Уст. летопись сообщает: «В лето 6994 Месяца Марта в 18 день вятчане пришли ратью на Устюг, у города не были, зане же весть ушла перед ними. И стояли под Осиновцем городком день и прочь пошли, а 3 волости разграбили, а устюжане в погоню за ними ходили, да не дошли их. Того же лета о Троицыне (15 мая. — Ю. А.) дне водою вятчане приходили на судех под Устюг под Осиновцом изгоном и стали обедать. А воевода Костя Юрьев шел с ними в неволю. А в ту пору сына его Торопа Иван, трясуца поймала, и он захотел соку соснового. И Костя сам с ним пошел в лес, взем топор. И дошед до лесу, рать покинул и с сыном в город Осиновец утек. И осиновляне на конех отпустили со многими людьми на подводах к Москве. И князь великий их пожаловал. А вятчане хвати лися, оже воеводы нет, утекл. И они возмялись, начаше к городу приступати и аючи в городе. Осиновляне же им правду сказаша, что воивода их на конех и с проводники к великому князю побегл, и они на ту ночь и побегоша к Вятке».^[654]

Итак, в самый канун похода на Казань возник конфликт с Вяткой и наметился раскол в вятской общине. Это, без сомнения, осложняло общую обстановку на восточном направлении — войска, идущие на Казань, нуждались в стратегическом обеспечении своего левого фланга.

Увар., рассказав об отправке воевод на Казань в апреле («о Белице дни») 1487 г., далее пишет: «Тогда же и вятчане отступите от великого князя. Князь же великий посла на вятчан воеводу своего Юрия Шестака Кутузова со многою силою. И он шед и умиришася с ними и возвратишася».^[655] Устюжское известие находит подтверждение в Соф. II и Увар.: «тогда же и воевода вятский Костя прибеже к великому князю к Москве».^[656]

Разрядная запись за 6995 г., рассказывающая о походе на Казань, далее отмечает: «Того же году послал князь великий к Вятке воевод князя Ивана Володимеровича Лыка да Юрья Ивановича Шестака».^[657]

До боевых действий дело, видимо, не дошло. Как мы видели, воевода Кутузов, посланный на Вятку «со многою силою», «шед и умирися с ними и възвратишася».

Тем не менее опасность со стороны Вятки была реальностью и учитывалась в действиях русского верховного главнокомандования (ВТК).

Важнейшим делом ВГК было определение цели похода, формирование войск, предназначенных к походу на Казань, и назначение воевод.

Целью похода было установление в Казани дружественной власти.

Официальная летопись называет имена четырех воевод: князя Данила Дмитриевича Холмского, князя Александра Васильевича Оболенского, князя Семена Ивановича Ряполовского и князя Семена Романовича.^[658]

Гораздо более подробные сведения содержат разрядные записи.

«Князь великий… послал на Казань воевод своих по полком. В судех. В Большом полку князь Данило Дмитриевич Холмской да князь Осиф Андреевич Дорогобужской.

В Передовом полку князь Семен Иванович Ряполовской.

В Правой Руке князь Олександр Васильевич Оболенской, да Иван Борисович, да князь Ондреев воевода князь Василей Никитич Оболенской.

В Левой Руке князь Семен Романович Ярославской да князь Борисов Васильевича воевода князь Василий Иванович Хованской.

А в конной рати князь Федор Хрипун да брат его князь Василей Мних Семеновичи Стародубские.

А пришед под Казань, велел им князь великий быти в Передовом полку со князем Семеном Ряполовским.

Да к Казани же послал князь великий конную рать на помочь воеводам: князя Василия Федоровича Шуйского да Дмитрия Ивановича Киндырева. А в судех князя Ивана Васильевича Ромодановского».^[659]

В поход идут одновременно конная и судовая рати — это известие Соф.II-Увар, подтверждают разрядные записи.

Большой полк идет в составе судовой рати; очевидно, ей придается решающее значение.

Во главе Большого полка — наиболее опытный и прославленный воевода, победитель на Шелони. Присутствие князя Данилы Холмского во главе войск свидетельствует о значении похода, которому придается ранг важнейшего государственного мероприятия.

Второй воевода Большого полка — Осиф Андреевич Дорогобужский из тверских удельных князей. В 1480 г. он участвовал в отражении нашествия Ахмата. Летом 1485 г. он коммендировался на службу великому князю Ивану Васильевичу. По мнению А. А. Зимина, он получил в удел кормление Ярославль. Однако этот факт подтверждается только грамотой Троицкому Сергиеву монастырю, выданной князем Дорогобужским в 1490–1495 гг. на беспошлинный проезд по Шексне.^[660] Нельзя исключить, что, перейдя на службу в Москву, он продолжал сохранять связь со своим тверским уделом. Став воеводой великого князя всея Руси, он мог вести с собой служилых людей из своего тверского удела. Сравнительно плавный безболезненный переход Тверского великого княжения в состав Русского государства мог способствовать сохранению тверскими князьями своих уделов. В отличие от своего брата Юрия, Иосиф Андреевич в походе 1471 г. не участвовал и в источниках впервые упоминается в 1480 г. Его военная карьера относится к 1490-м — 1500 г. Можно думать поэтому, что в 1487 г. он был сравнительно молодым человеком, не имевшим большого боевого опыта. Назначение князя Дорогобужского в Большой полк может свидетельствовать о доверии к нему со стороны великого князя — его новые тверские подданные сразу занимают важные посты в войске.

Передовой полк возглавляет представитель старого московского княжеско-боярского рода, служившего великим князьям уже многие десятилетия. В событиях последней трети XV в. принимали участие два Семена Ивановича Ряполовских. Старший из них, Семен Хрипун — внук родоначальника, князя Андрея Федоровича. Младший — племянник этого Семена Хрипуна. Сын Семена Хрипуна, Федор Хрипун, уже в 1468 г. был воеводой и разбил казанцев у Нижнего Новгорода. В 1487 г. его отцу должно было быть не менее 50–60 лет. Более вероятно, что Передовой полк возглавлял Семен Иванович Младший («Молодой»). Вероятно, тот же Семен Иванович в походе 1477 г. возглавлял суздальцев и юрьевцев в составе Большого полка, т. е. не был самостоятельным воеводой, а подчинялся воеводе Большого полка князю Ивану Юрьевичу Патрикееву. Участие в походе 1477 г. — первый известный нам боевой опыт князя Семена Ивановича. В 70-х гг. он был еще сравнительно молодым человеком, его карьера, трагически оборвавшаяся опалой и казнью, относится к 80–90-м гг.^[661]

Первый воевода полка Правой Руки князь Александр Васильевич Оболенский — младший брат Ивана Стриги, известного воеводы 40–70-х гг. В отличие от своего старшего брата, князь Александр впервые упоминается в источниках в 1475 г., но уже в качестве боярина в составе свиты великого князя в «походе миром» на Новгород. В 1477 г. он с несколькими городовыми полками входил в состав Большого полка. Видимо, он был значительно моложе своего брата — его военная карьера расцвела в 90-х гг., а в 1501 г. он пал в битве с ливонцами.^[662]

Второй воевода того же полка — выходец из Твери, сравнительно недавно перешедший на великокняжескую службу.

В этом же полку идут служилые люди князя Андрея Большого, во главе с его воеводой — одним из князей Оболенских. На их примере видно, как служба разводит под разные знамена представителей одного и того же княжеского рода: одни потомственно служат великому князю, другие — удельным князьям.

Полк Левой Руки возглавляет один из ярославских князей, давно уже превратившийся в служилого человека великого князя и имеющий боевой опыт в походах на Казань.

Здесь же — и воевода удельного князя, очевидно, со служилыми людьми своего князя.

Во главе конной рати идут братья князья Ряполовские. Конной рати в разряде весны 1487 г. уделяется заметно меньше внимания. Тут нет деления на полки, видимо, она рассматривалась как сила второстепенного значения. Об этом свидетельствует и заранее отданное распоряжение великого князя о переходе конной рати по прибытии под Казань в распоряжение воеводы Передового полка. Таким образом, судя по разрядным записям, ВТК предусматривало некоторое переформирование сил по выходе в район боевых действий.