Она считала, что ожидание поездки заряжает ее новыми силами. Ванда не могла сказать, что испытывает какую-то особую радость, но определенно — любопытство человека, который не так уж много путешествовал, и для которого сама мысль о возможности оказаться в чужой стране, неважно, с какой целью, уже была достаточна, чтобы осмыслить свое переживание. От того, что она стеснялась своего волнения по этому поводу, оно было ей еще милее.

Несмотря на то, что на воскресенье она ничего не запланировала, ей показалось, что времени хватило только на то, чтобы собрать скромный багаж, который уместился в одном рюкзачке, и накормить Генри. То, что он оставался один, ее немного беспокоило.

В аэропорту Цюриха ее встретил мужчина, которому было где-то около пятидесяти. Он был невысокого роста, щуплый с редкими светлыми волосами и приветливым, хоть и слегка унылым лицом. В руках он держал лист бумаги, на которой латинскими буквами были написаны ее имя и фамилия. Ванда издали заметила, как внимательно-ненавязчиво он осматривает пассажиров двух рейсов, которые прибыли в аэропорт одновременно, как вскользь разглядывает одних и задерживает взгляд на других.

«Словно при первой встрече, когда Бюро знакомств посылает ему потенциальную невесту и он с замиранием сердца ее ждет», — подумалось Ванде.

Оценивающий взгляд, наконец, добрался и до нее. Ванда издалека улыбнулась ему и помахала рукой. Отто Бирман тоже ей махнул и, пока она приблизилась к нему, успел согнуть листок пополам и сунуть его в карман.

Они сели в машину и поехали к нему домой. За всю дорогу он почти не проронил ни слова, что еще больше закрепило убеждение Ванды в том, что ее швейцарский коллега не из разговорчивых. С одной стороны, ей это было на руку, так как лишало сомнительного удовольствия отвечать на глупые вопросы, типа сколько раз она была в Швейцарии. Но с другой, заставляло чувствовать себя навязчивой.

«Но если уж быть честной, то я и вправду такая. В конце концов, меня сюда никто не приглашал. Человек со мной даже не знаком».

Однако в этот момент Отто Бирман заговорил о работе, и Ванда увидела, что он мгновенно преобразился: глаза у него заблестели и он вдруг стал многословным.

— Я разговаривал с Явором, — сообщил Отто, пока Ванда рассматривала город из окна машины. — Он вкратце объяснил мне, о чем идет речь. Честно сказать, я удивлен. Это несколько странный способ сбора информации и доказательств, но если он дает результаты, то почему бы и нет. Мне это кажется интересным, но я даже не хочу думать о том, как могут отреагировать мои начальники на нечто подобное.

— Вот поэтому я вообще не думаю о моих, — ответила Ванда.

Обстановка в квартире Бирмана, которая была ненамного больше ее собственной, была очень неприхотливая. Правда, потолки были высокие, а огромные окна в гостиной выходили в небольшой парк. Повсюду в квартире стояли коробки, некоторые из них открытые, другие даже не распечатанные.

Бирман аккуратно пристроил ранец Ванды на полу и объяснил:

— Я недавно переехал, и все не хватает времени разобрать вещи. А часть багажа вообще еще не прибыла.

— А-а, — сказала Ванда. — Так это новое жилье? Поздравляю!

— Да нет, — стыдливо усмехнулся Отто. — Просто я развелся, вот и пришлось переехать.

— Извините, я не знала.

— Что поделаешь, издержки полицейской профессии. А вы?

— Я тоже в разводе, — невольно солгала она.

— Значит, имеете представление, что и как.

Ванда кивнула.

Мысль о двух незнакомых ментах-неудачниках под одной крышей ее развеселила. Лед между ними потихоньку таял, но появилось чувство неловкости.

Бирман пригласил ее поужинать в небольшое бистро недалеко от дома. Ванда рассматривала чужую обстановку со смешанным чувством любопытства и подозрительности. Ей было приятно, но тем не менее, она никак не могла расслабиться. Мысль о завтрашнем дне не давала ей покоя.

— Нам нужно все тщательно обдумать, — сказал Бирман после того, как они сделали заказ. — У меня есть информация, что несколько месяцев назад Роберт Вав снова серьезно занялся агентством. По неподтвержденным слухам, люди, которым он поручил им управлять, допустили серьезные финансовые нарушения, и Вав, вероятно, решил сам все это разгрести. Может быть, есть и какие-то другие причины, я не знаю. Во всяком случае, мы сможем найти его именно там. Но как ты туда войдешь, даже не знаю.

— У меня есть план.

— Это хорошо. Иначе будет жалко, если все окажется напрасным. Если же тебе удастся, то мы могли бы осуществить совместное расследование. В таком случае мы сможем помочь вам намного больше. А вы — нам.

— Это было бы чудесно. Но отнимет много времени, — вздохнула Ванда.

— По-другому никак. А ты что, торопишься?

Да нет, она не торопится. Просто время поджимает. Но это она ему объяснить не могла.

Она не могла сказать ему, что все может кончиться уже завтра. И даже, если ее не уволят, жизнь уже не будет такой, как раньше. Она изменится, причем очень скоро.

И не потому, что я тороплюсь. А просто так распорядилась судьба.

Они допили бутылку вина, которую заказали раньше, и обсудили некоторые подробности завтрашних действий. Вав обычно появляется в агентстве в ранние послеобеденные часы. Отто Бирман отвезет ее туда и подождет, но входить в агентство не будет.

Весь остаток вечера они проговорили о работе своих ведомств, о том, кто сколько получает, поговорили и о Крыстанове, поскольку это был единственный человек, которого оба знали.

Потом они молча шли к дому Бирмана, потому что все общие темы были исчерпаны. Неожиданно Отто остановился посередине тротуара и, не глядя на нее, сказал:

— Извини, Ванда, я понимаю, что я не особенно хорошая компания, но я теряюсь в присутствии женщин. Даже когда они полицейские. Так что, уж прости.

Ванда не нашлась, что ему ответить. Выпитое вино кружило ей голову, а незнакомые улицы, по которым они шли, будоражили воображение.

Маленький светловолосый мужчина вел ее в ярко освещенную чужую ночь, и она шла за ним.

Как легко, когда тебя кто-то уверенно ведет и тебе ни о чем не надо думать.

По крайней мере, хоть один вечер никто ничего от тебя не требует и ни в чем не обвиняет, и ты сама себя ни о чем не спрашиваешь.

Она здесь, и не имеет никакого значения, ошибка это или нет.

Отто Бирман открыл дверь и пропустил ее вперед.

Они были одни в полупустой квартире с высокими потолками. Абсолютно одни среди коробок с неразобранными вещами.

22

Она давно уже проснулась, но продолжала лежать в широкой жесткой кровати Отто, наблюдая за тем, как невзрачное серое утро нерешительно пробирается во внутренний двор, куда выходило окно спальни. Дом постепенно наполнялся звуками и шорохами, которые слышались как бы издалека, словно шли снаружи.

Она даже не взглянула на часы, которые вчера оставила на тумбочке у изголовья. Наверное, было шесть часов, а может быть, и меньше. Сегодня утром это не имело никакого значения. Ванде было уютно в чужой постели, возможно, из-за пухового одеяла и мягкой подушки, а может, просто оттого, что она уже давно не проводила ночь рядом с другим человеком.

Наверное, она задремала, потому что не слышала, когда вошел Отто. Открыв глаза, она увидела его стоящим в махровом халате перед раскрытым шкафом. В маленькой спальне он не выглядел мелким, но его голые тонкие ноги, выглядывавшие из-под халата, пробудили у нее в душе необъяснимую тревогу.

Ванда подумала, что не совсем воспитанно исподтишка рассматривать его, поэтому сказала:

— Доброе утро!

Отто Бирман обернулся и смущенно улыбнулся:

— Извини, я не хотел тебя будить. Просто вчера забыл достать из шкафа свою одежду. Ты хорошо спала?

— Спасибо, я отлично выспалась. А ты как, на диване?

— Очень хорошо.

Ванда немного приподнялась на подушке, подтянув одеяло к подбородку.

— Извини, что выгнала тебя из собственной спальни. Я могла бы спать на диване, для меня это не представляет проблемы.