В тактическом плане в действиях русских войск можно отметить умелую оборону водных рубежей с применением огнестрельного оружия (впервые в полевом бою). Применение артиллерии в боях на Угре в октябре 1480 г. — важная веха в истории русского военного искусства.

Итак, летне-осенняя кампания 1480 г. против Ахмата — яркая страница военной истории нашей страны. Еще более существенно, что на берегах Оки и Угры была одержана решающая политическая победа — фактически свергнуто ордынское иго, тяготевшее над Русью более двух столетий. Бескровная победа на Угре — крупнейшее событие эпохи, а воскресенье 12 ноября 1480 г., первый день полностью независимого Русского государства, — одна из важнейших дат в истории нашего Отечества.

В кампании 1480 г. можно обнаружить некоторые черты коалиционной стратегии.

Начала коалиционной стратегии на основе воен но-политического союза появились уже в первом проекте договора с Менгли (миссия Никиты Беклемишева).

Проект докончания с Менгли, отправленный с Никитой Васильевичем Беклемишевым в марте 1474 г., предусматривал:

1. Нападение Ахмата на Менгли. В этом случае «великому князю Ивану отпустити царевичев своих на Орду».

2. Нападение Ахмата на великого князя. В этом случае «Менгли Гирею царю на него пойти, или брате брата своего отпустити с своими людьми».

3. Наступление великого князя на короля или короля на великого князя. В этом случае Менгли должен «пойти на его (короля| землю».^[573]

Эти основные положения проекта союзного договора обсуждались в ходе последующих переговоров.^[574]

Проект договора не предусматривал возможности одновременной войны с Ахматом и королем. Но когда в апреле 1480 г. в Крым отправился очередной посол, князь Иван Иванович Звенец Звенигородский, в его наказе было сформулировано новое положение: «коли Ахмат царь положет под Русь… чтобы царь [Менгли) пожаловал, пошел на Ахмата царя или брата своего отпустил с своими людьми. А не пойдет Менгли-Гирей царь братии своего слювли не отпустит на Орду, ино о том говорити, чтобы на Литовскую землю пошел, или брата отпустил с людьми».^[575]

Это положение наказа князю Звенцу имеет принципиальное значение. По мысли великого князя, помощь со стороны Менгли может быть оказана не только прямым нападением на Ахмата, но я нападением на его союзника — короля, даже если он непосредственно не выступит против Русского государства. Таким образом, нападение Менгли должно было сковать силы короля на южном направлении и не дать ему возможности (или затруднить) наступления на Русь в союзе с Ахматом. В этом и заключается зародыш коалиционной стратегии в кампании 1480 г. Хотя, как мы видели, практически результаты набега крымцев на Подолию были невелики, сама идея сковывающего удара на второстепенном направлении представляет значительный интерес — в ней можно увидеть стремление охватить весь масштаб большой войны и обнаружить зерна коалиционной стратегии.

Подводя общий итог, можно отметить, что одно из крупнейших событий в политической истории нашей страны было также одним из крупнейших событий в ее военной истории.

Победа на Угре означала коренной перелом в стратегическом положении Русского государства. Силы русского войска, не понесшего значительных потерь в борьбе на южном рубеже, теперь могли быть использованы для решения стратегических задач на северо-западном направлении. Борьба с орденской агрессией требовала организации нового похода против магистра, причем в кратчайшие сроки — до возможного возобновления похода против Орды. Этим и объясняется, что зимой 1480/81 г. русские войска отправляются «в немецкие земли воевати и на князя-местера за их неисправление» — в наказание за нападение на Псков, «егда царь на Угре стоял и братья отступи-ша от великого князя».^[576] Этот зимний поход был, таким образом, не чем иным, как продолжением войны, начатой Орденом в январе 1480 г. Рассказ о походе содержится в Моск. и Сим. летописях, тексты которых восходят, по-видимому, к одному официальному источнику, расходясь между собой в деталях. Псковские летописи дают свою независимую версию событий. Льв. летопись содержит некоторые самостоятельные известия.

По данным Моск. летописи, в походе приняли участие полки воевод князей Ивана Васильевича Булгака и Ярослава Васильевича Оболенского,^[577] новгородские полки во главе с наместниками князем Василием Федоровичем Шуйским и Иваном Зиновьевичем Станищевым^[578] и Псковский полк во главе с князем-наместником Василием Васильевичем Шуйским.^[579] Сим. летопись, кроме этих великокняжеских воевод, называет новгородских бояр Василия Казимира и Александра Самсонова.^[580] Следовательно, к началу 1481 г. в Новгороде еще сохранились черты старой военной организации: новгородские бояре шли в поход со своими земскими полками рядом с полками новгородских наместников великого князя.

По сообщению Пск. I летописи, поход был совершен по просьбе псковичей, которые «биша челом… великому князю… чтобы дал воевод своих с силою на немцы». Великий князь внял челобитью и велел новгородским наместникам «и посадникам, и тысяцким, и всем мужам новгородцем» идти в поход «со псковичами за псковскую обиду». Это известие подтверждают данные Сим. летописи о сохранении новгородской военной организации. Новгородские полки прибыли в Псков 16 января 1481 г. и стали на Полонище. 11 февраля подошли московские воеводы князья Ярослав Васильевич Оболенский и Иван Васильевич Булгак с 20-тысячным войском,^[581] разместившись на Запсковье. Русское командование выжидало сбора всех своих сил, дало им необходимый отдых и уже после этого приступило к решительным действиям. Войска выступили в поход «на мясной неделе», т. е. между 18 и 25 февраля.

По данным Моск. летописи, войска шли «многыми дорогами жгучи и воюючи… и немец секучи и в полон емлючи».^[582]

Пск. II летопись свидетельствует, что войска шли тремя колоннами.^[583] 1 марта русские войска впервые подошли к столице магистра Феллину (Вельяд).^[584] За день до этого магистр бросил город и «побежал» к Риге. Князь Василий Федорович Шуйский со своим полком гнался за ним на протяжении 50 верст, но не догнал, хотя и захватил его обоз. Началась бомбардировка города из пушек, пищалей и тюфяков и подготовка штурма. В результате бомбардировки была разрушена стена охабня (внешнего укрепления); русские войска взяли и сожгли посад и пригородные села.^[585] Гарнизон цитадели запросил пощады. Воеводы Иван Булгак и Ярослав Оболенский назначили окуп в 2 тыс. руб. и согласились отступить от города. Русские взяли Тарваст и Вельяд и «плениша и пожгоша всю землю немецкую от Юрьева и до Риги».^[586] Впервые русские войска подошли к самому центру земель Ливонского Ордена.

Поход крупных сил по глубокому снегу в разгар лютой зимы («бе бо тогды мрази силно велици, а снег человеку в пазуху, аще у кого конь свернут з дорозе, ино двое ал и трое одва выволокут»)^[587] был для немцев полной неожиданностью. По словам того же псковского летописца, «яко же неции рекоша, и Псков стал, не бывало тако».^[588] В действиях русских войск можно отметить стремление нанести удар по главному центру вражеских земель, не отвлекаясь на второстепенные объекты. Если в феврале 1480 г. князь Андрей Оболенский со своими силами наносил удар по Дерпту (Юрьеву) и немецким укреплениям на р. Эмбах (Омовжа), то теперь русские войска наступают на столицу самого магистра. Нанесение главного удара по основному политическому центру вражеской страны свидетельствует о верном стратегическом мышлении русского командования. Русским удалось достичь полной стратегической внезапности. Хотя войска шли разными дорогами, разоряя по средневековым обычаям страну, главные силы с артиллерией держались вместе. Об атом свидетельствует взятие городов, отстоящих друг от друга на 20–25 км. Заслуживает внимания также применение артиллерии в условиях зимнего времени. Выступив из Пскова около 18–20 февраля, русские войска с тяжелой осадной артиллерией подошли к Феллину 1 марта, пройдя за 8–10 дней около 160 км. Средний темп движения составлял, таким образом, около 20 км в сутки.