— На сколько старше? Лет на семь?

Он безбожно льстил, а она безбожно покупалась на эту лесть.

— А Лео…

— До тех пор, пока он находится в моём госпитале, я сделаю всё, что в моих силах, чтобы он выжил, — честно пообещал Ячер. — Но ты… лучше держись от меня подальше, иначе я за себя не отвечаю! — последнее он прошептал ей прямо в губы и готов был поклясться, что по её спине побежали мурашки. — Ты, вообще-то, замужем. Только представь, что сделает твой муж, если узнает… Что вообще случится, если ты нарушишь брачную клятву… Лучше не доводи до грани…

Ячер хотел добавить ещё какую-нибудь ересь в духе того, что рядом с такими шикарными женщинами он теряет голову, но нобларина Кентан уже и так распласталась по стене горячим киселём.

Пожалуй, хватит.

— Ещё раз повторяю: лучше держись от меня подальше и даже не вздумай прикасаться ко мне, иначе… — он многозначительно замолчал, глядя на неё со всей возможной гневной страстью.

Думать, правда, приходилось об эклерах, но они возбуждали его воображение в достаточной мере, поэтому получалось неплохо. А гнев, кстати, был вполне искренним.

Нобларина Кентан лишь слабо кивнула, пряча улыбку и торжествующий блеск в глазах.

Ну вот и всё, даже извиняться не пришлось.

Теперь она будет лишь бросать на него томные взгляды с приличного расстояния, а это он вполне готов пережить. Быть может, она даже напишет ему какое-нибудь письмо, полное двусмысленностей. Быть может, он даже ответит что-нибудь эдакое, за что нобларду Кентану перепадёт потом в постели.

Ячеру в принципе не жалко — чего б и не поднять самооценку этой Женевьеве? Лишь бы от него она отвалила и дала спокойно делать свою работу. Да и Уна права, ссориться с тёщей будущего императора — глупо, а он глупости делает лишь в запаре и терпеть не может их потом разгребать.

Благо способ рабочий, и он не первый раз его использовал. Конфуз вышел лишь однажды, когда такая вот замужняя дама в результате несчастного случая лишилась мужа и поехала не сообщить о трагической новости родственникам, а напрямую к нему, Ячеру. Он тогда настолько растерялся, что даже заговорил стихами. В итоге они с той дамой сошлись на том, что нельзя пятнать светлый образ любви банальным перепихоном и всё же разошлись, относительно довольные друг другом, но вспотел он тогда знатно.

Дай боги нобларду Кентану доброго здоровья и долголетия!

Одарив Женевьеву улыбкой, за которую женщины обычно прощали ему очень многое, Ячер резко отлип от нобларины Кентан и молча вышел из палаты, оставляя за собой лёгкий флёр решительного и наглого мудака, на которых так падки женщины любых возрастов.

Так, эта проблема решена, несите следующую!

Следующую проблему никто не принёс, она образовалась сама.

Он буквально наткнулся на неё, войдя в кабинет.

— Это что? — строго спросил он у Плёза, кивая на здоровенный гроб, который нарисовался посреди его кабинета.

Ячер, конечно, отличался рассеянностью, но всё же был на девяносто девять процентов уверен, что вот этого деревянного чудовища тут раньше не лежало.

— Не знаю, — продемонстрировал очередную полную бесполезность Плёз. — Я зашёл — оно так было. Это не я уронил, честно!

И глазами, полными преданной тупости, хлоп-хлоп.

То, что не он уронил, — это понятно, иначе Ячер бы услышал. Не так уж громко он рычал на Женевьеву, чтобы не заметить падения такой махины.

Ячер обошёл деревянный гроб и пришёл к выводу, что тот всё же не гроб, а то ли прямоугольное корыто, то ли кусок странной мебели. Картина стала яснее, когда между двумя письменными столами обнаружились принадлежащие этому деревянному кадавру полки.

— Так, а Уна где? — строго спросил комцель, но Плёз опять ничего не знал.

На поиски ассистентки пришлось отправляться самому, но Ячер нигде её не обнаружил — ни в столовой, ни в ординаторской, ни в лаборатории, ни даже в палатах пациентов.

Раз уж пошла такая пьянка, пациентов он тоже осмотрел — сделал пометки в медкартах и раздал указания. Но куда делась Лунара? Он ей вообще-то подарок привёз…

Или вот так мы работаем, когда начальника нет в здании? Кот на крышу, мыши — в пляс?

Натолкнувшись в коридоре на Роузу, он без особой надежды спросил:

— Ты Уну не видела?

— Она у себя. У неё случилось перекрёстное заражение, я сказала ей лежать в постели, она поднялась к себе.

Хорошее настроение мигом испарилось, где-то в груди неприятно заныло, а в мышцах забурлила кровь.

— Ядом кантрада? Сильно?

— Ну так… — пожала плечами Роуза. — Но вы же изобрели какое-то лечение, значит, ничего страшного с ней не случится.

Ячер развернулся на пятках и ринулся к лестнице наверх. Ему в спину прозвучало:

— А со жрецом всё в порядке, если тебе это хоть сколько-нибудь интересно!

Он на секунду притормозил, обернулся и кивнул, принимая информацию, а дальше полетел наверх, перепрыгивая через две ступени.

У двери Уны он оказался буквально через несколько секунд, только она не ответила на стук. Он попробовал толкнуть дверь, но та была заперта.

А вдруг Лунаре стало плохо и она потеряла сознание?

Кровь, бешено стучащая в висках, толкала к действию. Он кинулся обратно вниз, в свой кабинет. На входе с непривычки влетел в драконов меблегроб, ругнулся и принялся искать связку ключей от всех комнат и кабинетов.

Ячер перерывал стол, судорожно пытаясь вспомнить, где она может быть, но никак не мог её найти.

Может, вышибить дверь?

Когда он уже готов был взять в руки лом, связка ключей нашлась. Она мирно лежала на шкафу, и он даже вспомнил, как положил её туда, чтобы не потерять.

На четвёртый этаж он взмыл за считанные мгновения, снова постучался в девичью спальню, снова не получил ответа, всадил ключ в замочную скважину, отпёр замок и рывком открыл дверь.

Внутри было тихо и темно.

Уна лежала на постели, её неожиданно длинные волосы разметались по подушке. Она спала, ровно дыша, и даже не заметила вторжения.

Первым порывом Ячера было не тревожить её глубокий сон, а осмотреть самостоятельно. Вот только если она проснётся в процессе — а с его везением она обязательно проснётся в самый неподходящий момент! — то дело будет отчётливо вонять домогательствами.

Уна спала в ужасно старомодной и целомудренной сорочке с длинным рукавом. Такую носила его бабка, и видеть молодую девушку в подобном безобразии было немного странно, зато именно старушечье одеяние остудило пыл Ячера. Он сел на край постели и осторожно погладил свою ассистентку по тыльной стороне ладони.

— Уна?

Она вздрогнула всем телом и открыла глаза, инстинктивно схватившись за его руку.

— Это я. Извини, что разбудил. Я хотел тебя осмотреть.

— Не надо, — смутилась она и натянула свободной рукой одеяло до самого подбородка. — Меня уже осмотрела Роуза.

— А теперь осмотрю ещё и я, — тоном, не терпящим возражений, сказал Ячер.

Лунара мгновенно залилась краской и просипела:

— Я не могу показать. Это на животе…

— Прикрой низ одеялом, а верх — подолом сорочки. Если ты считаешь, что я накинусь на тебя и буду лапать, можем позвать свидетелей.

— Не надо свидетелей, — жалобно попросила Уна, казавшаяся теперь младше и миниатюрнее, чем была, хотя куда уж?

Она завозилась под одеялом, и вскоре его край медленно пополз вниз, обнажая сначала пену белого отделанного кружевом подола, а потом узенькую полоску светлого живота с аккуратной ямочкой пупка посередине.

— Я свет зажгу, — сказал он и поднялся с постели.

Разумеется, верхнего света не хватило, пришлось тащить из манипуляционной лампу, но Ячер делал это уже спокойно, без разрывающей грудь паники.

Всё не так страшно. Пятна не очень большие. С другой стороны — она девушка. Ячер вдруг осознал, что за все месяцы существования госпиталя у них ещё не было ни одной пациентки. А вдруг женский организм хуже справляется с ядом⁈ А вдруг он повлияет на возможность иметь детей?

В голове роились десятки вопросов, и Ячера начало раздирать на части, каждая мысль словно тянула за собой и не давала сосредоточиться на другой.