— Нет, мне государство выделило. Как сироте.

Эта новость бабушкам не слишком понравилась. Мало того что он выглядел как бандит, так и ещё и сирота приютский. Они наверняка представили, как Терри приводит в квартиру наркоманов, или устраивает пожар, уснув пьяный с сигаретой.

— А где сейчас Иван Пантелеймоныч? — поинтересовался Терри. Живот предательски заурчал.

— Так помер он, касатик. Уже пять лет как, — бодро ответила синяя шапочка, не переставая его разглядывать, — родни у него не было, вот и перешла квартира государству. А здесь, стало быть, тебе дали. Смотри уж, не бедокурь.

— Не буду. А магазин где, не подскажете?

Бабушки подсказали. Терри прошел два квартала, где обнаружился обшарпанный бетонный магазин с незамысловатым названием «Супермаркет». В магазине он рассеянно походил вдоль полок: столько продуктов он в жизни не видел. От мысли, что всё это можно купить, у него часто забилось сердце. Но как ему поступить с плитой? Хочется чего-то горячего, а не хлеба с маслом. Побродив по магазину и поняв, что ничего не понимает, Терри решился и подошёл к девушке, скучающей за кассой.

— Извините.

Она подняла на него усталый взгляд. Девушкой её можно было назвать с натяжкой, но Терри нутром чуял, женщиной лучше не стоит. Растянутая футболка с надписью «Титаник», а поверх шаль — что-то между двадцатью пятью и бесконечностью.

— Чего тебе?

— Я не могу разобраться с продуктами.

Девушка подошла к полкам. Магазин хоть и был небольшим, но всё имелось: продукты, бытовая химия, хозтовары.

— Тебя мама послала? Давай список. — Она протянула руку, но Терри покачал головой.

— Нет, не мама. — В свои года Терри с трудом выглядел на пятнадцать, это он знал. Всё равно было немного обидно. — Мне восемнадцать!

— А, понятно, — равнодушно ответила девушка, щелкнув жевательной резинкой. — Что нужно купить?

Терри вздохнул, пытаясь собраться с мыслями:

— Не знаю. Я люблю рис. Ещё рыбу. И чай нужно купить.

— Вот рис. — Девушка показала на пакетики с крупой. Терри с недоумением уставился на них.

— Он не жидкий. Сухой какой-то.

— Его сварить нужно, дурень.

— А варить как?

Девушка вздохнула, и, скрестив руки на груди, пытливо посмотрела на него.

— Студент? Из деревни что-ли?

— Нет, пока не студент.

— Может, детдомовский?

Терри опустил голову. Совсем ничего не рассказывать не получится. Он понимал, что выглядит как пещерный человек.

— Нет, приютский. За городом есть приют, имени Павлика Морозова. Вот, оттуда.

Она кивнула и махнула рукой вдоль деревянных полок:

— Деньги есть? Бери пакет, идём. На первое время тебе нужна крупа и мясное. Можно рыбы взять, если любишь. Вот, гляди, это рис. Знаешь, как варить?

— Нет. — Терри едва поспевал за ней.

— А бабушки, тетки? Спросить есть у кого?

— Я пока ни с кем не познакомился.

В глазах девушки мелькнула жалость. Ох, только не это.

— Смотри. Вся крупа варится по-разному, я тебе напишу как.

— Спасибо, я…

— На, макароны возьми. — Она смело бросала в его корзинку продукты. — Из мясного бери пока только котлеты. Надо постепенно учиться готовить. Холодильник есть?

— Да, есть.

— Отлично. Включи его в розетку, не забудь.

— Хорошо. — Терри радовался, что незнакомая продавщица разжёвывает ему всё, как младенцу.

— Что там еще… — Глаза девушки бегали по полкам. — Чай, вот этот бери. Хороший.

— Это чай? — ужаснулся Терри, — Но чай жидкий.

— Ещё скажи, что он сладкий, — закатила глаза девушка.

— Конечно.

— Чай нужно заваривать, малыш. Кипятком. Тебя как зовут?

— Терентий. — Голова шла кругом. Даже чай нужно варить. Как сложно жить одному.

— Тамара. — Представилась новая знакомая, но затем её позвали, и она ушла. Терри остался один, наедине с полками, которых теперь боялся. Мир, понятный и предсказуемый, рушился на глазах. Он не знал, чего ждать. Вдруг окажется, что борщ не продаётся, и его тоже нужно варить?

⠀

Он растерянно взял в руки несколько упаковок, но в страхе клал обратно. И здесь тоже — «варить пятнадцать минут». Почему нельзя продавать всё готовое?

— Разобрался? — Тамара прибежала быстро, словно боялась оставить его одного. — Так, бери печенье, его варить не надо.

— Да понял уж.

— Чайник есть? Плита?

— Нету чайника. А плита… она газовая. — Он содрогнулся от ужаса. Тамара взяла его за руку и потащила вглубь магазина.

— Бери вот эту плитку, с одной конфоркой. Она не дорогая, не бойся. И этот чайник. Придешь домой, сунь штепсель в розетку и налей воды.

— Из крана?

— Нет, из крана вода в нашем районе не очень. Вот, возьми бутилированную, там разберешься. В квартале отсюда колонка есть, многие там набирают. Когда вода закипит, налей в кружку и сунь туда пакетик чаю. Если любишь с сахаром, на вот тебе. Лучше рафинад возьми. Два кубика на кружку и размешать. Понял?

— Всё понял, — благодарно кивнул Терри. — Спасибо вам большое!

Они распрощались у кассы почти как друзья. Срывался мелкий снежок, ветер пробирался под куртку, холодил голую шею.

— Эй, Терентий!

Он обернулся. Тамара, закутанная в пуховик, бежала к нему по серой снежной кашице.

— Я что-то забыл?

Она, запыхавшись, остановилась, прикуривая сигарету. Невысокая, полноватая, но глаза добрые. Терри она понравилась. Хорошего человека видно сразу.

— Послушай, я только сообразила. Тебе ведь работа нужна?

— Не помешала бы, — пожал плечами Терри. — Денег, что мне дали, на месяц примерно хватит.

— А что умеешь? — спросила она затягиваясь.

— Ничего. Может, носить товар, или как это называется? Я сильный.

Тамара скептически осмотрела его субтильную фигуру.

— Нам грузчик требуется. Все, что были, пьют без просыху. Три дня и нету. У тебя как с алкоголем?

— Я не пью, — испуганно пробормотал Терри, — И никогда не пил.

— Так уж и никогда?

— Честно.

— Ты ещё Павликом Морозовым поклянись. Прости, я шучу. Приходи завтра в восемь. Я скажу хозяйке, что ты мой брат из деревни. Не пьешь, не куришь. Немного тронутый…

— Эй, я не тронутый.

— Так докажи, — Тамара бросила в снег сигарету, — И не опаздывай. Часы у тебя есть?

— Нет, — пожал плечами Терри, — откуда им взяться.

Тамара вздохнула.

— Ладно, приходи во сколько придёшь, только пораньше. Я принесу тебе старые часы своего младшего.

— Младшего брата? — переспросил Терри.

— Сына, малыш. Мне тридцать, и у меня двое детей. Не опаздывай.

— Постараюсь.

Он вернулся домой. Из форточки нещадно дуло, и Терри закрыл её. Время было уже порядком, около пяти вечера, а он так и не ел ничего. Он разложил продукты и сел на стульчик в кухне. Что делать дальше? Нужно вскипятить чай. Он налил в чайник воду из бутылки, потом, как наказывала Тамара, включил в сеть и чайник, и холодильник. Те приветственно загудели, зашипели. Здорово. Когда чайник закипел, он аккуратно плеснул кипяток в щербатую кружку, найденную в запасах Ивана Пантелеймоныча, и опустил пакетик, затем закинул сахар и попробовал. Горячо. На плитку он поставил кастрюлю с водой, и только сейчас понял — Тамара не написала, как варить крупу. Но есть хотелось пуще прежнего, поэтому Терри высыпал в кастрюлю гречки на глаз. Побольше, чтобы на два дня хватило. Залил водой. Он уже понял по описанию на пачках, что без воды почти ничего не сваришь.

Эх, увидела бы сейчас его тётка Лилия! Она-то предсказывала, что пропадёт он, — не сможет жить один и пить станет. А нет, вот живёт и еду себе варит. И выпить не купил. Неизвестно отчего (хотя, конечно, известно, назло тётке), он считал, что не должен пить алкоголь. Мать его наверняка пила, раз оставила ребёнка. Ну и он, если начнет, сразу сгинет.

— А потом ты тоже бросишь своё дитя, — увещевала тётка, надевая ему штаны на прогулку или затягивая шарфик. — Будешь пить, таскаться с девчонками шалапутными, как твоя мать, и заделаешь ребёнка. Он тоже окажется у нас. Думаешь, я не знаю? Столько вас на моём веку было… Потерянное поколение.