Если в первой и второй группах у будущих матерей достаточно высокими были сознательность и принципиальность, то в третьей группе эти качества были менее выражены, а зрелое материнское отношение нарушено. Матери-подростки первой группы оптимистично представляли будущее рождение и воспитание ребенка. Несовершеннолетние матери оценивали свое материнство по критериям, свойственным взрослым женщинам-матерям. Исследователь считает, что у 11 % матерей-подростков беременность была запланированной. «Сознательное желание иметь ребенка – редкий, но все же присутствующий в подростковом возрасте мотив, характеризующий зрелость материнского отношения», – отмечает автор. [52]

Такое отношение беременной девочки-подростка к материнству можно объяснить социокультурными традициями ее семьи и ее зрелостью. Несколько иные представления о будущей роли матери – у подростков второй группы. Несмотря на их физиологическую зрелость, у них на пороге материнства была отмечена деформация социальной роли матери, неясным было представление об особенностях воспитания будущего ребенка. Будущие мамы плохо представляли себя в роли матери. Обратим внимание на один существенный момент: у всех будущих матерей-подростков не отмечены забота и ответственность за будущее ребенка. Ювенильное материнство показывает дефицит тепла и заботы в родительском доме и представляет собой компенсацию семейного уюта. Девочки-подростки ищут в материнстве возможности для самоутверждения в группе сверстников, независимость и автономию от старших.

В третьей группе, где будущие матери показали самые низкие результаты эмоциональной и интеллектуальной зрелости, обнаружено негативное отношение к материнству (33 % всех опрошенных), игнорирование беременности, страх, доминирование других ценностей. Они считали беременность «неожиданной», поэтому постоянно были напряжены, импульсивны, склонны к аффективным вспышкам, считали свою ситуацию крайне нежелательной.

Во всех группах было отмечено амбивалентное (противоречивое) отношение к ребенку, т. е. как позитивное, так и негативное (таковых опрошенных было 48 %). Это свидетельствует о неустойчивости мотивов будущей матери, и хотя они могут быть ситуативными, тем не менее девочка начинает понимать, какую трудную ношу она взяла на себя. На фоне этого начинают появляться другие мотивы – продолжение образования, общение со сверстниками, карьерный рост, развлечения. Оказалось, что таких будущих матерей – 22 %.

Очевидно, зрелость материнского отношения нельзя напрямую связывать только с возрастом. Если учесть особенности подросткового возраста по сравнению с юношеским, можно объяснить незрелость ювенильного материнства и несформированность нравственно-ценностной сферы. Это особенно характерно для подростков тех стран, где ранние браки скорее исключение, чем норма, молодые отцы и матери не готовы к созданию семейных отношений и роли отца и матери. Правда, с возрастом отношение матерей к своему ребенку изменяется от аффективно незрелого к зрелому (11 % против 46 %).

Рисунки матерей-подростков своих будущих детей также специфичны. В их рисунках ведущее место занимают символические изображения с преобладанием замены образа ребенка на растения, животных, неживые объекты. Ребенок чаще всего изображается в виде солнца, круга, цветка, воздушного шара, креста, куклы, клоуна, колоска, зайчика, дерева, т. е. метафорически.

Второе место занимают символически-натуралистические рисунки будущих детей. Ребенок изображается с помощью палочек, черточек, фигура нарисована со спины, у фигуры нет лица, тела. Изображение ребенка со спины свидетельствует о противоречивом отношении к ребенку и о стремлении избежать неприятных визуальных контактов. Ребенок чаще всего «спрятан» в кроватке, коляске, пеленках. Такое изображение свидетельствует об отвержении, непризнании ребенка. Рисунок нарисован внизу, что говорит о низкой субъективной значимости ребенка для несовершеннолетней матери.

Кроме этого, подростки-матери часто вообще отказывались рисовать младенца, что можно понимать как стремление избавиться от фрустрации, вытеснить в сферу бессознательного негативные переживания, связанные с будущим ребенка. Оказалось, что подростки-матери с трудом принимают ребенка после рождения, а их отношение к себе как к матери характеризуется:

♦ ответственностью и чувством долга —11 %;

♦ любовью к ребенку, радостью – 7 %;

♦ тревогой и беспокойством – 68 %;

♦ ощущением зависимости ребенка от матери – 74 %;

♦ ощущением неготовности быть матерью – 56 %;

♦ негативным отношением к себе как матери – 61 %;

♦ отношением к будущему ребенку:

• ласковый, добрый – 27 %;

• ненависть – 31 %;

• взаимопонимание – 11 %;

• общительный помогающий – 22 %;

• страшный, неприятный – 27 %.

Эти характеристики говорят о том, насколько матери-подростки адаптировались к беременности.

Рассмотрим структуры отношения к материнству взрослых женщин, будущих матерей, и юных матерей (рис. 3.1).

Рис. 3.1 Структура отношения к материнству взрослых женщин и подростков-матерей

Матери-подростки чаще описывают свое нервно-психическое состояние с помощью таких характеристик, как волнение, тревога, страх перед родами (68 %), что указывает на нервно-соматический стресс по отношению к себе как матери, сильное утомление, кризис и протест. [53]

Как видим, материнство в подростковом возрасте является серьезным испытанием. Юные матери отличаются физиологической, психологической, социальной незрелостью. Девочка-подросток испытывает серьезную перегрузку, с трудом осваивает новую социальную роль, при этом способность выполнять родительские функции формируется у нее тяжело. Личностная незрелость провоцирует отставание в развитии материнского отношения к ребенку.

Ювенильное материнство характеризуется и тем, что привязанность к ребенку формируется у юной матери с трудом из-за недоразвития ее чувства взрослости. С собственной матерью у девочки также сохраняются дефектные отношения, как, собственно, с другими взрослыми и сверстниками. Осложнение психического развития юной матери неизбежно сказывается на ее будущем и на будущем ребенка.

Обсудим некоторые стороны ювенильного материнства с позиции социальной адаптации.

Почему мы рассматриваем эту проблему в контексте дезадаптации? Приведем несколько аргументов.

1. Материнство, как и вступление в брак, – новый этап в жизни человека, требующий установки на крепкую семью, умения жить с человеком не месяц и не год, растить детей, которым нужны отец, мать, бабушки и дедушки. Тогда семья становится опорой для каждого человека. Естественно, и материальное благополучие не будет излишним. Одно дело – молодые супруги, которые хотя и не планируют какое-то время заводить детей, но готовы к их появлению. Другое – когда появление детей оказывается случайным фактом. Биологические родители в шоке. Действительно, не аист детей приносит и не в капусте их находят. Причина рождения ребенка – чаще всего половая распущенность.

2. Неприспособленность к новой ситуации, как и плохая адаптация к новому состоянию организма, осложняет жизнь девочки-подростка, которой еще надо учиться, но уже нельзя.

3. Психологически девочка-подросток не только не готова к материнству как иному социальному статусу и роли женщины, но и отторгает его от себя как препятствие к собственному благополучию.

4. Почти всех девочек – будущих матерей, нельзя назвать взрослыми. Им по 15 лет, их ценностные ориентации связаны не с воспитанием детей, а с развлечениями или с поиском и познанием самих себя.

5. Если мать и другие члены семьи не оказывают помощь молодой матери, ювенильное материнство можно считать большой и трагической ошибкой, потому что нужны и материальные средства, которых у нее нет.

6. Как правило, отцы-подростки не признают своего отцовства. Поэтому ребенок лишается полноценной семьи, что непременно скажется на его будущей жизни.