уже охарактеризованными Левенсоном и Измайловым, это Фельдман, Карташёва, Калашников и Синегуб. Расскажем о каждом из них подробнее.

Моисей Фельдман и Александра Карташёва

В восьмилетием возрасте Фельдман попал в хор местной синагоги, так как у него оказался хороший голос. По истечении двух лет пения ему стали платить за это деньги, на которые он и существовал. Пел он также и в театральном хоре. Но с наступлением переходного возраста голос у подростка пропал. Пришлось устроиться в качестве мальчика (т. е. малоквалифицированного работника, выполняющего мелкие поручения) сперва в парикмахерскую, а потом — в шляпную и ювелирную мастерские.

В 15 лет Фельдман поступил на работу в один из магазинов, где трудился примерно четыре года — сначала мальчиком, а впоследствии приказчиком. Заработка хватало и на себя, и на содержание сестры. Фельдману даже удалось скопить определенную сумму, и он оставил службу, чтобы получить образование⁶⁰². Зимой Фельдман занимался с учителем, а в летние месяцы служил в должности приказчика «на погрузках» по реке Лене. Одно лето сам работал репетитором.

Фельдман не оставил свидетельств, при каких обстоятельствах он увлекся революционными и эсеровскими идеями, но уже в 1904 г. он вступил в ПСР. Первое время выполнял различные технические поручения, а затем был пропагандистом на станции Иннокентьевская близ Иркутска⁶⁰³. Отметим здесь, что негласным лидером иркутских эсеров в 1904-1905 гг. был бывший политкаторжанин-народоволец Г. М. Фриденсон⁶⁰⁴.

Летом 1905 г. Фельдман обратил на себя внимание полиции: он участвовал в революционных сходках и посещал квартиры лиц, считавшихся членами ПСР. 17 сентября 1905 г. у него произвели

обыск и нашли два эсеровских издания. Улик для ареста по меркам того времени оказалось мало, и Фельдмана оставили на свободе⁶⁰⁵.

По словам самого Фельдмана, в начале октября 1905 г. его всё же задержали. Две недели он просидел в иркутской тюрьме, но вскоре после Манифеста 17 октября 1905 г. был освобожден по амнистии⁶⁰⁶. Однако Фельдмана, по-видимому, подвела память, ибо, согласно полицейским документам, его арестовали 19 октября 1905 г. как участника «уличных беспорядков» и отпустили через три дня⁶⁰⁷.

Позднее, в середине января 1908 г., некий иркутский полицейский чиновник в своем донесении в Департамент полиции довольно метко выразился, что Фельдман «по виду полуинтеллигент»⁶⁰⁸. Таким же он предстает и по документам, оставшимся от него. Между тем, как мы увидим, он играл в ЛБО куда более значительную роль, чем, казалось бы, должен был играть.

* * *

На исходе лета или в начале осени 1905 г. Фельдман близко познакомился с Карташёвой⁶⁰⁹. К концу этого года у них, вероятнее всего, уже сложился неофициальный брачный союз. Они были из совершенно разных социальных слоев: он из низов, она — из обеспеченной семьи, но это не помешало их сближению.

Александра Иннокентьевна Карташёва родилась в Иркутске. 18 октября 1886 г. в семье коллежского асессора. Она была вторым ребенком: брат Николай был старше ее на восемь лет. С 1893 г., когда умер отец семейства, Карташёвы жили на средства, получаемые от сдачи в наем квартир в большом доме, приобретенном матерью — Екатериной Петровной — еще при жизни мужа⁶¹⁰.

В 1895-1904 гг. Карташёва училась в Иркутской гимназии⁶¹¹. Уже с 1903 г. она была известна местной полиции как

руководительница молодежного кружка, примыкавшего к социал-демократам⁶¹². Окончив гимназию, Карташёва уехала в Петербург, где поступила на Бестужевские курсы. Проживала она на деньги, посылаемые матерью⁶¹³.

В столице Карташёва примкнула к эсерам. В конце января 1905 г. Петербургский комитет ПСР по инициативе Н. В. Коршуна (впоследствии, 31 октября 1906 г., казненного за покушение на генерала П. К. фон Ренненкампфа) создал специальный рабочий союз. Он должен был служить связующим звеном между комитетом и рабочими в тех районах, где велась революционная пропаганда. В эту организацию вошла и Карташёва, сделавшись пропагандисткой среди рабочих⁶¹⁴.

25 февраля 1905 г. Карташёву — как и большинство членов союза — арестовала полиция. При обыске у нее нашли пятнадцать нелегальных эсеровских прокламаций. Ее посадили в ДПЗ⁶¹⁵. Е. В. Постникова, сидевшая в соседней камере с Карташёвой, вспоминала о ней: «Очень молодая, решительная и здоровая девушка. Крупная, беленькая сибирячка. <...> Выросшая в лучшем обществе политических ссыльных, воспитанная в традициях „Народной воли", она имела много знакомых и друзей среди ссыльных»⁶¹⁶.

Держалась Карташёва твердо и от каких-либо объяснений по существу дела отказалась. 10 июля 1905 г. ее освободили и выслали под надзор полиции на родину — в Иркутск. Дознание о Рабочем союзе Петербургского комитета ПСР было прекращено вследствие царского указа об амнистии 21 октября 1905 г.⁶¹⁷

В Иркутске Карташёва жила за счет уроков. Она также активно участвовала в деятельности местного комитета ПСР, распространяя эсеровские издания. 17 сентября 1905 г. ее задержали, но уже 22 сентября освободили, отдав под особый надзор полиции⁶¹⁸.

Согласно мемуарам Калашникова, в Иркутске еще летом 1905 г. сложилась боевая группа из числа членов ПСР, куда вошли и Фельдман, и Карташёва. Помимо них, там было еще три будущих члена ЛБО — Калашников, Измайлов и Левенсон. Роль женской части этого коллектива ярко изобразил Калашников: «...Две привлекательные и веселые студентки университета (насчет университета мемуарист явно напутал. — Г. К.) — высокая блондинка Даша Соловьёва и живая, смешливая Шура Карташёва <...> привнесли в нашу повседневную жизнь привычку к хорошим манерам, что имело прямым следствием рыцарское отношение, которое мы, мужчины, проявляли по отношению к ним. Установилась атмосфера товарищества, тронутая влюбленностью».

Впрочем, это товарищество иногда давало и трещину из-за юношеской нетерпимости. Так, П. Н. Лагутин, первоначально входивший в группу, заявил, что разочаровался в революции и хочет заняться наукой. Его выгнали с позором и даже с оскорблениями⁶¹⁹.