Итенсиль понимающе улыбнулся.
— С тобой это не редкость.
— В общем, если бы не она, то я бы многое сделала неправильно и довела бы не до конца. Благодаря ей, все должно быть хорошо. Но все-таки я беспокоюсь. И это я несу ответственность за ее здоровье и жизнь. Поэтому обязательно в скором времени вернусь проведать ее.
— Ты замечательная знахарка, Рель. И еще более прекрасный человек. Уверен, мы все будем рады тебе в любое время. И насколько я знаю, Фарек хотел отблагодарить тебя подарком за то, что ты спасла Ваю. Он очень хвалил тебя. Ты не представляешь, как он любит свою избранницу сердца.
Аня судорожно вздохнула и поджала губы. Кажется, она не согласна со старостой.
— Ему нужно беречь ее, — сказала глухо, будто с упреком. — Иначе он потеряет ее навсегда.
Сердце ушло в пятки. Кому предназначен этот упрек: этому Фареку или мне? В висках застучала кровь, щеки потеплели. Я уставился в пол. Какая разница, о ком она говорит, если это касается каждого? Надеюсь, теперь у меня получится беречь ее лучше. Пусть бы получилось.
Украдкой взглянул на нее, заправил прядь за ухо и поймал себя на коротком воспоминании… Когда у меня были заняты руки, Аня убирала мне волосы с лица. Когда у меня будет получаться что-то хуже, она поможет сделать лучше. Я больше не один. Мы впредь не по одиночке.
* * *
Мы так и не поговорили о нас. Неизвестное чувство, вызывающее трепет при сближении, слабело медленно. Мы шли в нескольких шагах друг от друга и болтали о всякой ерунде. Сколько бы я ни пытался поймать взгляд Ани на себе, мне этого не удавалась. Она будто совсем не смотрела на меня.
— Я думал, ты не сможешь общаться с Вязом, — заметил, вспоминая, как утром Аня тепло распрощалась со сторожами.
— Просто держалась от него подальше. Знаешь, вежливая отстраненность помогает избегать вражды с теми, кого недолюбливаешь.
Феррари то и дело перебивала беседу, выскакивая из кустов. Подбегала к Ане, игриво бодала ее, получала порцию ласки и вновь терялась среди старых деревьев.
— Ты сказал старосте, что мне нужно повидаться с друзьями, — в свою очередь поинтересовалась она. — Елрех и вправду меня ищет?
Ищет? Не сказать…
— Она соскучилась, — ответил правду.
— Значит, ты был у нее? — Карие глаза забегали с любопытством. Аня рассматривала землю под ногами, пенек, кустарники, тяжелые ветви сосен. Мяла лямку сумки и жевала губы. — Как они?
— Хорошо. Устроились замечательно. И они получили твои письма. Не знаю, все ли, но у них была тонкая стопка.
Она нахмурилась и кивнула.
— Отсюда трудно кому-то писать. Вести получать легче. Лесничие обычно заходят к нам уже после того, как побывают в городе.
— Елрех с Роми будут рады повидаться с тобой.
Она улыбнулась и взглянула на меня искрящимися радостью глазами. Мне понравилось. Я стал рассказывать о них все, что узнал сам. И дорога пошла бодрее.
Ближе к полудню из оврага, вдоль которого мы проходили, выползла Феррари. Вся в крови, в налипших на нее листве, травинках, паутине… Сверкая желтыми глазами и тряся капюшоном, преградила Ане дорогу. Выплюнула из пасти убитого ежа. Вряд ли кровь на морде принадлежала ему. Аня остановилась перед ней и устало развела руками.
— Ты большая умница, малышка, но я это есть не буду, понимаешь?
Малышка не понимала. Язык мелькнул из пасти, глаза смотрели с искренней услужливостью и недоумением. Быстрым движением головы зверь толкнул ежа ближе к ногам Ани. Аня присела на корточки и погладила окровавленную морду. Я прислонился к стволу, скрестил руки на груди и принялся с интересом наблюдать за происходящим.
— Феррари, спасибо тебе, — поблагодарила, почесывая зверя. И тут же стала гладить ежа. — Я такое не ем, малышка. Ты зря убила его. Понимаешь это?
Лиертахон вытянулся на передних ногах и принялся с удивлением разглядывать руку Ани, ласкающую убитого зверька. Я тоже немало удивился. Сцена представления продолжилась. Аня вытерла щеку тыльной стороной ладони, будто от слез, и шмыгнула сухим носом. Лиертахон плотно прижал капюшон к шее и отодвинулся назад. Проворковав коротко, резко ударил передними ногами возле ежа, разрывая мох когтями. Аня прикрыла ежа, защищая. Феррари заворковала громче и, прижавшись к земле животом, подползла ближе. Аня тут же перестала заслонять ежа и погладила лиертахона.
— Я так и не научилась воспитывать ее, — видимо, поддерживая игру перед зверем, проговорила жалобным тоном. — А после того, что сделала с ней, даже не могу повышать на нее голос. Внутри барьер.
— Ты проявила к ней милосердие, — произнес я. Если бы Тодж умирал так же, как тогда умирала Феррари, я бы сделал для него тоже, что сделала Аня. Это был самый правильный поступок.
Видя, как раскаяние проникает в хищницу, усмехнулся. Зверь смотрел испуганными глазами на Аню, облизывал руку, которой она гладила то самого зверя, то мертвого ежа, а вскоре и вовсе принялся вылизывать ежа, несмотря на колючки.
И все-таки она воспитывает зверя. Лаской и через жалость. Как когда-то пыталась воспитывать меня.
— В этот раз я чуть не опоздала. Пришла, когда ее хотели убить. Слишком подвижная и непоседливая малышка, да? — Потрепала расстроенного лиертахона по голове. — Она создавала кучу проблем в питомнике. Какое-то время я тянула. Боялась выдать себя перед поселенцами, что знаю о лиертахонах. Потом сдружилась с Крисветом и, скажем, случайно заплутала среди отдаленных построек. Пришла к Крисвету с расспросами, и он с легкостью устроил мне экскурсию. Так я и узнала, что Феррари хотят усыпить зельями. Тут же изобразила влюбленность в нее с первого взгляда и сделала все, чтобы она досталась мне. Снова пришлось проходить через тот кошмар с ее избиением, опьянением и прочей гадостью. Еще в прошлый раз думала, что больше никогда не справлюсь ни с чем подобным, но видишь — пришлось.
Она подняла на меня глаза. Взгляды пересеклись — я оторопел. Считал секунды, пока Аня стушуется, отвернется… Досчитал до пяти — и отвернулся сам. Не выдержал внутренного напряжения. Сердце клокотало в горле, голова кружилась. Вопрос вертелся на языке, вытесняя все прочее: что теперь между нами? Кто мы отныне друг для друга? Но страх услышать в ответ что-то невразумительное заставлял молчать.
Прочистив горло, поделился приятной вестью:
— Роми с Елрех видели Тоджа.
— Правда? — изумилась Аня. — Духи Фадрагоса, почему молчал об этом?! Выкладывай скорее!
Переложив ежа в сторону, поднялась. Вытерла руки о ветошь, заткнутую за пояс и продолжила путь. Лиертахон с виноватым видом смотрел на жертву, но уже то и дело оборачивался вслед Ане. Я же не терялся в сомнениях и времени — сразу поравнялся с ней шаг в шаг. С трепетом в груди принялся пересказывать все, что услышал от Елрех.
— Они видели его в своем регионе, когда Елрех изучала горы и леса южнее.
— Дай угадаю! — Аня игриво перепрыгнула рытвину и рассмеялась. — Елрех знает каждую травинку в округе!
Я тоже рассмеялся, чувствуя прилив сил и подъем от звона счастливого голоса. На секунду замер, пропуская через себя приятные ощущения, и поспешил догнать ее.
— Как они смогли узнать Тоджа? — с широкой улыбкой спрашивала Аня. Она, не замечая того, ускорилась — помчалась вперед, будто не петляла между деревьями и шагала по кочкам старого леса, а шла по ровному, мшистому ковру. Обернулась ко мне на миг; девичья коса взлетела в воздухе, в глазах, сверкая, отразилось солнце. — Или радужные ящеры все отличаются друг от друга?
— Тодж особенный! — Я спешил за ней, то следуя по пятам, то равняясь, когда позволяла тропа. Аня волновала меня: иногда утопая в солнечных лучах, словно ускользала, и я боялся потерять ее из виду. — У ящеров желтые глаза, у него — красные. Их слишком мало, чтобы не узнать в красноглазом радужном ящере Тоджа.
— Как он?
И я рассказал ей, как Елрех с Роми придумали ему защиту и подарили беспечную жизнь, не отнимая у него свободу. О том, что они наткнулись на опустевшее логово василисков, где от опасных существ остались лишь обглоданные кости, а несколько застывших каменных сородичей Тоджа являли взору историю борьбы за владычество над местностью. Теперь вдоль реки, протекающей в Вечном лесу, вблизи размытой границы региона Очаг мудрости и до самой восточной части региона Ящеров была территория, где верховными хищниками стала стая Тоджа. Их следы — останки жертв, радужные перья и прочие свидетельства жизни — встречали у берегов часто.
