...Весной 1989 года меня пригласили в Центральный Комитет партии. Нужно заметить, что партии я отдал в то время 50 лет жизни. Как выяснилось, пригласили не меня одного. Здесь собралась большая группа ветеранов партии. Среди них были Громыко, Тихонов, Ломако и другие товарищи. Перед нами выступил бывший министр общего машиностроения С. Афанасьев с просьбой и призывом сложить свои полномочия членов ЦК. Послушали, вроде, аргументация вполне убедительная. Афанасьев старательно приводил доводы, мы тогда только смутно чувствовали, что за его спиной стоит дирижёр, а он только «озвучивает» его. И я, как и многие, должно быть, думал: и в самом деле в ходе перестройки от членов ЦК требуется напряжённая деятельность, полная отдача сил. Кроме того, необходимо обновлять периодически центральный орган партии. А мы как будто своё отработали.

Затем с подобными заявлениями выступили и другие товарищи. Все утверждали, что время перестройки — время молодёжи, а мы, дескать, со своей стороны желаем от всего сердца новых успехов в революционном обновлении общества.

Тут же, не мешкая, было зачитано заранее заготовленное обращение от нашего имени в ЦК КПСС. В этом обращении в частности говорилось, что, будучи избранными на XXVII съезде КПСС, в период после съезда многие члены ЦК вышли на пенсию. Теперь же в интересах дела перестройки необходимо сложить с себя полномочия членов ЦК. Мы один за другим подписали это письмо. А Генеральный секретарь партии, очень довольный этим, выразил большую благодарность подписавшим обращение и высказал всем добрые пожелания.

Теперь, когда меня спрашивают, когда я сам себя спрашиваю, чувствую ли я свою вину за то, что произошло с партией и со страной, я вспоминаю именно эту встречу. И прихожу к выводу: не нужно было нам выходить из ЦК! Не нужно! Ведь мы являлись хранителями опыта и традиций строительства социалистической страны, нас трудно было склонить на чуждые партии позиции, у нас был большой, наработанный десятилетиями авторитет. Может быть мы, старейшие её члены, смогли бы повлиять на то, чтобы Центральный Комитет партии остановил Горбачёва на его вольном или невольном пути разрушения партии и СССР. Вместо нас были введены новые люди, «свои» люди, тщательно отобранные в своём большинстве Горбачёвым и его сподвижниками. После этого ЦК стал более послушным и генсек начал действовать свободно... Вот где был намечен роковой для страны перелом.

Но это только одна из причин всеобщей разрухи экономики и страны.

К сожалению, виноваты в этом и некоторые коммунисты, находившиеся на руководящих постах. Я назову лишь нескольких «деятелей» — технологов развала страны. Об этом кратко сообщалось в газете «Правда» (14 июля 1992 года) в статье под заголовком: «Господа! Когда вы говорили правду? Вчера или сегодня?».

В числе вождей и идеологов названы М. Горбачев, А. Яковлев, О. Лацис, Д. Волкогонов. Привожу краткую, «правдинскую» характеристику сих деятелей:

«Михаил Горбачёв, секретарь горкома, крайкома, секретарь ЦК КПСС, член Политбюро, Генеральный секретарь ЦК КПСС. Вчера говорил: «Без партии, вооружённой марксистско-ленинской теорией, не было бы социализма, не было нашей великой державы». А сегодня самовольно оставил пост генсека, развалил работу партии и её ЦК. Исключён из партии.

Александр Яковлев, секретарь ЦК КПСС, член Политбюро ЦК. Вышел из КПСС за несколько дней до «путча». Вчера говорил: «КПСС, выдвинув программу перестройки, тем самым продемонстрировала свою авангардную роль в обществе». А сегодня: «Считаю, что служить делу демократических преобразований в рамках КПСС... аморально».

Отто Лацис, до августа 1991 года первый заместитель главного редактора журнала «Коммунист», член ЦК КПСС. Вчера говорил: «Съезд, как вы знаете, сохранил установку на коммунистическую перспективу...». И сказал о том главном, что надо сделать, чтобы наш социализм был действительно социализмом. А сегодня: «Серьёзные люди... все спорят, надо ли строить социализм или капитализм. Не желают признать непозволительную высокомерность самого намерения».

Дмитрий Волкогонов, член КПСС с 1951 года, бывший начальник Главного политического управления Советской Армии и Военно-морского флота. Вчера говорил: «Ленинская концепция социализма — это демократия, гуманизм, человек, социальная справедливость». А сегодня утверждает, что «В.И. Ленин — малопривлекательная личность, коварная и жестокая..., примитивный философ».

Нельзя не сказать и о бывших коммунистах, которые стали обвинителями КПСС на Конституционном суде. К числу их относятся: Б. Ельцин, Г. Бурбулис и др.

Борис Ельцин был в КПСС до 1990 года. Первый секретарь обкома партии, первый секретарь МГК, секретарь ЦК, кандидат в члены Политбюро ЦК КПСС. Приговор своей почти 30-летней работе в партии Б. Ельцин вынес в Указе о запрещении деятельности компартии.

Сегодня говорит: «Мне кажется, указы о запрете компартии не будут признаны неконституционными... Мы сможем решительно и на законном основании противостоять красно-коричневой угрозе».

Геннадий Бурбулис состоял в КПСС, бывший заведующий кафедрой марксизма-ленинизма. Вчера он говорил: «Современный этап социальных преобразований, масштаб и глубина новых задач коммунистического строительства обусловливают повышенный интерес марксистско-ленинской теории к вопросам духовной жизни общества».

А сегодня говорит: «Коммунистическая утопия была губительна как для ее носителей, так и для тех, кому они её адресовали».

...Хочется отметить, что прошли годы, и иные из этих перевёртышей в открытую похваляются, как академик от марксизма-ленинизма небезызвестный А. Яковлев, заявляя, что это так и было задумано им — обмануть, перехитрить. Лоснясь предательским довольством, он (Яковлев) потирал свои руки. Горбачёв получил в Сибири пощёчину и на прошедших выборах набрал что-то 1-1,5 процента голосов. Волкогонов издал компилятивную книгу о Сталине и за неимением что сказать молчал «до самой своей смерти». Ельцин же, как известно, «добился» двукратного снижения национального продукта, сделал Россию страной-банкротом.

Откуда взялись эти и подобные им люди? Они — порождение приспособленческого стиля руководства, начатого ещё Хрущёвым, составляли среднее застывшее на месте звено партии — дальше секретарей обкома им, как людям посредственным, хоть и честолюбивым, не «светило». Теории они не знали, будучи начётчиками, но восполняли это энергичным проталкиванием себя наверх, заигрыванием с прогрессивной, поражённой порчей интеллигенцией. Зато в аппаратной борьбе они оказались мастерами. Многие из них сделали себе карьеру на борьбе уже задним числом со Сталиным, как это правильно заметил русский философ Александр Зиновьев: «Вдумайтесь в этот факт! Ведь это означает махать кулаками после драки. Нападать на Сталина много лет спустя после его смерти, когда это стало совсем безопасно, — много ли на это нужно мужества? К той же категории ложного мужества относятся и нынешние нападки на Брежнева. Такое глумление над трупами могут позволить себе только шакалы и стервятники».

Ошибкой, на мой взгляд, повлёкшей за собой далеко идущие последствия, было принятое Хрущёвым решение о массовом приёме в партию всех, кто занимал хоть какое мало-мальски значимое положение: за десять-двадцать лет партию размыло, — членами партии становились не лучшие, не верные её принципам, а многие, кто рвался к власти. В роковое для страны время они и показали себя, разрывая партбилеты на трибунах, перебегая в последний момент, как А. Яковлев, в безопасное место, посмеиваясь над своим пребыванием в партии.

Серьёзных же социальных причин для такого резкого поворота курса страны на реставрацию старого не было, как я старался показать ранее на страницах своей книги.

Я нередко слышу: «Реформы идут медленно...». Оправдать тот факт, что реформы не идут, тем более утверждать, что они побеждают, — нельзя. Это было бы показухой.

А говорится сие для того, чтобы прикрыть провалы ссылкой на прошлое и для того, чтобы ещё раз оболгать и очернить его, несмотря на явную бездарность этих «реформ». Мы и доныне слышим: «Реформам альтернативы нет, ибо всё советское было худым и негодным». Из этой лжи последовало — «реформы любой ценой».