— Красиво, — подтвердил я, чувствуя гордость за это место.
Тут пахло хвоей, а лесное озеро будто застыло во времени.
Я с улыбкой повернулся к вихрастому эльфиору.
— Ну что, поможешь мне?
— Помогу, добрый человек. — Окрин хмурился, ковыряя носом сапога влажную землю. — Но вдвоем не управимся. Видишь, земля тут сырая. Считай — мокрая. Настил надо строить высокий, дом поднимать как можно выше, а столбы вкапывать глубже. Да кому я это объясняю… Ты и сам в этом разбираешься получше моего. Только кто в это место сунется нам помогать?
Он махнул рукой, с опаской оглядываясь по сторонам.
— Ничего. — Я подтянул сумку на плече повыше. Моя уверенность в этом месте только крепла с каждым глотком здешнего воздуха. — У меня друг уважаемый исследователь. Я навещу его, попрошу, чтобы он за меня обратился к строителям. Ты только выбери, в какую гильдию будем обращаться.
Окрин скривил гримасу, но с готовностью кивнул. Он не стал мне таким другом, каким стал Ромиар, но тем не менее мы сильно сблизились. Особенно после совместного ухода из Солнечной, когда унесли каждый свои тайны о жителях деревни. Окрин многого не знал обо мне и не особенно стремился узнавать. Наверное, поэтому рядом с ним я отдыхал душой.
— Только, Кейел, — полушепотом обратился он ко мне, поднимая глаза на серое небо. Тяжелые тучи лениво клубились над нами, опускаясь все ниже. Ветра не было, чтобы разогнать их, — ты бы над местом еще раз подумал. Тут Шиллиар часто плачет.
— Пусть плачет.
Я посмотрел на себя в воду. Заправил прядь волос за ухо, втянул хвойный аромат полной грудью и улыбнулся, приветствуя знакомую сладость в сердце.
Пусть небо плачет. От слез можно укрыться, было бы с кем.
Глава 30. Тернистый путь
В отличие от многих других регионов, беды всегда обходили Очаг мудрости стороной. Издавна повелось, что горные хребты в этой части Фадрагоса облюбовали миролюбивые гелдовы. С этими неповоротливыми громилами трудно было конфликтовать. Брось в них камень — они поднимут его, принесут тебе обратно и скажут, что ты его уронил.
Крохотная деревенька стояла на высоком холме, поросшим буйной травой, будто нарисованная. Несколько добротных домов раскинулись просторно вокруг главного амбара. Ниже по склону вытянулись в ряд сараи и хлева. Сразу за ними виднелись прямоугольники огородов. Не много, а только чтобы хватило всем всего по чуть-чуть. Прям не деревня — община.
На нужный дом мне указал улыбчивый гелдов.
— Тот, — коротко произнес, глядя на меня сверху вниз, как на ребенка.
Я поблагодарил и направился к окраине деревни.
Не сказать, что место самое удобное для маршрута. Но если кто-то ищет безопасный путь и отдых, то дойти до деревни труда не составляло.
Роскошь дома бросалась в глаза на подходе. Двухэтажный, с косой крышей с одной стороны и с огражденной площадкой с другой. Будто владельцы любили забраться повыше и полюбоваться видом холмов и гор. Большие окна, резные ставни, двухстворчатые двери. Каменная дорожка тянулась к крыльцу от низкого забора. Калитка, увитая девичьим виноградом, была радушно приоткрыта. Я остановился возле нее и присмотрелся к клумбе, разбитой в углу двора.
Беловолосая фангра выпалывала сорняки, сидя ко входу спиной. Сторожевые духи, тронув меня нежным теплом, сообщили хозяйке дома о госте. Удерживать их от этого я намеренно не стал, хоть и мог. Духи относились ко мне с былой памятью, как к Вольному, пусть я уже таким и не являлся. Наверное, если какой-то глупец захочет обвинить меня в убийствах, которых в этом времени я не совершал, то духи подтвердят его вранье. С возвращением памяти много интересного открылось для размышлений.
Елрех, упираясь коленями в дощечку, которую подкладывала, чтобы не испачкаться в земле, оглянулась и присмотрелась. Белые брови медленно поползли вверх, а серые глаза округлились. Через мгновение она поднялась, прошлась к озерцу, благоустроенному прямо во дворе, помыла руки и, вытирая их полотенцем, направилась ко мне.
— Неожиданная встреча, добрый человек, — проговорила веселым голосом. — Не думала, что доживу до того, что вновь свидимся.
Я улыбнулся и склонил голову к плечу. Не смея без приглашения войти во двор, произнес с душевной теплотой:
— Ну, здравствуй, милая фангра.
Подул ветерок, со стороны клумбы повеяло запахом трав. Я усмехнулся, кивая на клумбу.
— Аспиды неисправимы? Что у тебя там?
Под синими губами блеснули клыки; серые глаза повеселели сильнее. Елрех оперлась рукой на приоткрытую калитку.
— Много чего. Зачем декоративные цветы, когда землю можно с пользой засаживать? Пройдешь в дом?
Отступила в сторону, открывая дорогу. В это же время на крыльцо вышел Роми. Ухмыляясь криво, встал перед лестницей и вытянулся на носках, видимо, не смея ступать босыми ногами на пыльную каменную дорожку.
— Эх, и сволочь же ты, человек! — выкрикнул, скрещивая руки на груди, и замахал хвостом, словно довольный пес. — Прекрасные места омрачил своим визитом. Мерзкая у тебя душа! Мер-зка-я!
Я тоже был рад встрече, но промолчал. Воспользовавшись гостеприимством Елрех, вошел.
В доме было просторно и тихо. Пахло травами: пряно, душисто, с горчинкой — приятно. В большой комнате, устланной ковром, стояла богатая мебель. Шкафы были завалены книгами в кожаных переплетах, свитками, перевязанными шнурками разных цветов, статуэтками, вещами, вызывающими больше вопросов об их предназначении, чем дающих ответов. Через окно, обрамленное бежевыми шторами, падал густой свет. Я сел за стол, продолжая разглядывать обстановку.
— Не бедствуете, — отметил вслух.
— Ты ждал чего-то другого? — изумился шан’ниэрд, помогая Елрех накрыть на стол.
От плотного обеда я отказался. Ромиар расставил чашки. Елрех принесла графин и снова убежала на кухню. Я погладил полукруглый край отполированного стола.
— Слышал, что от тебя отреклась семья.
— Да, скверная история. — Ромиар поморщился.
— И вы перебрались в Очаг мудрости не потому, что тут вам больше нравится погода, как вы мне об этом писали, а потому что тут ваши окна не закидывают тухлыми яйцами.
— Ты был в Обители гильдии, — заключил Роми, кривясь сильнее и разливая отвар по чашкам. Хвост пролетел за прямой спиной резче. — Узнавал о нас перед тем, как заявиться к нам. Боялся навестить просто так. Что пытался выяснить, человек?
Я стиснул кулак под столом, удерживая внешнее равнодушие. Ромиар ударил проницательностью:
— Хотел убедиться, что ты не хуже нас? Боялся испортить нам славную жизнь, показавшись на пороге нашего дома?
Елрех внесла в комнату нарезанный пирог. С порога приструнила избранника сердца:
— Не успели повстречаться, как ты принялся отчитывать Кейела. Теперь мне ясна человеческая мудрость: он к нам так долго не шел, потому что знал, как ты будешь его ругать.
Ромиар мигом стушевался. Опустил графин на стол, улыбнулся, развел руками и сразу спохватился — отобрал у Елрех тяжелое блюдо с пирогом. Пока ставил между чашками в центр стола, Елрех расправила складки белой рубашки на его плече. Обхватив серое лицо руками, привстала на носочках и поцеловала в щеку. Серые губы расползлись в довольной улыбке.
— Что вы успели не поделить? — обратилась ко мне, усаживаясь за стол. — Ты ведь только пришел, милый человек, а уже ссоритесь.
— Мы не ссоримся, — в один голос прозвучало два ответа.
Ромиар посмотрел на меня с интересом и хмыкнул. Заметив, как зябко поежилась Елрех, размашистым шагом подошел к дивану, поднял с подлокотника теплый платок и накинул ей на плечи.
— Как продвигаются успехи в исследовании ваших отношений?
— Ив молодец, — похвалил Ромиар и опустился на стул. — В этом вопросе любую мелочь схватывает на лету. Думаю, что она всем докажет, что наше сумасшествие вызвано не кровью.
— Ты сам-то в этом уверен?
— Уверен, человек. Мне с пеленок вбивали в голову, что мы уязвимы в любви перед низшими расами. Вместо эльфийских баллад мне рассказывали ужасные истории о сумасшедших сородичах. Я научился кривиться и морщиться при упоминании о низших расах раньше, чем говорить. Как думаешь, как это повлияло на меня?
