В самый разгар спора на речке показался еще один корабль. Фанерная шлюпка с подвесным мотором лихо промчалась по узкой протоке. Двое молодых парней облюбовали место чуть правее нашей стоянки и принялись выгружать туристский скарб. Но не успел смолкнуть их мотор, как снова загудела река. На этот раз в устье направлялась целая флотилия. Четыре моторки протискивались в глубь оврага.
Шумом и гамом наполнился берег. Со всех сторон заговорили портативные приемники. От раскатов задорного смеха с сосен падали шишки.
Но догорели костры. Непроницаемой тьмой отгородилась река. Над ее низким берегом бродили уже туманы. Все застыло, встречая ночь.
Тихо, чтобы не разбудить чуткие камыши, подошли мы к катеру. Каждый вечер, прежде чем зашнуровать палатку, оказывались мы у воды. Как же не навестить своего товарища по путешествию? На прощание покачали его палубу, потрогали швартовые. Спокойной ночи, дружище.
…Рассвет глянул в марлевое оконце палатки. Захватив полотенце, наперегонки бросились к реке. Но что с катером? «Горизонт» странно покосился на левый борт. Кто втащил его на берег?
Растерянно стояли около катера. И вдруг зародилось страшное подозрение: речка-то обмелела! Она намного ^же, чем вчера. Прошли поперек русла. Так и есть! Воды по колено! Значит, посадила нас на мель Рыбинская плотина. Ночью перекрыли затворы гидроузла, и уровень Волги понизился.
Нам говорили о падении уровня в реке. Но как-то не придавали этому значения. Рассказывали даже, что уровень Рыбинского водохранилища меняется порой на 10–12 метров! Какое, однако, думали мы, имеет это к нам отношение? Оказывается, самое прямое.
Как же все-таки вырваться из этой западни? Ждать, когда гидротехники снова запустят турбины? Но когда они это сделают? К вечеру? А может, через неделю?
С грустью прикинули: до Волги по мелководью метров семьдесят пять.
Скоро все население берега собралось возле «Горизонта». Нам сочувствовали. Кто-то предложил разгрузить катер. Хорошо. Канистры с бензином, инструмент, запчасти, продовольствие — все, что можно было вытащить из катера, перенесли на берег. Передавали вещи по цепочке — из рук в руки.
Потом началась игра в «тяни-толкай». Катер заметно продвигался вперед, что придавало всем новые силы. А самый трудный участок был в устье. Песочный барьер перегородил тут русло. По воде шли, не замочив колен. Все же проволокли катер.
Наконец Волга легко подняла «Горизонт», и он снова етал легким, изящным, стремительным. Отдав якорь, отправились за разбросанными но берегу вещами. А в это гремя из речки-западни на всем ходу выскочила «Голубая стрела», за штурвалом которой сидел ее могучий капитан.
Какая лодка нужна путешественнику?
Знакомые и незнакомые часто спрашивают нас, какую лодку выбрать для похода? Казалось бы, для тех, кто не раз выходил в плавание, нет ничего проще дать дельный совет. Однако подобным вопросом вы поставите в тупик самого маститого водномоторника. И любопытно еще: от ответа обычно никто не уклоняется. Наоборот! В журналах, книгах, туристских альманахах можно найти множество статей, авторы которых высказывают свое мнение, рекомендуют, поучают. Страницы пестрят многочисленными фотографиями, схемами, характеристиками. Издателям, по-видимому, все ясно. «Пожалуйста, — предлагают они, — катера, лодки, моторы. Выбирайте, что нравится». А читатель только руками разводит. Совсем не по душе ему такое разнообразие. «Зачем, — говорит он, — столько лишних слов, наборы чертежей и всяких премудростей? Вы дайте нам одну лодку и скажите: вот она — самая лучшая!»
В свое время один из нас не удержался от соблазна порассуждать на эту тему в одной из книг. Прежде всего оп предупредил читателей, что выбор типа лодки зависит главным образом от наклонностей, вкуса и даже характера ее владельца. После такого вступления было уже не трудно, как казалось автору, предоставить самому путешественнику понять, что ему подходит и что нет.
Но читатели не удовлетворены. Сотни писем обрушились на голову советчика. И в каждом те же вопросы: что же в конце концов выбрать, что строить? Большое судно пли малое, водоизмещающее или глиссирующее, со стационарным двигателем или подвесным, с водометом или гребным винтом?
Пройдя тысячи километров на «Горизонте», мы решили взять на себя смелость и убрать вопросительный знак из фразы: «Какое судно нужно путешественнику?» Не навязывая своего мнения, мы постараемся доказать, что лодка, о которой пойдет речь, и есть самая лучшая.
Вот она! Тип: открытая, остроскулая, глиссирующая. Длина: 4,5 метра. Ширина: 1,6 метра. Высота борта: 0,65 метра. Двигатель: стационарный, мощность не менее 20 лошадиных сил, не более 45 лошадиных сил. Движитель: гребной винт на откидной z-образной колонке или водомет.
Начнем с габаритов. Лодку с размерами 4,5×1,6×0,65 примут в багажный вагон. Разве это не удобство? Вас не смущают расстояния. Вы можете забраться практически на любую речку. А когда подойдет к концу отпуск, сдайте лодку в багаж. Без лишних хлопот закончить путешествие — в этом есть своя прелесть.
Наш «Горизонт» превосходил эти габариты. И вот результат: для транспортировки катера из Москвы в Ленинград понадобился МАЗ. Судно весом полторы тонны пришлось перевозить на двенадцатитонном грузовике. Вряд ли возникнет иное мнение: катер, подобный «Горизонту», любителям-одиночкам не подойдет. Не справятся они с ним.
Мы предвидим возражения. «А как же быть с волнами? Шестьдесят пять сантиметров высота борта. Низковато. Крепкий ветерок зальет лодку».
С волнами шутки плохи. Это верно. Ветер на большом озере или водохранилище — немалая опасность. Но прибавьте к борту еще метр высоты, все равно вы не гарантированы от неприятностей.
Надо заметить, что невозможно построить в домашних условиях лодку, катер или яхту, способную плавать в любую погоду даже по волжским водохранилищам. Речной регистр предъявляет к таким судам требования, выполнить которые можно лишь на заводской площадке. Вот и приходится путешественнику идти на компромисс с ветром. Собственно, компромисс односторонний. На уступки идет путешественник. Уметь переждать непогоду, уклониться от единоборства со стихией — тоже искусство.
На крупных водоемах есть другая опасность. И, на наш взгляд, более существенная. На Ладоге и Онеге, на Рыбинском водохранилище мы рисковали. Но боялись не открытых просторов, не волн, а… берега. Будь наш катер другой конструкции да еще вдобавок имей он колеса (да-да, именно колеса!), волнения были бы излишни. Представьте: внезапно задул сильный ветер, вы поворачиваете катер и, естественно, мчитесь к берегу. Только там, казалось, можно найти спасение. В первый момент вы забываете о мелях, о подводных скалах, о корягах. Лишь бы подальше от воли! Но вот первый удар о винт. Дно! А до берега добрая миля! Вы отчаянно крутите штурвал, пускаете в ход шесты, весла, крепкие слова… Но лодку точно магнитом притянуло. Ни вперед, ни назад. Вас заливает, бьет о камни, переворачивает… Право, тут легче потерять судно, чем спасти его.
Другое дело, если винт имеется на откидной колонке. На мелком месте его поднимают. Экипаж берется за весла. Около берега из кокпита достаются два небольших колеса (деревянных, дюралюминиевых, на пневматиках — все равно каких). Ось подводят под центр тяжести лодки и одним махом вытаскивают судно из воды. Позади бушует прибой, свистит ветер. Но все это позади. Здорово, да?
На северных озерах, где со дна поднимаются гранитные скалы, где берега усыпаны валунами, а брызги леденят душу, размечтались мы о подобной лодке. И будь у нас такая посудина, отважились бы выйти на ней в любое море.
У водномоторников есть термин «мореходная лодка». Понимается тут многое: и высокие борта, и жесткая крыша над кокпитом, и чаще всего водоизмещающие обводы. Осадкой особенно не интересуются. Чего там беспокоиться, когда речь идет о морских глубинах? И скорость такой лодки не является ее главным достоинством.
