— Что вы сказали? — переспросил он. Спангенберг не одобрял присутствие гражданских на военных судах, особенно таких, как Брим, который, по слухам, много лет назад прошел через трибунал.

— Мы гадали, почему вы приказали кораблю сменить курс, коммандер, — бесстрастно заявил Брим. — Мы полагали, что идем на выручку императору Онраду.

— Как, закст подери, вы об этом узнали? — потребовал ответа Спангенберг.

— То, как мы узнали, коммандер, не имеет значения, — твердо ответил Брим. — Важен лишь тот факт, что вы отвернули от Хефдона в то время, как каждый тик критически важен для спасения Онрада. — Он нахмурился. — Когда, сэр, вы намерены вернуться на прежний курс?

Спангенберг почувствовал, как в нем закипает гнев.

— Как вы смеете допрашивать меня? — прорычал он. — Я капитан этого корабля, и не смейте об этом забывать

— Я прекрасно осведомлен о вашем положении на борту «Мщения», коммандер, — ответил Брим, глядя Спангенбергу прямо в глаза. — И с каждым мгновением, что мы остаемся на этом курсе, вы всё сильнее усложняете спасение нашего императора.

— С этим покончено, — заявил Спангенберг и попытался изобразить пренебрежительный жест. — Император только что лично запретил любые попытки спасения. Он считает риск чрезмерным, и я с ним согласен.

— Коммандер Спангенберг, — произнес Брим с нескрываемым недоверием, — вы действительно намерены просто… улететь, когда еще есть реальный шанс спасти всех на том корабле? Не могу поверить, что вы способны на такое.

— Послушайте, Брим, — прорычал Спангенберг, окончательно теряя терпение, — еще одно слово, и я велю вышвырнуть вас с мостика. Не забывайте, что вы здесь всего лишь пассажир и обязаны подчиняться моим приказам.

— Во имя сальной бороды Вута, коммандер, — запротестовал Брим, — нельзя просто дать этим людям погибнуть, когда есть возможность вытащить их. Вы совершаете убийство, самое обыкновенное убийство, и сами это знаете.

— Я действую строго в рамках своих полномочий, Брим, — огрызнулся Спангенберг. — Такова воля императора: я не должен рисковать своим кораблем.

Внезапно лицо Брима стало сосредоточенным.

— А не в том ли дело, коммандер, что ни вы, ни кто-либо из вашего экипажа не способны перевести корабль в ручной режим? — тихо спросил он. — Именно это вас гложет?

Спангенберг почувствовал, как призрачные ледяные пальцы сжали ему горло. Откуда этот Брим узнал? Неужели этот старый мерзавец как-то пронюхал правду о его квалификации рулевого? О том, что он носит заветную Крылатую комету военного пилота, хотя на самом деле его выперли из летной школы? О том, что после выпуска он взломал компьютеры академии и вписал себе липовые баллы? И теперь… он проклинал свою удачу. Он вызвался в этот поход только потому, что это был совершенно рутинный рейс, а ему позарез нужны были часы командования для следующего повышения. До сих пор корабль шел по маршруту сам, как и планировалось, и Спангенберг не собирался ничего менять так близко к цели. Даже ради императора.

— Брим, — процедил он сквозь стиснутые зубы, — я больше не потерплю ваших оскорблений. Немедленно покиньте мостик. Вы и ваш слуга объявляетесь под арестом в своих каютах до моего особого распоряжения. Понятно?

Брим не шелохнулся. В его суровых глазах внезапно вспыхнул такой огонь, что Спангенбергу стало по-настоящему страшно.

— Коммандер Спангенберг, — властно приказал он. — Мы приступаем к спасательной операции. Немедленно!

В этот миг Спангенберга захлестнула волна паники.

— Вы… вы что, угрожаете захватить управление? — потребовал он ответа, и голос его сорвался.

— Именно так, — тихо сказал Брим, направляясь к левому пульту рулевого. — Мы оба знаем, что автоматика не справится в тех условиях, которые ждут нас в окрестностях Хефдона. Так что либо за штурвал сядете вы, либо я.

Стало ясно, что Брим действительно намерен забрать командование. Это стало последней каплей. Спангенберг запаниковал.

— Мятеж! — проблеял он и ударил по кнопке внутренней тревоги. — Стража! На помощь! Нападение на мостик!

Сирены оглушительно завыли, и на мостик ворвались бойцы службы безопасности, на ходу выхватывая бластеры.

— Где? Кто? — в замешательстве выкрикнул один из них.

— Вот эти… гражданские! — крикнул Спангенберг, тыча дрожащим пальцем в сторону Брима и Барбюса. — Немедленно в карцер их! Они пытались захватить пост рулевого!

— Коммандер! — воскликнул шеф, сбрасывая сигнал тревоги на консоли Спангенберга. — Вы же указываете на адмирала Брима и шеф-сержанта Барбюса!

— Мне плевать, кто они такие! — завизжал Спангенберг. — Уберите их с мостика, пока этот его громила на кого-нибудь не напал!

— Но, коммандер… — начал было шеф.

— Всё в порядке, шеф, — спокойно перебил Брим. — Вы обязаны подчиняться приказам. — Затем он повернулся к Спангенбергу. — Но вы, коммандер, еще горько об этом пожалеете. Там, в космосе, — наш император.

Он поднял руки в знак того, что сдается, но так и не отвел гневного взгляда от глаз Спангенберга.

— В карцер их. Живо! — проорал Спангенберг, отворачиваясь и сжимая кулаки. — И выбросьте этот закстов ключ!

Лишь когда обоих увели вниз по кормовому трапу, его дыхание хоть немного пришло в норму. Но даже тогда он ловил себя на том, что непрестанно скрежещет зубами, как ни старался остановиться.

Потянулись томительные часы. Спангенберг беспомощно наблюдал, как на консоли тикают циклы, которые на притихшем, потрясенном мостике казались стандартными годами. Его худшие опасения подтвердились: «Мщение» осталось в окрестностях Гиммас-Хефдона в полном одиночестве, и вряд ли это изменится до самого взрыва звезды. До того, как Брим явился на мостик, Спангенберг был в своем праве, благоразумно продолжая путь к Авалону на автопилоте. Но теперь это самое благоразумие будет отдавать самым позорным трусом, какой только можно вообразить. Он с отвращением покачал головой. Если бы он мог, если бы у него был хоть какой-то талант к пилотированию, он бы с радостью отключил автоматику и сам попытался провести спасение, лишь бы избавиться от гнетущего чувства вины. Но он не мог. Буквально. Он был беспомощен. Что же делать?

— Э-э, капитан?..

Вздрогнув, Спангенберг глянул влево. Раймер смотрел на него со своего поста так, словно капитан был наполовину взведенной космической миной.

— Да? — отозвался он.

— Капитан, — нерешительно начал Раймер, — адмирал Брим, скорее всего, смог бы провести спасение… если бы вы ему позволили, конечно.

— Брим? — переспросил Спангенберг.

— Так точно, сэр, — быстро ответил Раймер. — Я не раз летал под его началом много лет назад, еще в прошлую войну. В то время он был лучшим рулевым империи.

— Прошлая война была почти поколение назад, Раймер, — проворчал Спангенберг. — Старые навыки сегодня мало что значат.

— Сомневаюсь, что вы заглядывали в его личное дело, когда он поднялся на борт, коммандер, — тихо сказал Раймер. — Если бы заглянули, то увидели бы: он возвращается домой после испытаний экспериментального корабля на заводе Шеррингтона на Родоре. Такой природный дар, как у него, с годами не тускнеет.

— Он хорош, — подтвердил лейтенант Джарвис Фахид с поста навигатора. — Моя мать служила с ним на «Свирепом» и клянется, что он уже тогда был великим рулевым.

— Да, капитан, — поддержал офицер-инженер с пульта систем, — я был на борту «Звездной ярости» Шеррингтона, когда он…

— Хватит! — выкрикнул Спангенберг, чувствуя, как голова идет кругом. — Тишина на мостике!

Внезапно весь его мир начал рушиться. Пусть по закону он был вправе продолжать курс на Авалон, но после стычки с этим заносчивым Бримом кто-нибудь обязательно начнет задавать вопросы. И когда это случится, его липовая Крылатая комета не просто всплывет на свет — это поставит крест на его карьере и, скорее всего, обеспечит ему срок в имперской тюрьме. Словом, ему конец, так или иначе. Вдобавок ко всему, мысль об обреченном императоре и его экипаже, запертых на планете, которой осталось существовать считанные часы, была уже выше его сил. Пусть он липовый рулевой, но он не убийца, что бы там ни говорил Брим!