Следует обратить внимание также на белозерцев и вологжан. Белоозеро и Вологда еще несколько лет назад были самостоятельными уделами во главе со своими князьями. Теперь ополчение этих уездов идет в поход в составе великокняжеской рати — с удельной обособленностью покончено.^[671] При слабом развитии служилого землевладения в этих уездах их ополчение — пехота, посаженная на суда.

Перечень воевод, приводимый в наших источниках, представляет значительный интерес и позволяет сделать некоторые наблюдения.

Списки воевод Уст. летописи и РЗ не совпадают. Наиболее важными являются списки в РЗ, но Уст. знает двух воевод, о которых не говорится в РЗ: это князь Осиф Андреевич Дорогобужский и князь Иван Лыко. В отличие от РЗ, Уст. называет особых воевод у тверичей и у двинян, но не называет имени устюжского наместника Ивана Злобы. Эти расхождения не носят принципиального характера, но представляют известный интерес. Частный источник Уст. мог быть хорошо информирован о некоторых деталях, не отраженных в дошедших до нас РЗ. Особенно интересно сообщение о воеводах «у тверичей». Городовые полки включались в оперативные соединения, и руководителей их РЗ, как правило, не называет. Но устюжанину — участнику похода — их имена могли быть известны; так появилось упоминание о князе Иване Лыко.

Первый воевода Большого полка — князь Данило Васильевич Щеня. Внук князя Юрия Патрикеевича, женатого на одной из великих княжон, князь Данило приходился Ивану III двоюродным племянником. В разрядах впервые упоминается в 1475 г. — в «походе миром» Ивана III на Новгород он назван шестым по счету в числе бояр.^[672] О его командных функциях до 1489 г. в наших источниках известий нет. Но надо иметь в виду, что разрядных записей до 1489 г. вообще дошло очень мало. Можно только сказать, что Щеня ни в 1477, ни в 1487 гг. (в походе на Казань) не был полковым воеводой.

В дальнейших походах 90-х гг. он играл выдающуюся роль, взяв Вязьму, а в 1500 г. одержав блестящую победу над литовцами на Ведроше. Последнее упоминание о нем относится к 1515 г.^[673]

Второй воевода Большого полка — князь Андрей Семенович Чернятинский, из рода тверских князей, оказавшихся на великокняжеской службе при падении Тверского великого княжения.^[674] В разряде он упоминается единственный раз, из чего можно заключить, что он не имел ни большого боевого опыта, ни успешного продвижения по службе. Можно думать, что второй воевода Большого полка был только помощником первого и самостоятельной командной роли не играл. Он не являлся адресатом директив великого князя. Однако включение князя Чернятинского в число полковых воевод может свидетельствовать о наличии в составе Большого полка тверских служилых людей.

Первый воевода Передового полка Григорий Васильевич Поплева Морозов — представитель старого московского боярского рода. В источниках Григорий Поплева известен с 60-х гг.,^[675] а первое упоминание о нем в разрядах относится в 1475 г., когда он один в «походе миром» на Новгород был в числе бояр великого князя (назван девятым из одиннадцати).^[676] Он, бывший наместником в Новгороде Великом и (позднее) в Вологде, в 1485 г. во время похода на Тверь оставлен в Москве в числе бояр «у великие княгини» (назван на первом месте). Большой военной карьеры он не сделал — после 1489 г. в разрядах не упоминается. По должности первого воеводы Передового полка он был ближайшим заместителем командующего и «писался в грамате к великому князю». Тот факт, что во главе Большого и Передового полков вдут бояре, свидетельствует о значении и масштабах похода.

Второй воевода Передового полка — Андрей Иванович Коробов, из тверских бояр. В походе на Вятку он упоминается в разрядах впервые. По-видимому, он хорошо проявил себя и впоследствии не раз занимал командные посты.^[677]

Первый воевода полка Правой Руки князь Владимир Андреевич Микулинский — из бывших тверских удельных князей, новых подданных государя всея Руси.^[678] Князь Владимир упоминается здесь в разрядах впервые, но впоследствии он неоднократно ходил в походы в качестве полкового воеводы.^[679]

Второй воевода полка Правой Руки Василий Борисович Бороздин — представитель тверского служилого рода.

На московской службе трое братьев Бороздиных (Иван, Петр и Василий) принимали активное участие в походах, занимая должности полковых воевод. Сам Василий в 1489 г. упоминается в разрядах впервые, но впоследствии ходил и на Литву, и на Свею, и на Казань.^[680]

В полку Правой Руки идет также воевода князя Андрея Углицкого Михаил Константинович — вероятно, со служилыми людьми своего князя. Это — наследник старой военной системы, отраженной в межкняжеских договорах начиная со времен Калитичей и устанавливавшей обязанность удельных князей посылать в поход своих воевод под началом воеводы великого князя.

Первый воевода полка Левой Руки — Василий Семенович Бокеев. Бокеевы, как и Бороздины, — вчерашние служилые люди тверских великих князей. Как и Бороздины, Бокеевы были, видимо, хорошими воеводами — они участвовали во многих походах. Сам Василий Семенович в 1489 г. упоминается в разрядах впервые. В 1495 г. он входил в состав Двора Ивана III при его поездке в Новгород.^[681]

Вторым воеводой полка Левой Руки идет Семен Карпович — двоюродный брат Василия Бокеева. Упоминаемый здесь впервые, Семен Карпович впоследствии стал видным военным деятелем — в 1496 г. он ходил на Свею, в 1497 г. должен был возглавить полк Левой Руки в планируемом походе на Казань, в 1501 г. возглавил Сторожевой полк в зимнем походе на Ливонию.^[682]

Все руководство полка Левой Руки состояло из бывших тверских служилых людей. Это говорит о прочной интеграции тверичей в системе военно-служилых отношений Российского государства.

В полку Левой Руки идет и воевода Волоцкого князя.

Из восьми полковых воевод конной рати, отправленной в поход на Вятскую землю, шесть — вчерашние тверские служилые люди. Это не может быть случайным. По-видимому, тверское служилое ополчение составляло важную часть конной рати, отправленной на Вятку.

Однако командование войсками находится в руках двух московских бояр.

Первый воевода судовой рати Иван Иванович Салтык Травин — потомок смоленских князей, издавна служивших Москве. Он впервые упоминается в 1469 г., когда в качестве дворового сына боярского ходил с судовой ратью от Устюга на Казань.^[683] В 1483 г. он был одним из руководителей выдающегося похода судовой рати за Урал до Обской губы.^[684] Во главе судовой рати на Вятку идет, таким образом, воевода, имеющий богатый опыт боевых речных походов.

Второй воевода судовой рати князь Иван Семенович Кубенский — один из измельчавших ярославских князей.^[685]

По духовной Василия Темного их родовое гнездо Кубена было дано Андрею Меньшому^[686], и Кубенские оказались на московской службе. Есть сведения, что князь Иван Семенович был женат на дочери князя Андрея Углицкого.^[687] Об участии его в боевых походах ни до, ни после 1489 г. ничего не известно. В 1489 г. он участвовал в походе, вероятно, как местный вотчинник, один из руководителей земского ополчения.

Третий воевода судовой рати — Юрий Иванович Шестак, представитель рода Кутузовых, видный служилый человек Двора, не раз выполнявший ответственные поручения.

В 1475 г. он в числе детей боярских Двора сопровождал Ивана III в «походе миром» на Новгород,^[688] а после суда на Городище был приставом у одного из «пойманных»;^[689] в 1479 г. ездил на Волок к князю Борису с требованием выдать князя Ивана Лыка Оболенского, бежавшего от суда великого князя;^[690] в 1485 г. при взятии Твери был одним из тех, кому было поручено привести тверичей к целованию и обеспечить их защиту от ратных людей великого князя.^[691] В 1487 г. он участвовал в походе на Вятку, в операции против Казани.^[692]