К сожалению, мы были недостаточно осведомлены о том, что происходило в высших эшелонах власти...
А тот же, несколько отяжелевший голос генсека Горбачева продолжал перечислять «сбалансированные» положения:
«Вы, товарищи, хорошо знаете, — говорил Михаил Сергеевич, — что партия на XX и XXII съездах открыто и мужественно признала ошибки и серьёзные потери того времени. Была дана принципиальная оценка массовым репрессиям и их последствиям для страны. Эти оценки остаются в силе. Но сегодня, с высоты новых задач и требований, мы чувствуем острую потребность знать больше о том времени».
Стоп! В этом месте доклада мне хотелось услышать нечто такое, чего я, делегат тех исторических съездов, не знал. Тем более что Генеральный секретарь подчеркнул: «Нынешний состав Политбюро, большинство членов ЦК не знали о важных деталях и итогах расследования репрессий». Тема Сталина оставалась проблемой исторической, а не проблемой правды — увы! Это я понял из дальнейшего текста:
«Из документов следует, что большинство репрессированных было оклеветано. В ходе следствия применялись насилия, оговор, фальсификация, подлог... Иногда утверждают, что Сталин не знал о многочисленных фактах беззакония. Документы, которыми мы располагаем, говорят о том, что многое ему было известно... Вина Сталина и его ближайшего окружения перед партией и народом за массовые репрессии и беззакония — непростительна»...
Если в прошлом любые негативные явления приписывались «врагам народа», «врагам партии», а все достижения — «вождю», то теперь, по-моему, совершается та же ошибка, но с обратным знаком: всё плохое приписывается Сталину, а всё положительное делалось, мол, вопреки ему. Всячески принижается его роль в организации народного хозяйства, ускоренной индустриализации и совсем огульно — в годы войны.
Когда же в тезисах доклада Горбачёв дал широкую оценку деятельности Н.С. Хрущёва, на меня нахлынули воспоминания о не очень отдалённом времени.
При Хрущёве я проработал Председателем Госплана лишь два года. Это были творческие годы. Именно тогда по поручению Хрущёва Госпланом были подготовлены и приняты Президиумом ЦК и Правительством очень важные постановления — об освоении целинных земель и Голодной степи, реконструкции железнодорожного транспорта и др. Реализация этих постановлений помогла решить важнейшие проблемы. Так, переход на электрическую и тепловую тягу на железнодорожном транспорте, осуществлённый лишь за 15 лет на территории всей страны, позволил только в 1970 году сэкономить 130 миллионов тонн угля.
В Казахстане, Западной Сибири и Оренбургской области было освоено 30 миллионов гектаров земли. Закупки зерна в год составляли здесь более 20 миллионов тонн, не считая зерна для прокорма скота на целине.
Освоение Голодной степи очень помогло решить проблему обеспечения страны хлопком. В Узбекистане и Казахстане было освоено более 300 тысяч гектаров обезвоженной до пыли земли. Благодаря мелиорации там стали производить до 1 миллиона высококачественного хлопка-сырца.
Я испытал подлинную радость, когда, вернувшись из Вьетнама (1972 год), воспользовался остановкой в Ташкенте и проехал на машине по этим местам. Бывшие пустыри превратились в цветущие сады с благоустроенными посёлками. Урожайность хлопка-сырца превысила здесь 30 центнеров с гектара.
Более всего, мне кажется, Хрущёв старался уделить внимание сельскому хозяйству, сознавая, что эта отрасль во многом определяет рост благосостояния нашего народа и судьбу государства. Он делал немало, чтобы улучшить жизнь крестьян, хотя и не всё у него получалось. Не случайно в первые пять лет его пребывания на посту Первого секретаря партии страна получила больше, чем в предыдущие годы, мяса, молока, масла и других продуктов.
Я всегда считал, что колхозы и совхозы способны накормить население страны, но при одном условии, — если не мешать им, если давать крестьянам подлинную самостоятельность. У нас же в те времена получалось так: сначала предоставили колхозам некоторую свободу, а потом стали её глушить. В этом проявилась непоследовательность Хрущёва в аграрной политике, его волюнтаризм. Прежде всего, имею в виду свёртывание кооперации и народных промыслов, «гашение» подсобных хозяйств крестьян.
Хрущёв был полной противоположностью своего предшественника. Сталин суховат, сдержан и немногословен, Хрущёв общителен, многоречив, в сердцах мог выругаться, а в гневе даже разогнать, например, приглашённых на совещание. И чаще всего на него глядели как на человека обыкновенного, которого в отличие от Сталина можно и провести. Однажды в Воронежской области местная власть перед приездом Никиты Сергеевича решила замаскировать неубранный урожай кукурузы: с помощью волочащихся за тракторами стальных рельсов кукурузные стебли прижали к земле. При этом никто даже не смутился.
Вспоминается и откровенная речь секретаря ЦК КПСС Эстонии А.Е. Кэбина: «Кукуруза — хорошее дело, но ей нужно тепло, которого у нас не хватает. Поэтому, чтобы Никита Сергеевич нас не ругал, мы вдоль дорог сеяли кукурузу, а за кукурузной полосой сажали картофель».
Беда в том, что люди из ближайшего окружения Хрущёва никогда и не пытались критически отнестись к принятому им решению, а только поддакивали ему, во всём с ним соглашаясь. Да я и сам на собственном опыте убедился, что значит перечить «первому»: стоило мне высказаться против децентрализации системы управления и ликвидации министерств, как Хрущёв тут же понизил меня в должности... Конечно, нелегко лишаться привычного места в кабинетах, потому управляемое большинство помалкивало, повторяя чиновничью поговорку — «Против начальства сказать — всё равно, что против ветра плюнуть».
Тем не менее на октябрьском Пленуме ЦК в 1964 году Н.С. Хрущёв, как известно, был смещён со всех занимаемых постов. Помнится, большинство участников Пленума вздохнуло свободно, когда на пост руководителя партии предложили Л.И. Брежнева. Приветливость и доброжелательное отношение Леонида Ильича к товарищам все хорошо знали. Крепко сбитая коренастая фигура, привлекательное лицо с выразительными глазами под густыми бровями. «Знатный хлопец», — говорили о нём на Украине. Все в нём казалось постоянным, значительным и спокойным. Считали, что он хорошо разбирается в людях и не опасно тщеславен.
Однако сусловская «команда», которая ещё недавно восхваляла Хрущёва, сделала своё дело: стала превозносить до небес Брежнева как руководителя нового типа, уловив, что сие ему нравится.
С развитием его культа изменился и стиль работы в Кремле. Деятельность генсека нередко обставлялась всевозможными торжествами и пышными приёмами. Не зря писатели называли это «банкетным правлением». Всё это пагубно сказалось на экономике страны.
Когда М.С. Горбачёв в тезисах доклада отметил, что период правления Брежнева, и более всего с середины 1970-х годов, известен такими явлениями, как консерватизм, привычка плыть по течению, не решать до конца назревшие проблемы, я в душе с этим согласился. Но слова о застое и застойных явлениях вызвали во мне протест. Застой? Я такого не припоминаю. Несомненно, было замедление темпов развития. Но чтобы промышленность и сельское хозяйство топтались на месте? Это не так.
Разве можно назвать застойным период, когда за двадцать «застойных» лет (1966-1985 годы) выросли: национальный доход — в 4 раза, промышленное производство — в 5 раз, основные фонды — в 7 раз?! Начало разрушения экономики страны скорее приходится на двенадцатую, «горбачёвскую» пятилетку.
На такой унылой ноте остановился я в своих размышлениях, слушая тезисы юбилейного доклада.
Работа - до конца!
Как себя чувствует человек, ушедший с государственного поста на пенсию? Каково его психологическое состояние?» — часто спрашивают меня.
Состояние — двойственное. С одной стороны, умиротворённость: уже не нужно мучительно раздумывать о том, кому передать дело, как найти достойного преемника и самому уйти на покой, отдохнуть, наконец, спокойно, без тягостных дум и переживаний, заняться собственным здоровьем. А с другой стороны — обида и недоумение — ты полон сил и желаешь делать ещё лучше свою работу, а с тобой расстались легко, словно ждали, когда избавятся. И от такого поворота в личной жизни, и от сложившейся в стране ситуации направленного хаоса и межнациональных распрей — душевная подавленность. Поэтому я решил в меру своих сил и возможностей работать, помогать опытом и советом, приносить посильную помощь нашему государству. В этом я вижу смысл своей жизни.
