Последняя часть участника рассказа содержит высокоценную информацию. По челобитью устюжан великий князь послал им запас, по размерам которого можно судить о примерной численности отряда, пробившегося к Нижнему. В его состав входили, по-видимому, 300 человек (по числу присланных шуб, сермяг, луков и т. д.). Если известно, что в бою на Волге погибло 110 устюжан, то общая численность их ополчения в походе 1469 г. — 410 человек с учетом примерно 450 человек, ранее погибших или отставших. Это экипаж 15 насадов, контингент, выставленный примерно с 2250 дворов (все эти цифры, разумеется, приблизительные, дающие не точное число, а только порядок величины).

Важно также, что устюжское ополчение для «зимования» снабжается за счет государственных запасов. На каждого ратника — лук с 20 стрелами, шуба, сермяга и однорядка. На каждого — пуд масла. На всех вместе — 700 четвертей муки, т. е. 2⅓ на каждого. Считая в четверти до начала XVII в. 4 пуда,^[236] получаем примерно 10 пудов муки на человека. Это — для излюбленного толокна, основной пищи воина в походе, простой в приготовлении и питательной.

Считая, что на 300 человек приходится 10 насадов, получаем, что на каждый насад для зимнего похода готовилось 100 пудов груза — продовольствия. На человека — З⅓ пуда, т е. около 55 кг. Считая в среднем в день 2 кг на еду, получаем, что присланных запасов должно было хватить примерно на месяц «зимования».

Важно, что устюжане получают приказ идти на «зимованье» с князем Юрием Васильевичем: готовится новый поход.

Известно (из сообщения той же летописи), что князь Юрий Васильевич подошел к Казани 1 сентября, следовательно, вышел из Нижнего со своей конной ратью за 5–7 суток до этого (320 км по воде, немного больше — по сухопутью). Устюжане стояли в Нижнем 3 недели; если они пошли с князем Юрием или вскоре после него, то они прибыли в Нижний около 1 августа. Эту ориентировочную дату можно сопоставить с данными о походе Волжской рати — она, вероятно, прибыла в Нижний раньше: иначе, по всей вероятности, автор устюжского рассказа упомянул бы о встрече с ней на Волге.

Таким образом, неофициальный источник Уст. летописи содержит ценнейшие цифровые и календарные данные, значительно расширяющие и уточняющие сведения, приводимые официальной великокняжеской летописью.

Как мы видели, рассказ великокняжеской летописи о кампании 1469 г. заканчивается (вернее, обрывается) известием о бое у Звенича Бора.

Другие великокняжеские летописи после отмеченного нами разрыва летописного текста излагают события осени 1469 г.

Никон, летопись дословно воспроизводит рассказ великокняжеской летописи о летней кампании, содержащийся в летописи по Уварове кому списку, делает вставку о князе Ряполовском («побил татар на Болзе июня в 4 день»),^[237] взятую из известий за 1468 г.»^[238] Далее следует текст: «Того же лета бой был и сеча зла на Волге устъ Камы с Устюжаны и с великого князя дворяны татаром казанским, и множество ту убьяно бысть от обоих. Тогда же убили Никиту Константиновича, а Юрла Плещеева полонили и его товарищев. Прочим же Устюжане пробишася под Новгород».^[239]

Это известие от соответствующего рассказа Уст. летописи отличается отсутствием каких-либо подробностей и правильным наименованием воеводы Плещеева. Возможно, это официальная переработка устюжского рассказа.

Далее следует текст, отсутствующий в Увар.

«Того же лета князь великий Иван Васильевич всея Руси послал братию свою, князя Георгия, и князя Андрея Большого, и князя Василия Михайлова сына Андреевича и иных своих воевод со многими людьми на конех ратию на Казань».

Это — официальное известие о начале нового, осеннего похода на Казань. На этот раз двинута конная рать — очевидно, служилое ополчение во главе с князьями и воеводами, т. е. главные силы великого княжества Московского. Поход начался, по-видимому, в самом конце августа — следующая запись относится уже к новому, 6978, году.

«В лето 6978 Сентября 1 князь Юрий Васильевич всеми вой Московскими прииде под Казань, и судовые рати приидоша пеши ко граду. Москвичи же погониша их и сбеша под городом, и отъяша у них воду — царь же Обреим… добил челом… по всей воли великого князя. И возвратишася в Москву со всем воинством».^[240]

Таково известие о победе над Казанью, отсутствующее в своде конца XV в., но включенное в своды XVI в.

Известие носит вполне официальный характер и весьма лаконично. Оно не похоже по форме ни на рассказ очевидца (нет деталей и эмоций), ни на разрядную запись (нет имен воевод). Возможно, это плод работы великокняжеской канцелярии — обработки первичных записей и донесений.

То же известие и в других летописях.^[241] Уст. летопись, приводя тот же рассказ, дает свою редакцию: «… со всею силою Московскою и Устюжскою, и конною, и судовою… и поидоша к городу нарядяся… сила русская стала около града и острог доспели».^[242]

Несмотря на свою лаконичность, известие об осеннем походе весьма содержательно. Этот поход отличался от всех предыдущих двумя важными чертами. Во-первых, удар наносился по одному операционному направлению, что принципиально облегчало управление войсками и позволяло сосредоточить все силы. Во-вторых, конная рать действовала в тактическом взаимодействии с судовой, т. е. конница действовала совместно с пехотой.

Вылазка казанцев была отбита, город был окружен; согласно устюжскому известию, был построен острог — контрвалационная линия. Решающее значение имело, по-видимому, перекрытие источников питьевой воды, для чего требовалось хорошее знание местности.

Итак, долгая и трудная война с ханом Обреимом закончилась полной победой — триумфом русского оружия впервые после Куликовской битвы. «А стояли под Казанью 5 дней смиряся, и прочь пошли».^[243] Утверждение устюжского летописца, что царь Обреим «полон выдал за 40 лет», в других источниках не подтверждается. К. В. Базилевич считает его малоправдоподобным.^[244] М. Г. Худяков, напротив, видит в этом условии решение задачи, поставленной московским правительством, которое «желало добиться освобождения из неволи попавших к казанцам русских людей. Казань вела крупную торговлю рабами…».^[245]

Память об осенних боях под Казанью отразилась в рассказе об Афанасии Никитине, авторе «Хождения за три моря». «Ходил, сказывает, с Василием с Папиным… коли Василий ходил с кречаты послом от великого князя». Василий Папин «за год до казаньского похода пришел из Орды. Коли князь Юрий под Казанью был, тогды его под Казанью застрелили».^[246]

Летописные известия о кампании 1469 г. можно разделить на три основных группы:

1. Рассказ о летнем походе.

2. Рассказ о походе северной рати.

3. Рассказ официальный — об осеннем походе.

В первых двух случаях сведения официального происхождения сочетаются с рассказами очевидцев-участников. Эти рассказы включены как в провинциальную Уст. летопись, так и в великокняжескую. Рассказ о летнем походе представляет собой компиляцию официального источника и рассказа участника похода. В руках летописца его источники подверглись, надо полагать, определенному редактированию, что позволило создать внешне целостный непротиворечивый рассказ о событиях весны-лета 1469 г.

Составитель Уст. летописи также пользовался как официальным, так и частным источником. Этот последний занимает в его изложении основное место. Как уже говорилось, автором частного рассказа о походе может быть ходивший с устюжской ратью поп Иван, хотя это не более чем предположение.

От известий о летней кампании существенно отличается по своему стилю официальная реляция об осеннем походе князя Юрия, не носящая никаких видимых следов частной интерпретации (за исключением устюжского варианта). Такая реляция, точная, лапидарная, безэмоциональная, могла родиться в великокняжеской канцелярии. Это само по себе довольно важное обстоятельство — оно отражает рост внимания к военным событиям и к их освещению в рамках политики великого князя.