— Зунада.
— Хамло́р, — отзеркалила она, торжествующе просияв.
— Сама придумала или кто подсказал? — заинтересовался он.
— Сама. Говорю же, уснуть не могла.
— Так приятно, что в одиночестве своей постели ты думала не о женихе, а обо мне, — весело отозвался он, с мальчишеским удовольствием наблюдая, как она сощуривается, явно подбирая слова, чтобы ответить колкостью.
А ведь раньше она бы наверняка промолчала и показала бы лишь ледяной пустой фасад, который продемонстрировала сегодня нобларине Кентан.
— Знаешь, Хейлар, очень сложно всерьёз воспринимать слова человека, приходящего на работу без штанов, — наконец с улыбкой проговорила Уна и нырнула обратно в медкарты.
Об отсутствии штанов он, честно говоря, забыл и теперь немного даже смутился.
Туше.
Пока Уна занималась медкартами и приказом, Ячер вернулся к себе, чтобы хлебнуть зелья. Без него он мог по рассеянности забыть, насколько его выбесили претензии самки будильника, а с ним — точно будет в фокусе. Да и штаны всё же не мешало надеть. Он, конечно, великолепен даже в одном халате и тапочках на босу ногу, но не все окружающие этого великолепия заслуживают, так что нечего баловать их без причины.
Поднявшись к себе, он разделся, хлебнул зелья, немного размялся, разгоняя по мышцам кровь, а затем подошёл к турнику и подпрыгнул, повиснув на нём и чувствуя, как растягивается позвоночник.
До чего же приятно!
Ячер глубоко вздохнул и принялся подтягиваться, чувствуя, как в теле начинает бурлить энергия.
Нужно всё же собрать второй турник, лежащий в шкафу кабинета, и установить его рядом с первым. Тогда можно будет делать упражнения на брусьях, благо высоты потолка хватает.
Он сделал выход силой, а затем встал над турником в горизонтальную планку, держа ноги строго параллельно полу.
Раз, два, три… семь, восемь, девять…
Мышцы приятно заныли от усилия. Ячер глубоко напряжённо дышал, чувствуя, как руки начинают легонько подрагивать. На счёт двадцать он расслабленно ухнул вниз, а потом сделал серию подтягиваний с узким хватом, держа ноги уголком и как можно активнее напрягая квадрицепсы. Вскоре и плечи, и бёдра горели приятным огнём.
Надолго оставлять Уну было нельзя, поэтому он уложился в двадцать минут — сделал самые сложные упражнения без секунды передышки. Надо заказать пояс с утяжелителями. Будет побольше нагрузки, а то к своему собственному весу он давно привык.
После тренировки Ячер быстренько принял душ и привёл себя в порядок, надел свежую рубашку и поверх неё — чистый халат. Тот, в котором он пришёл, куда-то делся. Может, он его машинально кинул в кучу с грязным бельём?
Ладно, уже неважно. Главное — штаны не забыть.
Спускаясь вниз, Ячер задумался: сначала совершить набег на столовую и раздобыть еды или вкрутить Плёзу в затылок причитающийся болт? И заодно отправить с ним письмо Десару? Чудотворные начальственные лещи обычно давали эффект: где-то на протяжении пары часов после получения очередного втыка Плёз мог делать что-то нормально. Жаль только, что эффект был краткосрочным. Но в целом, доехать до СИБа и отдать письмо хватит, а дальше пусть хоть сгинет…
Ячер, может, и поехал бы сам, но не факт, что днём Десар будет на месте, лень его искать. Да и не хотелось мотаться в город дважды — сначала к нему, а потом в резиденцию Императора. Можно было бы отложить письмо до вечера, но Ячер прекрасно себя знал: что отложено, на то положено. В общем, чем дольше откладывается дело, тем выше риск, что оно не будет сделано никогда.
Да и заезжать в центр города, чтобы увидеть Десара или Эрера лично — здоровенный крюк, а у него на руках пациенты, которых надолго не оставишь. А вдруг сибовцев не будет в отделении? Вдруг они на задании? Тогда поездка получится бесполезной.
И вообще, этот засранец Плёз выспался в каптёрке у Боллара, пусть теперь немного поработает.
Но сначала всё же нужно заглянуть в столовую. Уна ведь тоже голодная…
При одной мысли об ассистентке настроение поднялось.
Как она приложила эту дамочку! И при этом — настолько изящно, что та наверняка до сих пор не может понять, издевалась Уна или говорила всерьёз. Нет, это какое-то особое искусство владения вежливостью как оружием. Сам Ячер так не умел — его сарказм был очевиден даже слепым и глухим, потому что сочился в том числе сквозь не предназначенные для этого отверстия.
Зайдя в столовую, он направился к столу, на котором обычно оставляли дневные перекусы для дежуривших целителей, и принялся выбирать лучший бутерброд. Чтобы хлеб был свежий, овощи аккуратно нарезаны, солёная рыбка не заветрилась, а кусочек сыра не выглядел так, будто его облизывали дикие блейзы, причём ещё на прошлой неделе.
К сожалению, такого бутерброда в наличии не было, поэтому Ячер сам собрал два новых — поприличнее — и торжественно возложил их на чистую тарелку. Донорские останки остальных бутербродов горкой складировал на свою тарелку, а бесхозный кусок рыбы закинул сразу в рот.
Пока шёл до своего кабинета, снова столкнулся с дамочкой, только на этот раз жевал. Рядом не было Уны с её рапирой вежливости, так что в бой он мог пустить лишь острую шпагу сарказма, но сделать это с набитым ртом было крайне затруднительно.
— Комцель, нам нужно переговорить, — заявила дамочка, и Ячер не придумал ничего лучше, чем сохраняя с представительницей элиты лоарельского общества напряжённый зрительный контакт, наклониться над своей тарелкой и прямо ртом подхватить с неё кусок истерзанного бутерброда и начать жевать его, позволяя куску влажного хлеба торчать изо рта, а соусу размазываться по подбородку.
Дамочка издала странный звук, больше всего напоминающий икание пупком, и приняла стратегически правильное решение отвалить. Развернулась на пятках и истерично умчалась обратно в палату к своему мальчику-умиральчику. Довольный Ячер подумал, что с дедом тоже надо опробовать подобный трюк. Только в качестве блюда взять какое-нибудь рагу с подливой, чтобы ещё и на рубашку капало… Гениально! Главное — запомнить. Дед, возможно, наконец-то признает Ячера умственно неполноценным и тоже отстанет.
Неимоверно воодушевлённый, он вошёл в кабинет, всё ещё не доев кусок хлеба, шевелящийся у него под носом в такт радостному жеванию. Когда Уна вскинула на него взгляд, он уже прожевал, широко улыбнулся и поставил перед ней тарелку с самыми эстетически прекрасными бутербродами, которые только видел этот кабинет.
Она молча достала из кармана форменных брюк платок и вложила его в освободившуюся руку Ячера:
— Вытри соус с лица.
— Даже не подумаю! Это лучший камуфляж. Как только я наношу его на лицо, меня перестают замечать всякие высокородные стервы. Пожалуй, так и буду ходить до вечера.
Изящные губы Уны изогнулись в неодобрительной улыбке, она забрала платок обратно и сама вытерла им лицо Ячера, для чего ей пришлось подняться с места и привстать на цыпочки.
— Ты только что меня обнормалила и обезоружила, — обвинительным тоном заявил он, хотя уворачиваться не стал. — Теперь я проиграю словесный бой с бледнолицей стервой.
— Сильно в этом сомневаюсь. А выставлять себя дураком не очень полезно для карьеры, — проговорила Уна, аккуратно застёгивая пуговицу на его халате. — Говорят, что трон унаследует принц Ардан, а значит, однажды нобларина Кентан станет тёщей императора. И ссориться с ней не очень разумно, ведь жениться ты не собираешься, а дуракам никто не платит настолько высокое жалование, чтобы хватало на оплату налога на безбрачие.
— У меня есть другой отличный план, — заговорщически поделился Ячер. — Дерзко сдохнуть молодым, задолжав казне сотни тысяч арчантов налогов. Пусть выкусят!
Уна лишь вздохнула.
— Приказ я уже подготовила, однако на подпись тебе пока не дам. Остынь немного. И она пусть остынет. Я с ней поговорю, и мы найдём решение, при котором ты сможешь вылечить Гвеллайна, не уронив при этом достоинства.
— Я думал, что в этой войне ты на моей стороне, — насмешливо укорил Ячер.
