Син покачал головой, затем отбросил волосы назад — на миг по шелку пробежал утренний свет, — и при взгляде на меня его лицо озарилось этой невозможной, столь непривычной для него теплотой:

— Не дождешься. Мне нужны отдых и медитация. Обычно истощенность даже провоцирует рост.

— Ты — это всегда ты, — невольно засмеялась я, любуясь отсутствием холода в синих глазах.

Где-то за его спиной качались покореженные магическим штормом деревья, блестели в зарождающемся дне груды оплавленных и расколотых камней, раскрывалось бесконечным простором серо-голубое небо над обрывом. Где-то там перекрикивались, решая, куда нести «сосуды» и где исцелять раненых, люди. Кто-то открывал порталы в Приют, Обитель и Дом, кто-то спорил, кто-то плакал. А надо всем этим уже по-настоящему кричали проснувшиеся, словно сошедшие с ума горные птицы.

Жизнь.

А я смотрела на Сина, ощущая знакомый, но теперь обернутый чем-то большим трепет — и мне казалось, что остались только мы.

Син наклонился ко мне еще ближе, не целуя, но и не разрывая зрительного контакта. Он смотрел так, словно не мог наглядеться и убедиться до конца, что все позади и мы живы; видел меня яркой и теплой — и этот нежный огонь наполнял эр-лливи жаром куда более интимным, чем любое желание.

.

— Они здесь! — раздалось ближе, перекрывая гул остальных голосов. — Амаран уже ушел? И передай Очиру, что Теа нашли!

Очир жив. Впрочем, я почему-то и не сомневалась в этом. Может, потому, что это знал Син — и его уверенность поддерживала меня не хуже, чем сильные руки.

— Нас нашли, — усмехнулся глава, не оборачиваясь к говорившему.

И в одно невозможное для человека движение поднялся, подхватывая меня на руки.

— Подожди, — попросила я, понимая, что Син собирается переместиться.

.

— Твою ж раз… — пробормотал один из целителей Улы, уставившись на Сина так, будто перед ним из воздуха материализовался древний демон. — Это что, директор Син?

— Твою ж, — тихо повторил, усмехаясь, Син, но без малейшего раздражения. И пояснил мне: — Скрывающий амулет содрало в Источнике.

Я перевела взор с хлопающего глазами целителя на немного испуганную, смертельно уставшую Улу, затем на криво, неверяще оскалившегося Тарго Стелера, потом на прижавшую к губам пальцы Ифрис. Все они смотрели на директора Приюта Тайного знания, впервые видя его таким, каким он был на самом деле. На того, кого привыкли считать светлым — темного потомка демонов и древней расы юе. Я помнила, каким шоком стала его тьма для меня. Но сейчас почему-то мне было весело, и я еле сдерживалась, чтобы не захихикать от этого общего потрясения.

— Ясно, — выдавил из себя Тарго. Потом первый справился с лицом, даже поднялся, с трудом распрямляясь и цепляясь за чахлое деревце, чтобы не упасть. И тут же коротко склонил голову: — Благодарю за все, леди Теа, директор Син.

— Теа Енкхтаиван казнена мной лично, — ответил Син ровно. — Это — Теара Лоани.

Лоани. Син сейчас принял меня в свою семью? Я перевела глаза на его красивое, спокойное, хоть и уставшее лицо, такое близкое сейчас, что я могла разглядеть каждую ресницу — и Син тут же поймал мой взгляд и едва заметно улыбнулся.

«Все ты понимаешь, — шепнул внутренний голос. — Не сестрой он тебя назвал».

— Теара Лоани, — кивнул Тарго без малейшего удивления. — Не думаю, что вам понадобятся свидетели, но если понадобятся, я подтвержу где угодно и кому угодно все, что произошло. Деля тело с тварью, я делил и помыслы, — проговорил он, и сухой голос чуть сорвался, словно герцог осип. — Он связался с вами, леди, и готовился поработить вашими руками Источник. Спасибо. — И внезапно с явным содроганием, словно и в первый раз это слово не звучало из его уст инородно и дико, повторил: — Спасибо. Это стоит знать всем.

— Повторишь свою благодарность Теаре в Приюте, — кивнул Син.

— Да не…

«Не нужно», — хотела я закончить, но взгляд сапфировых глаз остановил меня.

«Лисичка, если ты решишь остаться в Империи, тебе понадобится прилюдно очистить имя, — мысленно сказал он мне, и прозвучало это так нежно, словно слова гладили. Так вот, как бывает, когда пара любит тебя… Син же добавил: — Иначе тебе будет сложнее. Хотя, безусловно, интереснее».

Порыв ветра взметнул его серебряные волосы и мои рыжие локоны, и они на миг почти перемешались — такие непохожие: мои растрепанные, огненные, кудрявые и его почти монохромные, тяжелые, идеально шелковые. И мне снова показалось это невероятно интимным, словно никого вокруг не было, кроме нас.

И Тарго, и только что появившийся и уже открывавший следующий портал Амаран, которому двое послушников помогали удержаться на ногах, и перемещавшиеся где-то вдали целители Обители, уводившие в проемы безвольные «сосуды», и даже отдаленные мысли о брате — все померкло и стало далеким, как шум ветра в траве за плотной тканью шатра.

«А ты? — коснулась я виска Сина. — Думаешь, они смирятся, что Приютом руководит темный маг?»

«Кто же спросит?» — улыбнулся Син.

Только тут я осознала, что он все еще как ни в чем не бывало держит меня на руках, и что на это все смотрят. И тихонько попросила:

— Поставь меня, пожалуйста.

Син аккуратно опустил меня на землю, но не отпустил: продолжал поддерживать за талию и локоть, будто и правда предполагал, что без него я качнусь и упаду. Может, я бы и устояла, но эта забота отозвалась в сердце такой радостью, что, наплевав на все приличия, я благодарно положила ладони на его запястье.

Тарго и бровью не повел.

— Как скажете.

Рядом с ним уже появился один из целителей Улы. Тарго оперся на него. Они уходили, напряженно поглядывая на нас, словно то ли просили разрешения, то ли ждали приказа наконец оставить нас вдвоем.

.

— А где Очир? — шепнула я, немного приходя в себя, когда вспыхнул и, оставив в воздухе рябь, сомкнулся последний портальный проем.

И Ингард. Свет, пожалуйста, пусть Ингард не остался под завалами! Он не заслужил не иметь даже могилы здесь, на краю этого обрушившегося хребта, среди бесформенных валунов и выжженной травы.

— Пока ты была без сознания, Очир переместился в замок Келлфера, — отозвался Син, накрывая мои плечи. И я скорее ощутила, чем поняла, как он внимательно подбирает слова, чтобы не ранить меня. — Благодаря твоему брату многие выжили и сохранили себя, не связавшись с тварями. Если бы не он, понявший, что происходит, большинство пришедших с нами стали бы нашими врагами и в результате перебили бы друг друга еще до вашего прихода. А тех, кому не повезло не слушать твоего брата, и кого все же разрушили в попытке бегства с’аары, Очир забрал в кобальтовую купальню, куда Келлфер не пустил бы никого другого. Это следовало сделать быстро. — Син помолчал, вглядываясь в мое лицо. Затем добавил тихо: — Я не читаю твои мысли, лисичка, но понимаю. Тела остались внутри.

Не нужно было объяснять: срочно уводили живых. И сам Ингард посчитал бы иное преступлением.

И все же это стало ударом. Я отклонилась назад, опираясь о твердую грудь, кутаясь в сильные руки, как в спасительное одеяло, и на миг зажмурилась, потому что мир опять качнулся.

— У Ингарда нет могилы. А ведь это… — Мой голос стал тихим почти до беззвучия. — Его заслуга. Если бы не он…

— Да, — неожиданно согласился Син. — Мы поставим стелу здесь.

Мы стояли так, молча, и смотрели на розовое солнце в золотом ореоле, встающее над обломками того, что раньше было горным хребтом. В его лучах даже острые камни казались мягче.

Остались только мы. Здесь, над разрушенным миром, вдалеке от всего, что раньше казалось важным, теперь и правда были только мы. И весь остальной мир мог бы существовать и сам по себе, что делало нас бесконечно свободными.

Теперь все будет хорошо. Да, будет.

Вот только…

— Я понимаю тебя, — неожиданно сказал Син. — Какое бы решение ты ни приняла, я посчитал бы его допустимым и поддержал. Но это… я уважаю его. И снова смотрю на тебя — и удивляюсь, каким слепым был раньше.