Достаточно упомянуть динамику развития подошвенного рефлекса плодов, который у нас более известен как феномен Бабинского. Суть этих познавательных опытов над плодами довольно проста. Ещё живому плоду щетинкой раздражают подошву стопы и фиксируют реакции пальцев. Они могут быть направлены в сторону подошвы или в тыльном направлении. Оказалось, что у 2-месячных плодов первоначально происходит подошвенное сгибание пальцев, а через несколько минут — медленное тыльное. У 3-4-месячных плодов стимуляция вызывает тыльное сгибание пальцев, которое сочетается с подтягиванием ноги и веерообразным расширением пальцев. В возрасте 4—6 мес. проявляется тыльная реакция, затем веерное движение пальцев, переходящее в подошвенное сгибание. У 7-8-месячных плодов и новорождённых можно вызвать как тыльное, так и подошвенное сгибание пальцев с превалированием последнего. Вполне понятно, что этот рефлекс первоначально отражает сенсомоторную реакцию созревших нейронов одного сегмента спинного мозга. По мере развития плода и дифференцировки нейронов реакция распространяется на несколько сегментов спинного мозга, а к рождению включаются и созревшие центры продолговатого и заднего мозга.
Следует уточнить, что нормальный сгибательный рефлекс, свойственный взрослому человеку, развивается только после того, как ребёнок начинает ходить. Это показывает необходимость включения в развитие подошвенного рефлекса и пирамидных путей управления движением. Под этим названием понимают прямые связи моторных отделов коры с двигательными нейронами спинного мозга. Существует ещё и экстрапирамидный путь, который начинается в подкорковых центрах переднего мозга.
Этапность рефлекторной активности плодов отражает созревание спинного и головного мозга. М. Минковский очень прозорливо выделил основные фазы этих событий, которые характерны как для формирования простейших подошвенных рефлексов, развития сенсорных систем, так и для становления центров сознания человека.
Первая фаза эмбриональных нервно-мышечных реакций приходится на 2—3 мес. Это означает, что до 3 мес. развития происходят спонтанные миогенные сокращения, которые замещаются первичными реакциями на возникновение нервно-мышечных контактов. Такие события ещё называются дифференцировочными, поскольку связаны с формированием первичного аппарата нервно-мышечных связей. Вторая фаза носит название ранней спинальной и продолжается с 3-го по 4-й месяц развития. В это время простейшие реакции кожи и отдельных конечностей объединяются через связи спинного мозга и выглядят как согласованные движения. Третья фаза называется тегментно-спинальной и означает вовлечение в общую реакцию на раздражение продолговатого и заднего мозга. Она продолжается с 4-го по 6-й месяц развития и отражает появление центральных механизмов интеграции движений зародыша. Четвёртая фаза названа М. Минковским паллидо-рубро-церебелло-тегментно-спинальной. По сути дела, это период от 7-го месяца развития до рождения, показывающий, что в двигательную активность вовлечено много мозговых структур, но не кортикальные образования.
Любопытно отметить, что М. Минковский выделил четыре фазы созревания нервно-мышечной системы управления движением уже после рождения. Пятая фаза начинается сразу после рождения и продолжается всего несколько недель. Он назвал её кортико-субкортико-спинальной, что означает начало включения корковых нейронов в двигательные акты ребёнка. Шестая фаза охватывает период до двух лет и означает превалирование в кортико-субкортико-спинальной системе подкорковых структур. Только седьмая и восьмая фазы являются периодами полноценного включения неокортекса в работу двигательно-моторного аппарата.
Следовательно, до рождения никакого осмысленного восприятия внешнего мира у ребёнка просто нет. Более того, до двухлетнего возраста говорить даже об участии кортикальных нейронов в формировании поведения можно лишь с большими оговорками, что будет рассмотрено в последующих главах книги. Все насущные проблемы новорождённого решаются за счёт заднего, продолговатого и среднего мозга с подключением на поздних этапах плодного развития базальных ядер переднего мозга.
В плодный период неторопливо развиваются как неокортекс, так и лимбическая система мозга человека, отвечающая за врождённые формы видоспецифич-ного поведения. С ней же связаны регуляция пищевого и полового поведения, а также получение инстинктивно-гормональных удовольствий. Лимбическая система дифференцируется намного раньше неокортекса, поскольку представляет собой наиболее древний комплекс центров, регулирующий инстинктивные формы поведения. Это довольно печальная история, так как плод большую часть онтогенеза не только ничего не понимает, но и не осознаёт самого себя. Он не может насладиться простыми радостями врождённых инстинктов, которые формируются намного позднее его спонтанной двигательной активности. Материального субстрата даже для этой древнейшей системы регуляции врождённых форм поведения долгое время просто не существует. Так, прекомиссуральная перегородка, входящая в состав лимбической системы, формирует основные ядра только между 15-й и 16-й неделей развития, а окончательное созревание структуры наступает в поздний плодный период (Brown, 1983). При этом дифференцировка большинства ядер перегородки требует сенсорной активации, которая достигается образованием связей между её нейронами, гиппокампом и терминальной полоской лишь после 12 нед онтогенеза.
Среди древнейших подкорковых центров следует отметить амигдалярный комплекс. Его функции часто связывают с агрессивным поведением, которое является результатом инстинктивно-гормональной активности лимбической системы человека. В этом сложном и многокомпонентном ядре особое значение имеет кортикобазальная группа центров, начинающая свою дифференцировку к 10-й неделе развития. Только к 18— 24-й неделе лимбический комплекс достигает топографической дифференцировки, напоминающей мозг взрослого человека.
Следует особо подчеркнуть, что ни о каком интеллектуальном развитии и осознанных движениях речь долгое время не идёт. В спинном мозге всего-навсего формируются межсегментарные нейральные связи, которые совпадают по длине с позвонками, но сдвинуты из-за корешков спинномозговых нервов. Созревание состоит в образовании межнейронных связей и пробной генерации электрохимической активности моторных, вставочных и сенсорных нейронов. Открытая в уже упомянутых итальянских опытах и современных наблюдениях двигательная активность эмбрионов непроизвольна и отражает механизмы развития, а не общение с персонажами архаичных культов. Случайные движения являются следствием формирования избыточного числа сенсомоторных связей и усилены дружеским каннибализмом конкурирующих нейронов. Тривиальные явления установления межнейронных, моторных и сенсорных связей дают бесконечный повод для дорогостоящих консультаций. Умелый паразитизм на доверчивых дамах служит безопасным источником обогащения для нейролингвистов, психологов, шаманов и модных шарлатанов.
В основе бытового и околонаучного надувательства лежит множество способов толкования реакции эмбрионов и плодов на внешние раздражители. Обычно для таких фокусов используют звонкие колокольчики или одухотворяющую музыку. Звуки генерируют около живота матери, а затем фиксируют движение рук плода к голове. Громкий звук, конечно, достигает плода, поскольку колебания воздуха передаются через кожу, мускулатуру и матку в околоплодные жидкости. Однако оценить гармонию классических музыкальных произведений зародыш может примерно так же, как и полностью погружённый в ванну человек, предварительно напяливший на голову два дырявых баскетбольных мяча. Вполне понятно, что для доказательства понимания музыки движения плодов не подходят. Такие движения совершаются регулярно по физиологическим причинам, обусловленным созреванием как центральных, так и периферических нейрональных цепочек сенсорных и двигательных нейронов.
Вместе с тем самым существенным препятствием для восприятия звуковых сигналов плодами даже на поздних сроках развития следует считать незрелость слуховой системы. Сразу после рождения мы видим непроизвольные реакции на резкие колебания воздуха, которые больше действуют через соматические рецепторы. Только через несколько недель после рождения заканчивается образование основных связей слухового пути на уровне ствола мозга. Это событие отмечается появлением реакции слежения ребёнка за источником звука. Даже эта реакция обычно связана со слухом лишь частично. Таким образом, наш экспериментатор, лежащий в ванне с двумя мячами на голове, оказывается, к сожалению, ещё и глухим.
