После этого совещания развернулась ещё более активная кампания против пьянства. Резко стали сокращать производство и продажу спиртного, в том числе вин и коньяка.
Первого секретаря ЦК Азербайджана Г.А. Алиева не раз критиковали за отставание в борьбе с алкоголизмом:
— Давайте, делайте вино, давайте больше шампанского. Где, как ни в Азербайджане, можно развивать виноградарство.
Сказано это было в начале 1980-х годов, когда азербайджанцы собирали всего 840 тысяч тонн винограда. Алиев наметил довести сбор до 3 миллионов тонн, но после обсуждения в Госплане решил остановиться на двух. И этот уровень практически был достигнут.
Далее, когда производство вин стало повсеместно сокращаться, начали вырубать виноградники, — на юге России, в Крыму, в Азербайджане. И хотя указаний на то не было, местные руководители в своём исполнительском рвении, как водится, явно перестарались...
Только в Азербайджане уничтожили подчистую несколько тысяч гектаров виноградников, в результате производство шампанского и вин свелось к минимуму.
Благие дела Лигачёва и Соломенцева, возглавивших антиалкогольную войну, обернулись огромным ущербом для бюджета, невиданной спекуляцией спиртным в торговле, ростом самогоноварения, взрывом токсикомании, нарождением чёрного, спиртового криминала. Подолгу выстаивая в огромных очередях за спиртным, люди, не выбирая выражений, костерили на чём свет стоит порядки, руководство и пуще всего генсека, доведших их до такого унизительного состояния.
Теперь это признано ошибкой. Серьёзной ошибкой. Ясно, что следовало более осмотрительно и постепенно проводить в жизнь политику отрезвления народа, и прежде всего — создать материальные условия для замены «убойных» напитков более умеренными.
Вряд ли Лигачёв с Соломенцевым, а также другие «праведные» активисты могли предвидеть, что через год-другой возникнет нехватка ряда продуктов и прежде всего сахара.
Борьба с алкоголизмом явилась бесславной и, к сожалению, закономерной прелюдией перестройки. Она нанесла ощутимый удар по экономике. Ну как тут снова не вспомнить А.Н. Косыгина, говорившего, что государственный деятель, совершая ошибку, наносит миллиардный урон государству. Вот почему, прежде чем принимать решение, нужно вдумчиво и глубоко проанализировать социально-экономическую обстановку, учесть все возможные последствия.
Кстати, прекращение всех работ по производству водки с «капримом» — тоже большая ошибка. Надо обязательно вернуться к этому вопросу, тем более что в последние годы продажа спиртного увеличилась во много раз — и по потреблению его мы, увы, вышли на первое место в мире.
Мой последний Пленум ЦК
21 октября 1987 года в 10 часов утра в Кремле открылся Пленум ЦК КПСС. С докладом, посвящённым празднованию 70-летия Великой Октябрьской социалистической революции, выступил М.С. Горбачёв.
Внимательно я слушал его выступление, а Горбачёв, надев очки с видом учителя — наставника читал о перестроечном пути советского народа и нашей партии, что страна была до крайности разорена империалистической и гражданской войнами, что строительство новой жизни не имело аналогов.
Я могу засвидетельствовать правоту этих слов. Да, Октябрьская революция поставила желанные и понятные всем людям цели: ликвидировать эксплуатацию человека человеком, обеспечить равноправие народов и граждан, добиться мира во всём мире, построить общество социальной справедливости — социализм.
Десятки миллионов людей с удивительной самоотверженностью искали пути реализации социалистической идеи. Дискуссии того времени разворачивались в обстановке острой политической борьбы, о чём свидетельствовали и заголовки в газетах: «Осуждение оппозиции», «Попытка ревизовать большевизм», «Отход от ленинизма», «Явно выраженный мелкобуржуазный уклон», «Марксизм не догма, а руководство к действию» и т.п.
Привычные и вместе с тем необыкновенные положения в докладе М.С. Горбачёва. Только еле-еле намечалась, слышалась какая-то нетвёрдость в его голосе, словно он не от себя говорил, а озвучивал правильный текст. Сталин говорил сжато, формулами, чувствовалась в его тоне, если так можно выразиться, стратегичность, наводка на дальнюю цель. Хрущёв, уставая читать доклад, то и дело в запальчивости отвлекался, но говорил убеждённо, хотя порой и мелковато. Они — выступали. Горбачёв же — произносил, словно уверял в чём-то:
«Анализируя споры того времени, надо иметь в виду, что проведение гигантских революционных преобразований в такой стране, какой была тогда Россия, — сама по себе трудная задача... Но руководящее ядро партии, которое возглавлял Сталин, справилось с этой задачей, отстояло ленинизм в нещадной борьбе, сформулировало стратегию и тактику на начальном этапе социалистического строительства, получив одобрение со стороны большинства членов партии, широких слоёв трудящихся...».
Я как раз являюсь одним из десятков миллионов людей, которые в то трудное время поддерживали курс партии. Именно в тот период, окончив Азербайджанский нефтяной институт, я пришёл работать инженером в трест «Лениннефть». Работы было много, приходилось отдавать все силы и знания, ведь мы строили новую, социалистическую жизнь.
«Ну, тут всё ясно, — пожалуй, подумает читатель, — раз воспитанник советской школы, комсомолец, то...». Но, глядя на вещи с позиций сегодняшнего дня, всё же попытаюсь показать сущность той эпохи, людей, одержимых идеей социализма, приведу не только свои свидетельства, но и других, казалось бы, далеких от сочувствия нам.
Вот мнение английского бизнесмена Гиббсона Джарви, председателя банка «Юнайтер доминион», которое он высказал в октябре 1932 года:
«Я хочу разъяснить, что я не коммунист и не большевик, я — капиталист и индивидуалист. Россия движется вперёд, в то время как слишком много наших заводов бездействует — и примерно 3 миллиона людей в отчаянии ищут работу, пятилетку высмеивали и предсказывали её провал. Но вы должны считать несомненным, что в условиях пятилетнего плана сделано больше, чем намечалось. Во всех промышленных городах, которые я посетил, возникают новые районы, построенные по определённому плану, с широкими улицами, украшенными деревьями и скверами, с домами наиболее совершенного типа, школами, больницами, рабочими клубами, детскими яслями и домами, где заботятся о детях работающих матерей. Не пытайтесь недооценивать русских планов и не делайте ошибки, надеясь, что советское правительство может провалиться. Сегодняшняя Россия — страна с душой и идеалом. Россия — страна изумительной активности. Я верю, что стремления России являются здоровыми. Быть может, самое важное в том, что молодёжь и рабочие в России имеют одну вещь, которой, к сожалению, не достаёт сегодня в капиталистических странах, а именно — надежды».
А вот что писал английский левореформистский журнал «Форвард» в сентябре 1932 года:
«Выбросьте из головы фантастические страшные истории, рассказываемые английскими газетами, которые так упорно и нелепо лгут о СССР. Выбросьте также из головы всю ту половинчатую правду и впечатления, основанные на непонимании, которые пущены в ход дилетантствующими интеллигентами, покровительственно глядящими на СССР сквозь очки среднего класса, но не имеющими ни малейшего представления о том, что происходит там... СССР строит новое общество на здоровых основах. Чтобы представить эту цель, надо подвергаться риску, надо работать с энтузиазмом, с такой энергией, какой мир до сих пор не знал, надо бороться с огромнейшими трудностями, неизбежными при стремлении построить социализм в обширной стране, изолированной от остального мира. Моё впечатление, что страна идёт по пути прямого прогресса, планирует, творит и строит, и всё это в таком масштабе, который является ярким вызовом по адресу враждебного капиталистического мира».
Эти давние отзывы постарались позабыть. А нынешнее молодое поколение почти ничего не знает о первых пятилетках, о том, из-за чего мировое общественное мнение разделилось в оценках избранного нами пути: одни радовались успехам советского рабочего класса и готовы были его поддерживать, другие были враждебны нам. Несомненно, раскол среди зарубежной общественности в отношении нашего выбора подпитывался распрями оппозиционных групп внутри страны, их внутрипартийной борьбой за власть, о чём я говорил ранее.
