Не отрывая взгляда от них, я вытерла потные ладони о штаны и сглотнула. Судя по всему, парочка стояла в углу зала, в отдалении от всех. Ив была разодета, как при нашем знакомстве, в костюм с лоском, какой присущ шелку, обута в высокие сапоги с затейливой вышивкой. Волтуар был неизменно в черном костюме, а на плечах тяжело висел меховой плащ. Слушая Ив, правитель склонялся к ней и периодически мотал головой, освобождая от челки глаза. Никому и дела до них не было, кроме меня и Елрех, заметивший их только потому, что я на них указала.

— О чем они могут так бурно шептаться? — поинтересовалась Елрех.

Я оглянулась и убедилась, что все вокруг слушают Нелтора, нагло врущего о черных душах простолюдинов и их грехах, разрушающий любимый Фадрагос. На всякий случай, вцепившись в плечо Елрех, привстала на носочки и прошептала ей на самое ухо:

— Если ничего не изменилось, то Аклен’Ил региона Цветущего плато ведут переписку с северянами. Не удивлюсь, если, не отвлекаясь на Роми в этой жизни, как на Вольного, Ив сделала себе имя, или как это правильно в Фадрагосе называется? Неважно. Думаю, что ее пригласили к расследованию о ведьме сразу же. Ты не представляешь, на что эта фанатичная к работе эльфийка способна.

— Насколько помню, ты хотела подружиться и с ней.

Хотела, но…

— Передумала, — коротко ответила я и потащила ее подальше от бесполезного зрелища.

Пребывая в восторге от того, что Ромиар все-таки существует, я совершенно пропустила тот факт, что он состоит в гильдии исследователей. Насколько помню, эта гильдия в Фадрагосе на уровне наших государственных учреждений. То есть одна на весь мир, просто в каждом городе есть свои… филиалы? Наверное, да, так звучит правильно. Значит, в этой жизни Роми и Ив могли бы быть знакомы, пусть не лично, но по деловым перепискам. Либо, что меня, в связи с последними новостями, устроило бы больше, они работают в разных областях одной сферы и никогда не пересекались. Я была бы рада подружиться с Ив, пусть мы с ней и не всегда сходились во мнении, но прямо сейчас, пока я во всем не разобралась, она может быть мне только врагом. Десиен должен прийти к тому, к чему идет. Как бы я его не любила, каким бы отвратительным он мне ни казался, нельзя отрицать, что спасение вымирающей расы — благородное дело. Всегда ли оно должно совершаться только такими же благородными поступками и решениями? Об этом уже судить не мне.

— Куда дальше? — спросила я, вырвавшись из толпы на перекресток.

Елрех без слов перехватила инициативу и продолжила путь, заставляя меня следовать за ней. В эту часть города мне наведываться не приходилось. Даже роскошный дом Ив на фоне этих особняков, которые тянулись по ухоженной улице, вспоминался скромным домиком. Зеленая ограда цвела и была такой насыщенной, будто ее поливали ежедневно. Впрочем, учитывая духов, эта догадка могла быть истинной. На дороге, мощенной брусчаткой, не было ни одного опавшего листочка, а если такие и встречались, то словно были брошены намеренно, дабы придать вид легкой небрежности.

— Он живет тут. — Елрех подошла к высоким кованым воротам и, остановившись, невольно погладила кинжал.

Волнуется? Видимо, она все же приняла тот факт, что в прошлой жизни была с Ромиаром. Каково ей сейчас? Я подошла ближе и положила руку ей на плечо.

— Как мне его позвать? Давай я поговорю с ним сама, а ты…

— Ты что это, смешная человечка? — С весельем взглянув на меня, она хохотнула. — Думаешь, меня таким напугать можно? Я просто тебе помочь хочу. Уж больно любишь ты своего человека и к этому шан’ниэрду отчего-то тоже сильно рвешься.

— Они…

Хорошие? Добрые? Ни капельки. Духи Фадрагоса, в них мало и первого, и второго, скорее, больше злости и подлости, но вопреки их недостаткам, коих много, я нуждаюсь в обществе каждого парня. Пожав плечами, я выдавила из себя извиняющуюся улыбку, а Елрех, немного постояв на месте, усмехнулась и смело шагнула к воротам. После того, как сторожевые духи обследовали нас, вплоть до карманов и пазух, из больших дверей особняка показался эльф в белоснежном костюме и черных сапогах. Вышагивая бодро, он приблизился к воротам и звонко спросил:

— Вы к кому?

— К Ромиару. — Елрех поморщилась, разглядывая эльфа.

— Из какой гильдии и по какому делу? — Все еще не открыв нам, он протянул руку, будто ждал, что в нее что-нибудь вложат.

Елрех вскинула подбородок и, поправив знак на груди, с гордостью сказала правду:

— Я алхимик из Пламени Аспида, но к вашему господину пришла по личному делу.

Тонкие брови эльфа высоко поднялись, а сам он быстро хватанул воздуха ртом и оглянулся на крыльцо дома. Нахмурившись, облизал губы, дернул ушами и снова не совладал с бровями — они взмыли почти на середину лба, выдавая высшую степень растерянности. Пока он старался взять себя в руки, я уловила движение в доме. Кто-то прятался в окне второго этажа за шторой. Ровно в ту секунду, как я заметила наблюдателя, появился зов силы. Не такой очевидный и мощный, какой был с Вайли, но он был.

— Туда смотри, — показала я Елрех, подступая ближе к воротам.

Она мгновенно уставилась на указанное окно и почему-то насупилась.

— Там Роми, да?

— Наверное, он. — Елрех безразлично пожала плечами, но подбородок вздернула выше. — Молодой шан’ниэрд. Он старается не смотреть на нас, но ему трудно. Перед ним ведь стоит позор его расы.

— Э-э… но… а… — нечленораздельно поддержал беседу эльф, оглядываясь на окно. И с благоговейным ужасом прошептал: — Его не должно там быть.

— Мы сможем побеседовать с ним? — поинтересовалась я.

— Но к Ромиару не пускают женщин! — на последнем слове он взвизгнул и сам, нервно вздрогнув от своего же голоса, вытянулся по стойке смирно. Видимо, с настолько нелепыми просьбами в этот дом еще ни разу не приходили. Однако через секунду резким, уверенным движением эльф одернул сюртук, заправил волосы за уши, а в зеленых глазах загорелся знакомый фанатичный огонек. — Пусть духи будут милостивы к вам и вашей гильдии, но, при всем уважении, пустить вас к Ромиару я не имею права.

Мы с Елрех переглянулись: я с разочарованием, а она с сочувствием. Эльф же продолжил заученно чеканить:

— Вы можете передать ему послание. Предпочтительно в письменном виде, так каждое ваше слово сохранит вложенные в него вес и значимость. Однако я должен предупредить, что мне придется обезличить ваше письмо, чтобы оно не имело ничего общего с вашим характером.

— Даже так? — изумилась я.

Эльф уперся в меня осуждающим взором, сложил руки на животе и строго обозначил:

— Уважаемому Ромиару не дозволено рисковать собой.

— Мы не можем говорить через вас или кого-либо еще, — стальной интонацией Елрех не уступила эльфу. — Только лично.

Не узнать ее решительность и веру в благородное стремление было невозможно. Расовая предприимчивость фангр ради помощи нуждающимся хорошо научила меня, что иногда она работает добродушной расе в ущерб. Сердце сжалось от плохого предчувствия.

— Но…

— Посмотрите на меня, — потребовала она, не позволяя эльфу ответить. Тряхнула густыми волосами и сжала кулаки. — Посмотрите внимательно! Посмотрели?

— Да, уважаемая. — Эльф, хоть и стоял за оградой, все равно попятился.

— Тогда ответьте: какой беловолосый шан’ниэрд влюбится в пятно на безупречной репутации своей расы?

На голубых щеках проступили синие пятна, а висок заблестел от пота. Елрех резко опустила голову и воровато вытерла скулу, будто думала, что там слеза. И хоть слез не было, смотреть на нее было больно. Я против воли отступила.

— Елрех, пойдем отсюда.

— Нет.

Я приоткрыла рот, но не нашла, что сказать — ответ прозвучал слишком категорично и неожиданно. Ноги стали ватными, а чувства запутанными. Елрех, продолжая сжимать кулаки, повернулась ко мне, окинула суровым взглядом с ног до головы и тихо проговорила:

— С рождения меня чураются и фангры, и шан’ниэрды. Эльфы, — вскинув руку в сторону, указала на пунцового слугу, — не знают, как относиться ко мне. Всезнающая Асфи, будь я просто фангрой, он бы сразу прогнал нас. А он… Погляди на него. Погляди, какой он важный! Ты видишь? Видишь же. Он прислуживает беловолосым шан’ниэрдам, и уже гордится этим. А меня повстречал и растерял все свою важность.