Краткий вариант приводится в Синодальном списке (по определению А. Н. Насонова, Псковская II летопись). Пространный вариант— в Тихановском списке (Псковская I летопись) и Строевском (Псковская III летопись). Все три рассказа не противоречат друг другу, приводят события в одной и той же последовательности и отличаются только в подробностях и деталях. Видимо, они восходят к одному первоначальному тексту, который в Строевском списке передан полнее, чем в Тихановском, а в Синодальный вошел в сокращенном виде. Общая основа всех трех рассказов содержалась, вероятно, в предполагаемом А. Н. Насоновым общем протографе псковских летописных сводов.^[95] В основу дальнейшего изложения будет положен текст Строевского списка (в необходимых случаях с указанием разночтений).

В 6970 г. (1461/62) «заложите Псковичи новый городок на обидном месте, на Великом озере, при князе псковском Володимере Ондреевиче… того же лета и свершиша его, и церковь поставиша в нем святого Архаггела Михаила и освящаша».^[96]

Новый городок (известный позднее под названием Кобылий) со своей церковью был построен на спорном с немцами месте. Произошло это не позже лета 1462 г., так как «тое же осени месяца сентября выгнаша псковичи князя Володимера», и он «поеха на Москву к великому князю… жалиться на псковичъ».^[97]

Независимо от причины и повода изгнания наместника (по словам Строевского списка, «он приеха не по псковской старине, псковичи не зван, а на народ не благ»;^[98] по словам Тихановского списка, «иные невегласы псковичи злые люди, сопхнувше его степени»),^[99] сам факт его изгнания весьма осложнял отношения Господина Пскова с великим князем. Псковичи это сознавали.

Записи за 6970 г. кончаются рассказом об изгнании князя, а новое лето 6971 г. открывается сообщением о поездке псковских послов «к князю великому… просити князя во Псков». Изгнание наместника никак не должно было перерасти в конфликт с самим великим князем.

Тем не менее изгнание великокняжеского наместника не могло не стать известным псковским соседям.

«Того же лета немцы-юрьевцы посла псковского Кондрата сотского и гостя псковского всадиша в погреб». В свою очередь псковичи «немецкого гостя посадиша в погреб». Все это происходило без формального объявления войны — «на миру и на крестном целовании».^[100]

Не исключено, что именно ослабление связей с Москвой, наряду с достройкой городка на «обидном месте», подтолкнуло немцев-юрьевцев к враждебным действиям против Господина Пскова.

«Тое же зимы (1462/63 г.) в Великое говение месяца марта 21 день, на память святого Якова Исповедника [в понедельник, в 1 час дни] приидоша Немцы ратью к Новому городку, с многим замышлением (в силе тяжце) и оступиша городок, и начата пушки^[101] шибати на город».^[102]

Это первое известие о военных действиях в кампании 1463 г. представляет значительный интерес.

Во-первых, обращает на себя внимание точная датировка события — по месяцу и числу, по церковному календарю и по дню недели, с точностью до одного часа. Такая датировка может свидетельствовать об официальном происхождении известия.

Вторая особенность — указание на крупные (во всяком случае, значительные) силы немцев — они имели артиллерию и, обступив город, подвергли его обстрелу. «А другая сила немецкая начата воевати и жещи псковские исады».

Таким образом, немцы действовали двумя отрядами: один — пытался овладеть городком, другой — применял тактику «выжженной земли», разоряя хозяйство псковичей.

«И князь Иоан Иоанович [дебрянских князей] тыми часы приела из городка во Псков гонца своего [человека] Якута, что рать немецкая под городком».^[103]

В Новом городке, построенном на пограничной, спорной территории, сидит псковский наместник — выходец из удельных князей. Сам по себе этот факт представляет большой интерес для характеристики военно-политической организации Господина Пскова — у него были свои служилые князья, возглавлявшие, по крайней мере, в некоторых случаях оборону пограничных пунктов. Князь Иван сидел в Новом городке со своими людьми, составлявшими гарнизон этой небольшой крепости. Один из этих людей и прорвался во Псков сквозь кольцо (видимо, неплотное) немецкой осады.

«И посадник степенный Федор Никифорович, и посадник Тимофей, и бояре псковичи, немного того же дне совокупившеся, и поехаша к городку, и приидоша псковичи на завтрея».^[104] Тих. летопись дает другое чтение: «и пскович не много собравшее» и поедоша… » Это чтение, вероятно, более точно — «не бояре-псковичи», а «бояре и псковичи».

Во всяком случае, реакция во Пскове была немедленной. Степенный посадник выступил в поход с наличными силами — это были бояре (очевидно, со своими людьми) и рядовые псковичи, которых было «не много». Отсюда вытекает, что в Пскове в распоряжении посадника не было сколько-нибудь значительных боеготовых сил.

Быстрое прибытие псковского отряда изменило ситуацию. «Немцы, услышавше псковскую силу, (и отбегоша от городка), и запас свой пометаша».^[105] Решение немедленно двинуться на помощь Новому городку, хотя бы и не собрав всех сил, оказалось правильным. Это был тот случай, когда решающее значение имела быстрота действий. Классический пример подобного рода в нашей военной истории — маневр князя Александра Ярославича с небольшими силами для атаки шведского десанта на Неве в 1240 г.

«И посадник Федор, и Тимофей с псковичами быв городку неделю». Несмотря на поспешное отступление немцев, посадники решили остаться в городке. Очевидно, наличные силы в маленькой крепости были слишком незначительны, и в данной ситуации она не могла быть предоставлена самой себе.

«Немцы, не рядя того, что псковская сила в городку, того же месяца 27, в неделю в 1 час дни, за неделю до Вербницы, и пришедши да два исада больших выжгоша, Островцы да Подолешие, и христиан посекоша много, а иных в полон поведоша».

Удержание псковичами городка не прекратило вооруженного конфликта. Немцы продолжали разорять псковские исады. Видимо, на этот раз речь шла об особенно крупных хозяйствах — рыболовецких поселках со значительным населением. Рыбное хозяйство играло большую роль в экономике Пскова — вспомним внимание, уделяемое исадам в Псковской Судной грамоте, в которой рыболов-катечник (или кочетник), живущий на исаде, поставлен на одну доску с пахарем-изорником как производителем основной сельскохозяйственной продукции.

Что же делали войска, стоявшие в Новом городке? «Псковичи боящеся большей силе немецкой и не ударишася на них. Заве же они поидоша через озеро борзо в свою землю с городка, и постигнута не успеша скорого и борзого ради шествия».^[106] В приведенном тексте — явное противоречие. То ли псковичи не «ударишася» на немцев, опасаясь их крупных сил, то ли они (псковичи) немцев «постигнута не у спеша». Противоречие разъясняет Тихановский список, содержащий здесь более верное (по-видимому) чтение. Псковичи «мняхуть подсаде быти у них, и того ради не ударишася на них».^[107] Псковичи опасались засады.

Во всяком случае сил, пришедших в Новый городок с посадниками Федором и Тимофеем, было, очевидно, недостаточно для дальнейших активных действий — для защиты исадов от разорения.

«И посадник Федор, и Тимофей послаша гонца с грамотою ко Пскову, что Немцы воюют наши исады».^[108]

«[Зиновий посадник и] псковичи, услышавша такову весть, и поставиша вече, и дата на вече воеводство Максиму посаднику Ларивоновичю, и Олексию Васильевичю, и Игнатью Логиновичю. И совокупив-шеся псковичи и с пригорожаны, и поидоша к городку, и не обретоша немець, [понеже немцы ушли в свою землю]».^[109]

Поджог исадов производит на Господина Пскова более сильное впечатление, чем нападение на пограничный городок. Приводится в действие весь механизм военной организации вечевого города. Главное звено этого механизма — вече. На вече назначают воевод — трех посадников и, очевидно, принимают решение о мобилизации городского ополчения. Назначение трех (а не одного) воевод может свидетельствовать о масштабах мобилизации. Вое три воеводы — посадники, представители высшего эшелона псковского общества. Важнейшая часть военной организации — союз с пригородами, которые, очевидно, по призыву старшего города проводят у себя аналогичную мобилизацию и шлют войска на помощь Господину Пскову. Но когда силы Псковской земли подошли к городку, немцев там уже не было.