Стерва, конечно, но ему какое дело? Ему с ней детей не воспитывать. Сочувственно махнув на прощание Кеммеру, которому в подчинённые досталась худшая из Болларов, комцель вышел на улицу.

Луна светила ровно и ярко. В морозном воздухе вокруг неё образовалось перламутровое гало, и несколько минут Ячер просто наслаждался красивой зимней ночью, забыв обо всех делах. Налюбовавшись, наконец сел обратно в мобиль и отдал Плёзу приказ:

— А теперь во дворец.

Дежурство пятнадцатое

Третье декабриля. Вечер

Хейлар Ячер Сальтен Вильдер Скадт

Несколько месяцев назад, когда Ячер только загорелся идеей сделать отдельный госпиталь, выбить финансирование никак не получалось.

Он катался в Имперскую Канцелярию, где его кормили обещаниями обязательно донести предложение до Асавида — члена Синклита, отвечающего за здравоохранение. Разумеется, клерки даже в носу ковырялись медленно, поэтому в один из дней Ячер не выдержал и внаглую прорвался на встречу, на которую его никто не приглашал. А вот императора туда очень даже приглашали, поэтому оба, мягко говоря, удивились незваному гостю.

Другой бы на месте Ячера смутился или отступил, но он так горел идеей, что заставил обоих себя выслушать. А когда его наконец-то выслушали, все организационные вопросы внезапно начали решаться с неимоверной скоростью. Казалось бы, прокладки в виде десятков чиновников нужны как раз для того, чтобы император и министры могли не забивать головы всякой ерундой, а делегировать её туда, где ею будут с чувством заниматься. В прямом и переносном значении. Но в итоге оказалось, что Канцелярия существует как бы сама по себе — создаёт для самой себя работу и регламенты, героически с ними справляется, а на ту самую ерунду, ради которой её и создавали, времени у неё не остаётся.

В общем-то, это не важно. В итоге всё разрешилось наилучшим образом, а Ячеру доверили командование целительским корпусом — независимым медицинским подразделением, не подчиняющимся ни одной военной части. Это было одним из условий, потому что подчиняться он не умел и не любил, предпочитал устраивать тиранию на отдельно вверенном ему участке, а от мысли, что пришлось бы отчитываться какому-нибудь вояке с интеллектуальной гибкостью рельсы, даже подташнивало.

Идея с симпозиумом, на котором целителям представили новые способы избавления от яда и объяснили вредоносность волосков, тоже принадлежала Ячеру. Он считал большой недоработкой, что у военных есть общие совещания и съезды, а у врачей — нет. Им же ведь тоже надо опытом обмениваться.

Именно тогда император сказал, что в случае научного прорыва или просто дела чрезвычайной важности Ячер может приехать к нему лично в любую ночь. Этим приглашением комцель сегодня и собирался воспользоваться.

Император ему нравился — мужиком он был умным, образованным, хватким, но при этом простым в обращении, язвительным и с отличным чувством юмора. Рядом с ним Ячер себя ощущал куда свободнее, чем рядом с собственным дедом. И вёл себя соответственно, то есть в выражениях не стеснялся, слова особо не подбирал, не подхалимничал и говорил всё как есть. Такая манера императору была по душе, поэтому с его стороны отношение к комцелю тоже было самое доброжелательное.

Встреч с императором Ячер обычно не боялся, а скорее даже предвкушал их, как предвкушают разговоры с интересными собеседниками. Однако сегодня атмосфера во дворце стояла тяжёлая, напряжённая. У стражников-гвардейцев был такой вид, будто они кевредовые ломы пытаются держать ягодицами. Короче, сосредоточенные и серьёзные.

— Его Величество сегодня не принимает, — угрюмо сказал стражник, дежуривший у ворот.

— У меня особое дело, — принялся объяснять Ячер. — Как командир целительского корпуса я прибыл доложить о жизненно важном открытии. Посмотрите, пожалуйста, в документах или списках, для меня должно быть исключение, — вежливо попросил Ячер, и стражники действительно зарылись в бумаги, нашли его фамилию и долго рассуждали — действует ли исключение на сегодняшнюю ночь или нет?

— Так целитель же… Мало ли что, может, он там нужен, — вопросительно посмотрел младший стражник на начальника смены. — Мы его сейчас не пустим, а потом окажется…

Поразмыслив, начальник смены согласился. Обыскал Ячера, хотел хоть что-нибудь отобрать, но вот досада — ничего у него не было, даже ремня. Не пуговицы с халата же сдирать? Так и не найдя, к какому месту приложить должностное рвение, начальник смены всё же пустил комцеля на территорию дворца. Разумеется, пешком.

Подняв меховой воротник пальто, Ячер шёл по парковым дорожкам, периодически поглядывая на красавицу-луну. Интересно, если бы богиня приняла образ женщины, какой бы она стала? Почему-то подумалось, что такой, как Уна. Строгой, рассудительной, но доброй и сочувствующей.

Вторую луну, рыжеокую Танату, было не видно, и это радовало. Как и другие полуночники, Ячер не любил её свет. Всё же он предназначался для драконов, её сыновей. А полуночники — дети Гесты.

Лица касались ласковые лучи, и по дороге к парадному входу Ячер наполнялся магической энергией и силой.

Войдя в здание дворца, он доложил о себе и принялся ждать. Вскоре за ним пришёл личный ночной секретарь Его Величества, строгий ноблард с тяжёлым взглядом и огромным терпением.

Пеннар Первый принял гостя в примыкающей к своему кабинету приёмной.

В недра самого кабинета пускали лишь самых близких и избранных, к которым Ячер, понятное дело, не относился и относиться не мог. Зато не в тронном зале, что уже хорошо. Там император предпочитал отчитывать верноподданных с высоты своего трона, для чего в зале была создана специальная акустика.

Император недовольно посмотрел на Ячера, и сразу стало понятно, что хоть его и пригласили в приёмную, но радоваться этому было несколько преждевременно.

— Хейлар, ты вот что мне скажи… почему я о таком важном открытии узнаю не от тебя, моего ставленника, а от заносчивой сикилявки Эвы Боллар? С каких это пор она у нас стала вестницей?

— Лунной ночи, Ваше Величество. Так уж вышло. Посыльного у меня нет, Плёз, которого я послал к Боллару за подмогой, уснул в процессе выполнения миссии, помощь так и не пришла, а я был совсем капельку занят, оперируя. Нет, если вы настаиваете, я в следующий раз всё брошу и поеду с докладом, но на тот момент мне показалось, что лучше всё же спасать пациентов. Заметьте, проявил патриотическое рвение, позаботился о том, чтобы семьям из казны не выплачивали потом компенсации. Сэкономил бюджет.

Император хмыкнул вполне дружески:

— Поговори у меня тут, экономщик. Столько денег, сколько в твой госпиталь, я давно ни во что не вбухивал, а тебе всё мало.

— Мало. Вот штатная единица посыльного у нас не предусмотрена, а он нужен, — воспользовался случаем Ячер. — И потом, результаты-то есть. В последние ночи — и вовсе прорывные.

— Об этом я уже знаю, но расскажи-ка мне свою версию событий, — попросил император, жестом приглашая гостя сесть за стол, где его уже ожидала чайная пара из прекрасного фарфора с зелёными вензелями.

Изумрудный — традиционный цвет императорской семьи, под стать цвету их глаз. Даже у немолодого и практически седого Пеннара Первого они горели зеленью.

Обычно у полуночников глаза голубые, зелёные встречаются довольно редко. А карие — лишь у полукровок с большой долей крови полуденников, но даже у таких они всё же светлые, ореховые или янтарные. Говорят, что это свет Гесты откладывает отпечаток на внешность, но Ячер придерживался куда более научной теории. Практически все виды ночных животных не нуждались в защите от солнца, поэтому кожа и мех у них были светлые.

Изумрудный цвет, ещё называемый королевским зелёным, присутствовал также и в оформлении комнаты. Дорогущие шёлковые обои с ненавязчивым растительным орнаментом и вышитым во всю стену гербом Лоарельской Империи, мебель из тёмной древесины с интересным зеленоватым отливом, даже мясистые фикусы, стоящие по углам — всё сплеталось воедино в лаконичную элегантность, которая стоит гораздо дороже любой позолоты.