— Здесь товар прячут перед дальней дорогой, — сказал Албазов.

— Выходит, женьшень нужен для отвода глаз?

— Нет. Такой же товар. Просто тропой пользуются не одни корневщики.

Я присел и внимательно осмотрел содержимое. Больше всего вопросов вызывало клеймо изыскательской партии. Как имущество людей, прокладывавших железную дорогу, попало в тайник контрабандистов? Украли, купили или кто-то из изыскателей сам участвовал в этой цепочке?

Ответа пока не было. Женьшень, золото, капсюли, иностранные патроны... Кто-то сводил на одной тропе корневщиков, контрабандистов и людей, связанных с изыскательскими партиями.

Опустошать тайник не стали. Пересчитали все и запомнили расположение вещей. Я забрал только пломбу и мешок с клеймом.

— Для доклада хватит.

Перед тем как закрыть схрон, Рыжий снял с ветки длинный конский волос, зацепившийся возле стоянки. Положил его поперек щели под берестяной крышкой и прижал концы.

— Это еще зачем? — спросил я.

— Если тайник вскроют, узнаем, что после нас сюда приходили.

Мы вернули вещи на прежние места, замаскировали нишу и ушли, стараясь не оставлять лишних следов.

К гасяну вышли ближе к вечеру. Собаки встретили нас лаем, сомкнулись полукругом и не пускали дальше. Киле выкрикнул что-то на своем языке. Из крайнего де вышли гольды и отозвали свору.

Из дальнего де Пассы появился Анда.

Первое мгновение я его не узнал. Тигренок еще сильнее вырос, раздался в плечах, лапы стали шире. Неуклюжесть котенка пока оставалась, но за ней уже чувствовалась сила зверя.

Анда замер, поднял голову и потянул носом воздух.

Узнал. В несколько прыжков пересек двор и всем телом врезался в меня. Я упал в пожухлую траву. Тигр навалился лапами на грудь, заурчал и принялся вылизывать лицо своим шершавым языком.

— Анда! Да погоди ты! Задавишь!

Семен выхватил кинжал.

— Сёма, не трогай! Он так радуется!

— Радуется?! Андрюха, он тебя сейчас сожрет!

Анда отстранился и перевел взгляд на Семена. Медленно подошел, вытянув морду. Рыжий замер, хотя кинжал все еще сжимал в руке.

— Убери, — сказал я. — Он чует твое напряжение.

Семен нехотя вернул клинок в ножны.

Тигр обнюхал его сапоги и шаровары, ткнулся носом в ладонь. Потом встал на задние лапы и оперся передними Семену на грудь.

Рыжий сглотнул, отступил, поскользнулся и едва не сел на землю.

— Добрый, — признал он. — Только тяжелый, зараза. Лапы как две лопаты.

Анда фыркнул ему в лицо и вернулся ко мне.

— Цельная лошадь, только в полоску, — сказал Семен.

— Анда! Ты вернулся! — донесся знакомый голос.

На краю поляны стоял Илька. За плечом висело ружье, в руке он держал связку капканов. Несколько мгновений побратим переводил взгляд с меня на Албазова, потом бросил капканы в траву и быстро подошел.

— Вернулся, брат.

Илька крепко обнял меня и хлопнул по плечу.

— Тебя отпустили? Совсем? — Он отстранился и осмотрел меня с головы до ног.

— Совсем. В Хабаровке разобрались, сняли все подозрения.

— Хвала духам. Главное, вернулся.

Илька поздоровался с Албазовым. Денис Павлович кивнул на тигра:

— Вижу, Анда у нас совсем заматерел.

— Вырос, — согласился Илька. — Скоро один в тайгу ходить будет.

Только теперь он обратил внимание на Семена, который стоял чуть поодаль и потирал грудь после тигриных лап.

— А это кто с вами?

— Семен Бирюков, мой друг. Вместе в Африке были, а теперь он в Лончаково поселился.

Илька протянул ему руку:

— Илларион Морозов. Андрей мой анда, побратим, по-вашему.

— Семен, — ответил Рыжий, пожимая ладонь.

На шум из соседних де выглянули мужчины. Илька успокоил их на своем, и те вернулись к своим делам.

Только теперь я заметил, что гасян готовится к важному событию. Возле одного из де стояли две подводы, на вешалах сушились свежие шкуры, женщины расставляли низкие столики. Старшие мужчины развязывали тюки с пушниной.

— Гости у вас? — спросил я.

— Из гасяна возле Турьего Рога приехали. Родня Анинэ.

— Значит, дело к свадьбе идет?

— Старшие об этом говорить будут.

Из де вышли две молодые гольдки. Одна несла корзину с рыбой, другая охапку сухих веток. На первой был праздничный халат с вышивкой по краям. Черные волосы убраны под расшитую повязку, с висков свисали металлические подвески.

Увидев Ильку, она едва заметно улыбнулась. Побратим разом переменился: выпрямился, оправил кафтан и стал серьезнее.

— Это Анинэ, — негромко сказал он. — Моя невеста.

Девушка подошла и поклонилась.

— Добра вам, гости, — произнесла она по-русски, чуть запинаясь.

— Здравствуй, Анинэ.

Она повернулась к Албазову. Тот приложил руку к груди.

— Здравствуй, красавица. Поздравлять вас с Илларионом уже можно или пока рано?

Анинэ опустила глаза. Илька смутился не меньше нее.

— Пока старшие не договорились, рано.

При людях побратим даже не коснулся руки невесты. Только поклонился, и она ответила тем же.

Семен тем временем смотрел на вторую девушку. Она была чуть выше подруги, с круглым лицом и живыми темными глазами. Поймав взгляд Рыжего, сразу отвернулась, но уголки губ дрогнули.

Семен пригладил усы, поправил портупею и сделал шаг к ней.

— Не ходи, — негромко остановил Илька.

— Почему? Я только поздороваться хотел.

— Поздороваться можно отсюда.

Рыжий снял папаху и поклонился обеим девушкам:

— Здорово были, красавицы!

Анинэ ответила по-русски. Вторая тихо сказала несколько слов по-гольдски, прикрыв улыбку ладонью. Обе направились к очагу. Девушка с ветками еще раз оглянулась на Семена и сразу отвела взгляд.

— Илларион, а вторую как зовут?

— Сначала надо узнать, можно ли тебе говорить.

— Имя тайное?

— Не тайное. Но ты здесь чужой мужчина, а она незамужняя и приехала с родней. Подойдешь к ней при всех, люди могут решить, что она сама позволила лишнюю вольность.

— Да какая вольность? Я еще слова ей не сказал.

— Потому и остановил тебя, пока не наговорил лишнего.

— Строго у вас.

— За девушкой стоит весь род. Если мужчина подойдет забавы ради, а потом уедет и забудет, дурная молва останется ей и семье.

Улыбка на лице Рыжего стала сдержаннее.

— Обидеть я ее не хотел.

— Я это знаю. Она и ее родичи пока не знают.

Пожилой гольд возле фанзы внимательно посмотрел в нашу сторону. Судя по сходству, он приходился родственником одной из девушек.

— И как у вас знакомятся? — спросил Семен.

Илька осторожно подбирал русские слова:

— Сначала узнают род девушки и можно ли между родами заключать брак. Потом старший родственник мужчины или уважаемый посредник говорит с ее семьей. Если родня не против, девушка передает ответ через женщин. Тогда можно разговаривать чаще.

— Погоди. Я только познакомиться хотел, а ты уже до свадьбы дошел.

Илька посмотрел ему прямо в глаза:

— Тогда зачем тебе ее имя?

— Понравилась.

— Значит, не просто так.

Семен открыл рот, но ответа не нашел. Албазов усмехнулся в усы:

— Умыл тебя Илларион, Сёма.

— Имя можно спросить у мужчины ее рода, — продолжил Илька. — Можно разузнать о ней. Но саму при всех в неловкое положение не ставь. Если захочет говорить, передаст через сестру, подругу или старшую женщину.

— А если я пока не знаю, хочу ли жениться?

— Тогда не торопись.

— Только приехал, — вздохнул Рыжий, — а уже выясняется, что здесь даже здороваться надо с дальним прицелом.

— Зато сразу видно, кто забавляется, а кто вправду жениться хочет, — заметил я.

— Ты-то хоть помолчи, Андрюха. Сам небось не сразу все понял.

— Ладно, подходить не стану, — решил Семен. — Но имя узнай.

— Узнаю, если старшие не будут против.

Анинэ поставила корзину возле женщин и вернулась к нам. Остановилась в нескольких шагах от Ильки, тихо сказала что-то по-гольдски. Побратим ответил так же сдержанно. Со стороны их разговор походил на обычное приветствие знакомых.