В этом случае мы сталкиваемся с эффектом говорящего попугайчика. Всем хорошо известно, что многие птицы копируют речь человека. Большинству обывателей кажется, что некоторые птицы очень уместно, осмысленно и точно повторяют заученные слова и фразы. При этом есть подозрение, что понимание слов неполное, хотя попугайские комментарии часто очень своевременны. К сожалению, птицы запоминают и копируют различные слова, не понимая их «человеческого» смысла. Это действительно так, поскольку у птиц нет неокортекса, а звуковые сигналы обозначают не смысловое, а эмоциональное содержание любого контакта. Иначе говоря, птица запоминает сочетание звуков как сложный эмоциональный сигнал, обозначающий конкретную ситуацию. Попав в аналогичный по эмоциям комплекс взаимодействий с окружающим миром, птички начинают произносить символы ситуации — человеческие слова. Каждый раз птицы подбирают слова или фразы в соответствии с эмоциями. Чаще всего этого достаточно, поскольку слушатели отлично додумывают смысл речи и игнорируют ошибки. Возникает иллюзия осознанного понимания речи и произнесения слов.
Примерно на такой же эмоционально-контекстной базе и имплицитном запоминании основаны философские речи малолетних мыслителей. Гениальные вещуны от ночных горшков используют слова взрослых, которые засели у них в голове в результате имплицитного запечатления рассуждений взрослых. Это происходит примерно следующим образом. Допустим, что ребёнок играет в пупсика и совершенно не слушает разговоров дядей и тётей. Если в этот момент времени растущие отростки нейронов мозга будут активно и массово образовывать синаптические контакты, то любые подслушанные рассуждения взрослых перейдут в долговременную память. Даже в активно растущем мозге это впечатление будет довольно длительным, поскольку в него вовлечено очень много синаптических связей между нейронами. В подходящих условиях малолетний подслушиватель поменяет полученные сведения на обожание наивных родителей.
Дети более умело, чем попугаи, манипулируют неосознаваемыми речевыми конструкциями. Их мозг больше, чем у птиц, а это заметно расширяет возможности примитивной комбинаторики из непонятных слов. Дополнительным стимулом для развития детского словоблудия является щенячий восторг взрослых, трепетно внимающих истинам попугаев или малолетних балбесов. Их искреннее внимание поддерживает культ личности, гарантирует рост дурацких навыков имитации ума, самомнения и фальшивой доминантности ребёнка. В конечном счёте через несколько лет это приведёт к социальным проблемам подросткового периода развития. Фальшивая гениальность окажется свойством первичного сознания и мозговой пустоты, которая будет заполнена традиционными проблемами.
Трудность состоит в том, что первичное детское сознание формируется преимущественно на основе лимбической системы. Структуры лимбической системы сложились и эволюционировали в несколько раз дольше как неокортекса, так и неостриатума. Они дифференцируются очень рано, вместе с сенсомоторными областями ствола и аналитическими центрами мозжечка головного мозга. Постепенно возникающая кора и обслуживающие её структуры играют вспомогательную роль хранилища слуховой, зрительной и соматосенсорной информации. Более зрелые центры лимбической системы подчиняют своим задачам как корковые, так и неостриарные структуры. Механизм загрузки и извлечения детского личного опыта построен на опережающем созревании лимбической системы. На этом этапе формирования мозга её активность никак не связана с гормональной дифференцировкой, а выбор стратегии поведения определяется адаптивными механизмами биологического выживания и конкуренции.
Следует отметить, что структуры, входящие в лимбическую систему человека, развиваются неравномерно. Существует гетерохрония закладки и последующей дифференцировки отдельных ядер. Это означает, что одни группы нейронов начинают функционировать быстрее, а другие — медленнее. Те центры, которые созревают быстрее, раньше начинают участвовать в запечатлениях, а имплицитная память создаёт первичную поведенческую настройку будущего сознания.
Рассмотрим это явление на конкретном примере с участием одной из древних структур переднего мозга — миндалины (amygdala). Этот комплекс ядер расположен в ростровентральной области переднего мозга человека (Савельев, 2005а). Он входит в состав лимбической системы и является важной частью инстинктивно-гормональной регуляции поведения. Миндалина — большое и неоднородное образование, состоящее из нескольких ядер. При формальдегидной фиксации в мозге взрослого человека она обычно занимает объём около 1000 мм3. При этом известная на сегодняшний день индивидуальная изменчивость довольно велика.
У взрослых людей, независимо от пола и возраста, миндалевидный комплекс может различаться по объёму более чем в 2 раза (Савельев, 2018а). Миндалина имеет довольно чёткие границы, хорошо различимые при магнитно-резонансном сканировании мозга, что позволило провести детальные прижизненные исследования этого интересного центра мозга (Uematsu et al., 2012).
Исследовав 109 человек от рождения до 25 лет, авторы провели количественную оценку объёма миндалины у 57 девочек и 52 мальчиков. Оказалось, что миндалевидный комплекс детей достигает объёма взрослого человека к 10—11 годам. Это означает, что основной центр агрессии лимбической системы формируется на пороге полового созревания. При этом 70—75% объёма, соответствующего взрослому человеку, миндалина достигает только через несколько лет после рождения. Индивидуальная изменчивость миндалины в прижизненных исследованиях оказалась примерно такой же, как и при гистологическом изучении мозга умерших людей. Объём, а следовательно, и число нейронов различались более чем в 2 раза (Uematsu et al., 2012). Вполне понятно, что средние размеры миндалины в прижизненном исследовании оказались несколько больше, чем было известно из гистологических измерений. Это связано с отсутствием сжатия нервной ткани, происходящего при фиксации и заливке мозга в парафин, что входит в процесс изготовления гистологических препаратов.
В своём эволюционном происхождении миндалина является дериватом древней коры, с которой она морфологически соединена даже у взрослого человека. Следует отметить ещё некоторые особенности нервных связей миндалины, отражающие её морфофункциональное значение для поведения. Не вызывает сомнения, что миндалина является одним из древнейших обонятельных центров мозга. Это подтверждается тем, что основным афферентным входом миндалины являются нервные волокна, идущие от обонятельной луковицы. Они проникают в амигдалу латеральным пучком, начинающимся от митральных клеток, и через диагональный тяж Брока от верхнего пучка.
Медиальная группа ядер миндалины вплотную подходит к коре гиппокамповой извилины, а латеральная связана с передней комиссурой. По ней осуществляется связь между миндалинами левого и правого полушарий мозга. В афферентный путь миндалины входит терминальная полоска (stria terminalis). Через неё миндалина получает информацию от других участков древней коры и лимбической системы. В первую очередь речь идёт о ядрах перегородки, зоне треугольника и обонятельного бугорка. Крайне важными являются связи латеральных ядер миндалины с корой, которые осуществляются через кортикоминдалевидный пучок наружной капсулы. Даже такое поверхностное рассмотрение связей миндалевидного комплекса даёт представление об огромной роли этого центра в формировании базовых форм инстинктивно-гормональной регуляции поведения.
На сегодняшний день существует масса необузданных фантазий о функциях ядер миндалевидного комплекса. Как все центры лимбической системы, миндалевидный комплекс опосредованно влияет почти на все формы активности нервной системы. По этой причине ему приписывают участие в репродуктивных процессах, потреблении пищи, регуляцию оборонительных реакций, вегетативные функции, мотивацию условнорефлекторного поведения, детерминацию псевдоасимметричной работы мозга и многое другое. Для морфологически выделяемых отделов миндалины широко применяется термин «полисенсорность ядер». Он обозначает обязательную, но немного отсроченную реакцию нейронов миндалины на возбуждение любого органа чувств. На этом шатком основании наивно утверждается, что этот небольшой отдел лимбической системы является чуть ли не главным центром обработки сенсорной информации и центром модуляции памяти. Такая реакция нейронов характерна для большинства структур лимбической системы, так как они вовлечены в инстинктивно-гормональную регуляцию поведения. По той же причине гиппокампу и ряду ядер перегородки приписывают пространственную память, ориентацию и другие странноватые функции.
