Он поднял голову. В дверях стояла Наталья Сергеевна Григорьева, его непосредственная руководительница. Ей было под пятьдесят, но выглядела она моложе — короткая стрижка, строгий костюм, никакой косметики, кроме помады. Она всегда носила чёрное, и это делало её похожей на вдову из старых фильмов. В руках у неё была тонкая папка из крафтового картона, перевязанная резинкой.

— Ты не занят?

— Я всегда занят, — ответил Артём, отодвигая кипу бумаг. — Но для тебя найдётся время.

Наталья Сергеевна вошла в кабинет, плотно прикрыла за собой дверь. Подошла к его столу, положила папку поверх его документов. Артём заметил, что резинка на папке была новой — не стёртой, не потрёпанной, как обычно бывает с теми бумагами, которые переходят из рук в руки. Кто-то специально подготовил эту папку. Для него.

— Это срочно, — сказала она. — «Глобал-Аренда» хочет заключить договор до конца месяца. Они ищут помещение под региональный офис. Им нужно не больше тысячи двухсот квадратов, парковка, отдельный вход, хорошая транспортная доступность. Я сразу подумала о тебе. Ты хорошо работаешь с коммерцией.

Артём взял папку, снял резинку. Внутри были техпаспорт, выписки из ЕГРН, фотографии объекта и сопроводительное письмо от клиента. Он пролистал документы. Знакомый адрес. Улица Ленина, 32. Трёхэтажное здание бывшего НИИ, переделанное под бизнес-центр. Он знал этот дом — видел его сотни раз, проезжая по Ленина. Серое, обшарпанное, с выбитыми окнами на третьем этаже и вечно грязной табличкой на первом. Странный выбор для «Глобал-Аренды» — федеральной сети, которая обычно предпочитала новые торговые центры или хотя бы офисы с евроремонтом. Это же здание выглядело так, будто его не трогали лет двадцать.

— Они знают, в каком состоянии объект? — спросил Артём. — Там же крыша течёт, судя по фотографиям.

— Знают. Это их условие. Они хотят именно это здание. Говорят, у них есть проект реконструкции.

Артём поднял бровь, но промолчал. Клиент всегда прав — это правило он усвоил ещё в Москве. И если «Глобал-Аренда» хочет именно этот дом, значит, у них есть на то причины. В конце концов, он не архитектор и не строитель. Его задача — заключить договор, провести сделку и получить свой процент. Остальное не его дело.

— Что с текущим арендатором? — спросил он.

— «Форпост-Логистик». У них договор до конца месяца. Они должны освободить помещение. Я уже говорила с их директором — он в курсе.

Артём кивнул. Всё выглядело рутинно. Обычная сделка, каких у него были десятки за последние три года. Но что-то в этой папке его насторожило. Может быть, слишком быстрое решение клиента. Может быть, то, что Наталья Сергеевна лично принесла ему документы, хотя обычно такие заявки скидывали на почту. Может быть, просто дождливый день и усталость.

— Съезди сегодня, — сказала Наталья Сергеевна, прерывая его размышления. — Посмотри здание, сделай фото, составь предварительный отчёт. Завтра я отправлю его клиенту.

— Сегодня? — Артём посмотрел на окно. Дождь усилился. — Не лучший день для осмотра.

— Лучшего не будет. Клиент хочет подписать договор до пятницы. Сегодня вторник. У нас три дня.

Артём снова посмотрел на папку. На обложке было написано его имя — от руки, чёрной гелевой ручкой. Почерк ему показался знакомым, но он не мог вспомнить, где его видел. Он закрыл папку, положил в сумку.

— Хорошо. Я съезжу.

Наталья Сергеевна улыбнулась — той дежурной улыбкой, которую она включала, когда была довольна. Она развернулась и вышла из кабинета, не закрыв за собой дверь. Артём посмотрел ей вслед. Она двигалась легко, почти бесшумно, несмотря на возраст. В этой женщине всегда было что-то неуловимое — скрытое напряжение, которое она прятала за маской спокойствия. Он не знал её историю, но догадывался, что у неё есть свои секреты.

Он взял папку, встал из-за стола. Надел пиджак, висевший на спинке стула, проверил карманы — телефон, ключи, кошелёк. Накинул плащ — синий, непромокаемый, купленный перед прошлой осенью, когда он понял, что орловские дожди не хуже московских. Вышел из кабинета, прошёл по коридору. В общей зоне, за перегородкой, сидели сотрудники — Марина, пожилая дама, которая работала в агентстве со дня его основания, и два молодых парня, новенькие, которых он почти не знал. Они подняли головы, когда он проходил мимо.

— Артём Михайлович, вы куда? — спросила Марина.

— На объект.

— В такой дождь?

— Клиент торопится.

Марина покачала головой, но ничего не сказала. Она всегда была немногословна, особенно когда речь шла о работе. Артём уже повернул к выходу, когда из-за угла появился Максим Шевцов — молодой риелтор, который устроился к ним три месяца назад. Артём запомнил его сразу: высокий, светловолосый, с острыми скулами и странной улыбкой, которая появлялась на его лице внезапно и так же внезапно исчезала. Он был хорошим специалистом — это Артём признавал, — но в нём было что-то, что вызывало внутренний дискомфорт. Слишком много вопросов. Слишком острый взгляд.

— Артём Михайлович, доброе утро! — Максим улыбнулся, и в его улыбке на мгновение промелькнуло что-то хищное. — Я слышал, у вас новый объект. Это не тот дом на Ленина, 32?

Артём остановился.

— Откуда ты знаешь?

— Офисные сплетни, — Максим пожал плечами. — Наталья Сергеевна говорила с клиентом утром, я слышал. Интересный объект. Там же два года назад был пожар, вы знали?

Артём нахмурился. Он не знал о пожаре. В документах об этом ничего не было.

— Пожар?

— Да. В подвале. Что-то загорелось, выгорела комната. Потом здание закрывали на ремонт. Я думал, это общеизвестно.

Артём молчал. Он смотрел на Максима, пытаясь понять, случайно ли тот обмолвился об этом или намеренно. Максим выглядел невозмутимо, даже безразлично. Пожал плечами, улыбнулся своей странной улыбкой и пошёл к своему столу.

— Удачи на осмотре! — бросил он через плечо. — Будьте осторожны — там, говорят, полы гнилые на чердаке.

Артём смотрел ему вслед. Почему Максим интересуется этим зданием? Он здесь всего три месяца, и вряд ли успел наработать такую клиентскую базу, чтобы знать детали по каждому объекту. Или у него был какой-то личный интерес к этому дому? Артём отогнал эту мысль. Не его дело. Он просто риелтор, который выполняет работу. Не нужно искать заговоры там, где их нет.

Он вышел на улицу. Дождь хлестал в лицо, ветер рвал полы плаща. Он подошёл к своей машине — старому, но надёжному «Ниссане», который он купил сразу после переезда, — и сел за руль. В салоне было прохладно, стекло запотело. Он включил зажигание, включил печку и дворники. Подождал, пока стекло очистится от пара. Потом нажал на газ и выехал с парковки.

Улица Ленина, 32. Он знал этот адрес, но не потому, что часто там бывал. Просто этот дом стоял на главной улице, и его невозможно было не заметить. Трёхэтажное здание из красного кирпича, построенное, наверное, в начале пятидесятых. Сначала там был НИИ — какой именно, Артём не знал. Потом, уже в девяностые, здание перешло в частные руки, и его переделали под офисы. Сейчас там сидел «Форпост-Логистик», пара мелких фирм и, кажется, стоматология на первом этаже. Артём никогда не заходил внутрь, но видел фотографии в интернете, когда искал офисы для клиентов. Ничего особенного.

Он подъехал к дому, припарковался на пустыре напротив. Вышел из машины, поднял воротник. Дождь усилился. Он перебежал через дорогу, толкнул тяжёлую металлическую дверь. Она открылась с противным скрежетом. Внутри было темно, пахло сыростью, бетоном и ещё чем-то — запахом старых документов, который Артём ни с чем не мог перепутать. Он вспомнил отца. Тот работал в НИИ в Орле. Мама никогда не говорила, в каком именно, но это был какой-то научно-исследовательский институт. Может быть, тот самый? Артём попытался вспомнить, что отец рассказывал о работе, но в голову ничего не приходило. Отец вообще редко говорил о своей работе. Он уходил утром, возвращался вечером, сидел с газетой и молчал. Всё, что Артём знал о нём, — это была какая-то закрытая тема. Никто в семье не задавал вопросов. Никто не говорил об этом вслух.