— Бабушка, спасибо. Ты подарила надежду на то, что на свете существуют нормальные семьи, — уже тихо прошептал он. — Твоя внучка обязательно это увидит.

Откуда он узнал, что надо делать, он так и не смог потом вспомнить. Просто узнал и всё. Посмотрел на ключ, снова спрятал его под футболку и мысленно произнёс:

«Назад. Хочу назад».

Всё. Лёгкое затемнение в глазах, и вот он уже видит поднятый кверху палец отца, и слышит с кухни приглушённый плачь матери.

И сказки как не бывало!

Шиповник

Последние полгода мама только и твердит:

— Будь осторожна с мальчиками.

Хорошо так говорить, когда не влюблена. А Маша увидела его и влюбилась. И глупо предупреждать, если на тебя смотрят такими глазами, а тебе пятнадцать лет.

— Машенька? Тебя зовут Машенька?

На первые два вопроса она промолчала. Только кивнула, ещё не веря, что обращаются именно к ней.

— А меня Демьянов. Все зовут Демьяном. Погуляем?

Не ответить на третий она уже не могла. Если ждешь любви так долго, если больше ни о чем не думаешь, то разве можно в такую минуту ответить отказом? И она сказала «да». За первым «да» последовало второе и третье. «Нет» возникло неожиданно, даже для неё. Оказавшись у него дома, она почувствовала, что не готова бесконечно повторять одно и то же слово, пусть даже оно и приводит его в восторг. Губы горели от поцелуев, но неизвестно из каких глубин подсознания возник строгий запрет, и Маша его озвучила.

Когда на следующий день увидела его с Настей, то поняла, что жить не стоит. Сразу поняла. А зачем, если самый красивый на свете мальчик бросил её?

Достала лезвие и села перед зеркалом. Даже не заметила, как пришла подруга. Маша почти себе поверила и смотрела на часы. Когда секундная стрелка покажет на двенадцать, случится непоправимое. Или не случится.

— Машка! — подруга схватила её за руку. — Ты чокнутая?!

— Ещё какая.

— Да ты «эмо»! Хочешь, я тебя к ним отведу?

— Нет, спасибо. Сначала я к тётушкам.

Сказав это, решила, что так и поступит. Уже через час ехала по дороге к дачному посёлку. Обе тётушки жили по соседству, их участки разделяла живая изгородь. Она никогда не понимала, для чего у них растёт шиповник и что мешает им от него избавиться? Яркие цветы каждый год радовали глаз, но… Ведь Марина и Майя близняшки, как можно цветами разделять целое?

— Зачем я живу? — Маше было странно задавать этот вопрос, но он сам возник у неё в голове после того, как она поведала о своём несчастье.

— Зачем? Конечно, чтобы любить, — сказала тётушка Майя. — Но если кто-то смешивает нашу любовь с грязью, мы должны уметь за себя постоять.

— Но тётя!

— Надо быть сильной. Ты любишь его?

— Да.

— Он предал тебя?

— Предал.

— Тебе больно, малышка?

— Очень.

— Тогда отомсти!

Тётушка посмотрела в окно, вздохнула и, не отводя глаз от тёмного стекла-зеркала, стала рассказывать. Маша сложила руки на коленях и выслушала тётушкину историю.

* * *

Как такое могло произойти? Майя не понимала. Сначала острая боль и мысли: «Нет, это невозможно! Нет, нет, нет!». Потом медленное осознание правды и состояние, близкое к помешательству. Её Кирилл, любимый, родной, близкий человек — предатель. Изменник. Всё, как в плохом анекдоте: у Кира своя фирма, он преуспевающий бизнесмен, а она его секретарша. Хорошенькая блондинка Сонечка, тоже персонаж из анекдотов. Наглая, яркая и глупая. Какой-то банальный бред. Не могло такого случиться и именно с Майей. Не могло! Никогда! Но случилось. Знакомая из рекламного отдела, корректорша Лида, позвонила и сообщила новость. Конечно, на работе все давно знали. А жена, как это обычно и бывает, узнала последней. Майя закусила до крови губу и смела со стола пепельницу. Хотелось кричать. И от обиды, и от боли, и оттого, что узнала страшную правду. Эта дура Сонечка к тому же беременна! А у Майи детей нет. Шесть лет они с Кириллом мечтали о малыше, Майя бегала по врачам, но без результата. А тут так просто, без проблем, другая ждёт ребёнка от её мужа. У Майи потемнело в глазах. Держась за стену, она с трудом дошла до кровати и упала. Судорожные рыдания сдавили горло. Нет, волю слезам давать нельзя, один раз заплачешь, потом не остановишься. Надо действовать.

Взгляд упал на вчерашнюю газету, забытую мужем. Не задумываясь, Майя развернула её и пробежала глазами. Вот оно, объявление, над которым она недавно смеялась: «Госпожа Кларисса вернёт любимого, накажет разлучницу, сохранит домашний очаг». Ладно, с очагом разберёмся потом, единственное слово, которое беззвучно прошептали губы, и которое отозвалось в душе, имело сейчас значение — «накажет».

Уже через час она звонила в дверь колдунье. Или ясновидящей, как её там? Открыла молодая тёмноволосая женщина с колючим взглядом.

— Я по объявлению, — Майя переступила порог, стараясь высоко держать голову. Только сочувствия ей сейчас не хватало!

Женщина молча пропустила её в комнату. Майя небрежно огляделась. Ну да, всё как она и представляла. Зашторенные окна, горящие на столике свечи, прозрачный шар в центре комнаты и разложенные на цыганской шали карты. Вполне таинственная обстановка. Впрочем, это не важно. Если эта госпожа Кларисса действительно может…

— Дай руку, красавица, — голос довольно грубый, не смотря на молодой возраст колдуньи.

Майя неохотно протянула ладонь. Не гадать же она сюда пришла. Ей нужны наговоры, заговоры, заклятья, проклятья, и что б все подействовали! Кларисса на лету схватила руку, словно добычу и принялась шептать что-то на непонятном языке.

«Что она там видит? — удивилась Майя, с трудом различая линии. — Такое хорошее зрение?»

Вдруг колдунья резко оттолкнула Майину руку и громко сказала:

— Ведьме ведьма не нужна.

— Что это значит? — нахмурилась Майя.

Хозяйка отступила на шаг:

— Эй, послушай, мне от тебя ничего не надо. Мы своих не трогаем. И ты не навреди мне, красавица.

Красавица изумлённо таращилась на госпожу Клариссу. Та, словно испугавшись, отвела взгляд. Затем прошла в прихожую и распахнула дверь:

— Иди своей дорогой. И не возвращайся.

Ничего не оставалось, как направиться к выходу. Но на пороге Майя обернулась:

— Куда же мне идти? И что делать?

— Тебе не ко мне, тебе к Марье. Держи, вот… — скороговоркой произнесла госпожа Кларисса и протянула странную визитку без имени и без телефона, с одним адресом.

Дверь с треском захлопнулась.

— Ничего себе, — хватаясь за перила, пробормотала Майя. — Меня выставили!

Этажом выше и этажом ниже раздался обидный хохот. Эхо разнесло его по всему подъезду. В первую секунду у неё побежали по спине мурашки — смеялась хозяйка. Но потом Майя вдруг разозлилась и топнула ногой:

— Прекрати!

Смех затих. Не оглядываясь, она сбежала по лестнице и вышла на улицу.

* * *

Вечером она всё же поехала по незнакомому адресу. На этот раз дверь ей открыл высокий мужчина. Совершенно лысый, старше её лет на десять и с упрямыми складками вокруг тонкого рта.

— Мне Марью, — неуверенно проговорила Майя, разглядывая его.

— Я Марий, — усмехнулся мужчина. — Проходите.

В прихожей странно мерцал зеленоватый свет и пахло чем-то вкусным. Со светом Майя быстро разобралась, под потолком вспыхивала и гасла зелёная лампочка, а запах… Ну, что ж. Она сегодня весь день ничего не ела, не удивительно, что ей мерещатся вкусные запахи.

— Чем обязан такому приятному визиту? — голос у этого мужчины звучал вкрадчиво, но с отчётливыми властными нотками.

— Меня прислала госпожа Кларисса, — Майя показала визитку.

— Клара? — мужчина усмехнулся и жестом пригласил её пройти в комнату. — Клара шутница.

— Она сказала… — Майя запнулась, не зная, как объяснить случившееся.

— Она сказала, что ничем вам не поможет, — закончил фразу мужчина. — И не удивительно. Я догадываюсь, почему.