За последний стандартный год позиции Ла-Карна в альянсе заметно пошатнулись после того, как он не сумел отразить недавнее вторжение союзников на свободные планеты Флюванны. Эта серьезная неудача спутала и долгосрочные планы Трианского: он был вынужден «временно» перебросить войска и технику Лиги с других фронтов на оккупированные флюваннские планеты, чтобы сдержать освободительные силы, подступающие к столице, городу Магор.

Теперь, пока ни Ла-Карн, ни Трианский не успели оправиться от этих ударов, имперское верховное командование надеялось воспользоваться слабостью Ла-Карна и начать первую крупную наступательную операцию в этой войне — «Маяк» — против родных звезд Торонда. Однако для успеха операции требовалось выполнение трех обязательных условий. По выражению самого Колхауна, это были критические условия.

Во-первых, необходимо было наладить поток снабжения, неуязвимый для «невидимок» (как называли их в Лиге) — узкоспециализированных ударных звездолетов, способных действовать скрытно в режиме невидимости. Это позволило бы обеспечить относительно безопасную и надежную доставку военных грузов на перевалочные базы во всех подконтрольных союзникам секторах галактики. Оттуда грузы распределялись бы не только имперским силам вторжения, но и осажденным союзникам-содескийцам.

Во-вторых, кампания по освобождению оккупированных содескийских территорий должна была стать настолько успешной и настолько истощить военные ресурсы Лиги, чтобы вторжение в Торонд встретило лишь минимальное сопротивление со стороны прихвостней Негрола. У этой стратегии был и дополнительный плюс: если Лига не поможет Торонду, она рискует потерять ключевого союзника. Если же, напротив, они направят массированную помощь для спасения шаткой империи Рогана Ла-Карна, эти ресурсы неизбежно придется забрать с содескийского фронта, что позволит медведям гораздо быстрее вернуть свои утраченные звездные владения.

В-третьих, текущая кампания на Флюванне должна была завершиться или хотя бы подойти к финалу, чтобы не распылять силы союзников перед новым наступлением. Брим ощетинился, услышав это: кампания началась уже после его трибунала, и он не имел к ней ни малейшего отношения.

Поскольку большая часть ресурсов для выполнения первого условия должна была поступить с растущей промышленной базы Карескрии, одной из первоочередных задач стало восстановление великолепной, хоть и прискорбно обветшалой гавани Гантаклара. Здесь Брима ждало первое за день разочарование: он узнал, что руководить этими работами назначат кого-то другого.

Глава 4

...неудачное назначение

ЗДАНИЕ ШТАБА, ГАНТАКЛАР, ИМПЕРСКАЯ ПРОВИНЦИЯ КАРЕСКРИЯ, ЛИНФАРН-НАВРОН, 33 ОКТАДА 52016 ГОДА

Лишь после долгого перерыва Колхаун перевел совещание на новую тему. Когда вопросы по Гантаклару были решены, пришло время обсудить важнейшую проблему: непосредственную транспортировку грузов, собранных в так называемом Узле Гантаклар, в зоны боевых действий.

Этот вопрос вызывал глубокую озабоченность уже давно. Согласно указу, имперский флот располагал лишь горсткой собственных торговых судов — в основном узкоспециализированными транспортами для перевозки уникальных грузов. Все остальные материалы перевозились на борту коммерческих звездолетов. Такая политика была выгодна как для экономики империи, так и для годового бюджета флота.

В мирное время система работала исправно — пока перевозки крупных объектов и массовые поставки можно было планировать заранее. Однако в военное время этот порядок быстро превратился в обузу. Брим помнил, что командование эскортных сил считалось в имперском флоте тихой заводью, карьерной трясиной, которой заправляла группа старых капитанов, использовавших обычные звездолеты в качестве конвоиров. Многие из них готовились к отставке сразу по окончании войны и потому находились под сильным влиянием судовладельцев, способных обеспечить им теплое местечко на гражданке. Для проведения по-настоящему масштабных операций всей командной структуре требовалась полная встряска, не говоря уже об острой нужде в новых технологиях.

Более того, колоссальное, вероятно, беспрецедентное в истории, количество рейсов из карескрийских портов вроде Гантаклара к тыловым базам и непосредственно к фронтам требовало жесткой координации и контроля. Учитывая прогнозируемое число кораблей, находящихся в пути одновременно, само по себе управление движением становилось колоссальной проблемой. Но еще более критичным был вопрос формирования конвоев для обеспечения эффективной защиты. Даже самый близорукий делегат не мог поверить, что Негрол Трианский или его прихвостень Роган Ла-Карн будут сидеть сложа руки и позволят торговым флотам беспрепятственно достичь цели. Для того и существовали «невидимки».

Когда в повестке дня возник вопрос управления перевозками, Брим подумал: уж не ради ли этого его вызвали на конференцию? Он явно был одним из немногих присутствующих, кто обладал достаточным практическим опытом службы на кораблях, чтобы взяться за такую задачу, пусть даже в последнее время он больше летал на истребителях, чем на обычных звездолетах. Но хотел ли он такой работы? Безусловно, он был звездным волком, и это единственное ремесло, которое он знал. Но он понимал толк в боевых кораблях, а не в лоханках торговцев! По иронии судьбы, у него было сильное предчувствие, что его желания и надежды на этой конференции никого не заинтересуют.

Как только адмирал Колхаун озвучил название новой должности — директор транспортных операций, или ДТОУ, — генерал Драммонд взглянул на Брима, подмигнул и немедленно выдвинул его кандидатуру. Адмирал Голсуорси поддержал предложение, едва опередив нескольких других делегатов, поспешивших присоединиться к назначению. Колхаун уже начал процедуру голосования, когда лорд Крэнвелл с шумом отодвинул стул и вскочил на ноги с гневным криком.

— Постойте! Как вы смеете назначать какого-то рулевого истребителей управлять полноценными звездолетами — и особенно Брима? Все здесь знают историю этого никчемного выскочки, чьи ошибки, равно как и неспособность следовать приказам, привели к позорному провалу операции «Эппеид» в 52014 году! Этот военный крах едва не погубил карьеру дочери графа Конфисс-Траффорда, генерала Меган Траффорд!

Очевидно, Крэнвелл подготовился к такому повороту. В считанные мгновения его поддержали другие приспешники, а когда в спор ввязались делегаты, стоявшие за Брима, Колхауну пришлось пустить в ход всю мощь своего голоса и авторитета, чтобы навести в зале порядок.

— Крэнвелл! — прогрохотал адмирал в наступившей шоковой тишине. — Ваша выходка была ни к чему, да и умом она не блещет, закст побери! — Он нахмурился. — Я созвал эту конференцию, чтобы выиграть войну, а не пережевывать старые неудачи генерала Траффорд у гравитационных доков Эмифирни-Бакс. — Он обвел присутствующих яростным взглядом. — Никто за этим столом не сравнится с Бримом в опыте судовождения или умении улаживать тонкие вопросы между людьми. И каждый из вас, закст побери, это знает.

— Я ничего подобного не знаю! — гневно выкрикнул Крэнвелл, пока другие союзники графа Траффорда разразились свистом и насмешками. Бриму показалось странным, что Барни Кейс в потасовку не лез.

— Мне плевать, что вы там себе думаете! — взревел в ответ Колхаун, раз за разом обрушивая судейский молоток на стол. — Пока вы не подкрепите свои обвинения в некомпетентности фактами, я буду считать их тем, чем они являются — вздорными слухами. — Тут он поправился: — Зловредными слухами, так будет точнее.

Несмотря на очевидную ярость Колхауна, перепалка продолжалась почти половину метацикла, пока Крэнвелл и его клика не начали выдыхаться.

В конечном счете, влияние Конфисс-Траффорда было настолько велико, что даже Колхаун не смог одержать чистую победу. Брим мечтал лишь о том, чтобы пол под ним разверзся и поглотил его. Лицо горело от оскорблений, которыми его осыпали. Барбюс закрыл глаза рукой, а Бородов стиснул зубы, издав утробный медвежий рык. Наконец Брим медленно поднялся и вскинул руки.