Теперь кратко рассмотрим особенности развития пороков и отклонений поведения в каждой из условных систем родительского воспитания. В первом варианте педагогического подхода вероятность появления гения крайне низка. Это не означает, что при помощи родительских денег и связей из этих детей не будут быстро изготовлены «гениальные» безголосые певички, дизайнеры одежды и «великие» режиссёры. Бездарности с деньгами и связями процветают во всех социальных системах с одинаковым краткосрочным успехом. Речь идёт о реальных талантах, которые оставляют после себя как убогие поделки и продукты дефекации, так и великие памятники науки и культуры. Для условий их появления необходимо заставить неокортекс работать вопреки желаниям лимбической системы. Сделать это в условиях изобилия крайне сложно, а зачастую и невозможно. Единственным мотивом, могущим мотивировать неокортекс, является мечта о глобальной доминантности. К сожалению, эти мечты возникают слишком поздно для получения полноценного образования и воспитания.

По этой причине страстные, но жалкие попытки про-доминировать над остальными гоминидами оказываются не очень удачными или просто позорными. Результатом становится вечная внутренняя неудовлетворённость и скрытое ощущение своей обеспеченной бездарности. В этой ситуации пороки остаются теми же плодами эмоциональной реализации страстей лимбической системы. Пока есть следы половых гормонов, они реализуются в виде беспредельной полигамии, бесконечных внешних способов наркотического отключения мозга или детской доминантности. Она может реализоваться в попытках стать главным бабуином, построить самый большой фаллический символ на планете или заняться религиозной философией. Последняя отлично оправдывает как врождённую бездарность, так и впустую растраченный природный талант.

При втором педагогическим варианте выращивания детёнышей ситуация более перспективная. Если выраженный талант у ребёнка присутствует, то родители стараются уничтожить его любыми доступными методами. Это связано с тем, что конструкции головного мозга детей и родителей заметно различаются и, как следствие, интересы не совпадают. Взрослые «опытнее и лучше знают жизнь», что позволяет им успешно губить любые таланты в самых первых их проявлениях. Этот волюнтаризм родителей является одной из основных причин возникновения пороков во втором варианте воспитания. Самым быстрым педагогическим успехом такого подхода становится тотальный обман родителей и всех остальных обладателей развесистых ушей. До раскрытия мелких надувательств обычно проходит несколько лет, что позволяет отлично закрепить выработанный социальный инстинкт на долгие годы. Иногда этот навык сохраняется на всю жизнь и успешно передаётся следующему поколению.

Кроме социально выгодной лжи, значительное внимание уделяется созревающему неокортексу. Если возникает детерминированная мозгом увлечённость, то появляются равные шансы для проявления творческого или криминального таланта. Вполне понятно, что творчество в уголовной деятельности реализуется чаще, поскольку она лучше детерминирована биологией приматов и незатейливой лимбической системой. Таким образом, пороки второго варианта воспитания реализуются чаще и максимального уровня достигают при взрослении. Это происходит под влиянием приличного образования и воспитания, которые используются для решения незатейливых биологических задач.

Наиболее простой вариант проявления пороков мы имеем при естественно-биологическом воспитании. В их состав легко и рано включаются все перечисленные выше, но с одной особенностью. Их осуществление происходит по самым простым биологическим законам, мало совместимым с социальными ограничениями большинства гоминидных сообществ. Бескомпромиссное и не отягощённое социальными инстинктами подчинение лимбической системе обычно принимает наиболее тяжёлые асоциальные формы. Тем не менее пороки, возникающие даже в такой среде, могут быть довольно рафинированными, если прикладываются творческие усилия для их совершенствования.

Если таланты и гении редки, то самые изысканные и осуждаемые любым сообществом человеческие пороки проявляются намного чаще. Они возникают всегда и совершенно независимо от образования, воспитания и достатка. При этом пороки порицаются, преследуются и часто являются поводом для летального искусственного отбора. Для профилактики доминирования лимбической системы ничего не помогает, а каждое новое поколение с задором и удовольствием предаётся самым осуждаемым занятиям. Устойчивость персонального порокообразования очень велика. Большинство мировых религий и теологических учений помельче тысячелетиями не могут справиться с сомнительными увлечениями человечества. При этом служители культов сами часто становятся как носителями, так и проповедниками множества пороков. Грехи у людей появляются вполне самостоятельно, без назойливых проповедей и поучительных примеров. Они приносят незатейливую радость, восторг, а часто и глубокое удовлетворение.

Эти простейшие рассуждения приводят нас к биологической естественности пороков и искусственности их социального отрицания. Иначе говоря, искусственный отбор в социальных системах гоминид направлен против тайнопроцветающих пороков, которые возникают из-за особенностей эволюционного происхождения нашего мозга. Так, почти неизвестны ужасные грехи гоминид, которые могли бы появиться благодаря нео-кортексу. Зато лимбическая система может порадовать нас всеми цветами самых изысканных пороков. Дело в том, что неокортекс обязательно используется лимбической системой как вспомогательный инструмент. Он дополняет, планирует и изобретательно украшает любое безобразие столь же замысловато, как и находит приемлемые оправдания для злодейств. В этом случае неокортекс работает в рамках биологических задачек и не чувствует никакого дискомфорта. По сути дела, порок становится формой быстрого достижения личных биологических результатов за счёт сообщества. Отсюда как осуждение, так и привлекательность. Глубинная суть общей приятности пороков кроется в экономии предполагаемого расхода энергии мозга и полной оправданности произошедших событий.

Следует отметить, что существуют огромные особенности индивидуальной организации мозга, которые сказываются как на масштабах пороков, так и на плодах осмысленного творчества. Однако есть и стабильные особенности поведения. Существование любых воспроизводящихся различий между особями одного вида является вынужденным следствием эволюции. По этой причине вся естественная история приматов пронизана половым диморфизмом, который проявляется в анатомических, церебральных и поведенческих различиях. Существующая внешняя индивидуальность гоминид дополнена различиями в организации половых хромосом, что гарантирует перемешивание наследуемых признаков и увеличивает видовую изменчивость. Различия настолько велики, что, по заявлениям самых смелых генетиков, современные мужчины несколько ближе к самцам шимпанзе, чем к женщинам. Как бы там ни было, но половые признаки легко обнаружить молча и в полной темноте. Эти опыты миллионы лет успешно подтверждаются изысканной практикой самых недоверчивых читателей, что и гарантирует воспроизводство человечества.

Надо подчеркнуть, что искусственный отбор на всём протяжении замысловатой истории гоминид имел выраженный половой диморфизм, который был рассмотрен ранее, а его роль в эволюции исследована в других работах (Савельев, 2016, 2019). Существует распространённое мнение о глубоких различиях пороков женщин и мужчин. На самом деле таких оригинальных половых признаков немного. Они продиктованы в первую очередь репродуктивными и индивидуальными особенностями, а в последнюю — церебральными различиями. Рассмотрим влияние полового диморфизма на развитие социальных пороков мужчин и женщин.

Переходя к этой сложной теме, необходимо напомнить, что у нас существует доказанный физиологический диморфизм, заметно сказывающийся на восприятии мира мужчинами и женщинами. Приведу несколько примеров таких различий, приводящих к половым особенностям поведения. Мужчины и женщины смотрят одинаково, но видят по-разному. Специальные исследования показали, что среди популяции цветонормальных людей легко выделить 2 группы мужчин и 3 — женщин, различающихся по тестам на подравнивание смеси красного и зелёного цветов к оранжевому монохроматическому эталону (600 нм). Это объясняется полиморфизмом в том локусе Х-хромосомы, который определяет длинноволновой фотопигмент сетчатки (Mollon, 1986). Результатом является склонность фертильных дам к цветам поярче и к сочетаниям почуднее. Это не порок и не безвкусица, которых тоже предостаточно, а всего лишь половая особенность цветовосприятия и стремление к личной неповторимости.