С едва заметной улыбкой на серой морде он шевельнул усами и направился через вестибюль.

— Иди за мной, — скомандовал он.

* * * *

Когда Брим и Бородов вошли в полумрак конференц-зала, за ними пристально наблюдали несколько участников встречи. Среди них был лорд Дэниел Крэнвелл, имперский министр торговли и кровный родственник могущественного графа Тала Конфисс-Траффорда, чья бездарная дочь, генерал-майор Меган Траффорд, почти два года назад стоила Бриму военной карьеры.

Грубый и неотесанный по натуре, Крэнвелл имел репутацию человека, способного на жесткие и самостоятельные действия в правительстве императора Онрада. Женатый на единственной наследнице влиятельного рода, он начинал как мелкий чиновник, а затем использовал деньги своей последней супруги, чтобы буквально купить себе титул. Он считался только с теми, кто мог помочь его амбициям, и не терпел тех, кого не мог контролировать. В другой жизни он мог бы стать работорговцем или тюремным надзирателем — в любом случае его ждал бы успех.

К пятидесяти с небольшим годам этот человек развил в себе необузданную страсть к власти и феноменальный организаторский талант. Невысокий, крепко сбитый, с бесстрастными глазами и повадками полицейского, он импонировал тем, кому было привычнее подчиняться, чем вести за собой.

Рядом с Крэнвеллом за столом переговоров сидел Барнабас «Барни» Кейс, директор Бюро межзвездных перевозок. До недавнего времени это ведомство считалось глухим захолустьем, затерянным в раздутой бюрократической машине, в которую Крэнвелл превратил министерство торговли. Но когда возникла острая необходимость в переброске военных грузов на колоссальные расстояния, на скромное бюро Кейса внезапно легла огромная ответственность.

Богатый наследник промышленника Г. Брэндона Кейса, Барнабас был неглупым и приветливым прожигателем жизни — и только. Общительный и частенько нетрезвый, он получил свою должность в качестве платы за ряд услуг, оказанных Крэнвеллу его отцом. Тот желал, чтобы сын занимал пост, соответствующий его положению, но при этом не ввязывался в политические авантюры, способные бросить тень на семью. На этого приземистого, крепко сбитого молодого человека Крэнвелл всегда мог положиться — Кейс был у него под полным контролем.

— Кто это такие? — шепнул Кейс Крэнвеллу, пока двое опоздавших пробирались сквозь полумрак, прервав докладчика, который, казалось, только вошел в раж.

— Человек — это тот самый заноза-карескриец по фамилии Брим, — прошептал в ответ Крэнвелл. — Меня предупреждали, что он может явиться на конференцию. Медведь — влиятельный содескиец, великий герцог Анастас Бородов. Не своди с первого глаз, Барнабас. При определенных обстоятельствах он может быть опасен для наших интересов.

— Наших интересов? — переспросил Кейс. — Что ты имеешь в виду?

— Просто будь осторожен, если тебе придется иметь с ним дело, — отрезал Крэнвелл и приложил палец к губам, пресекая дальнейшие расспросы.

Глава 3

...большие шишки

ЗДАНИЕ ШТАБА, ГАНТАКЛАР, ИМПЕРСКАЯ ПРОВИНЦИЯ КАРЕСКРИЯ, ЛИНФАРН-НАВРОН, 33 ОКТАДА 52016 ГОДА

Усаживаясь на свое место, Брим понял, что они с Бородовым ввалились в зал в самый разгар вступительного слова. Вероятно, слушали какое-то резюме, ничего судьбоносного, но докладчик, разумеется, счел своим долгом замолчать и уставиться на них, заставив всех присутствующих обернуться в затяжной, тягостной тишине. Просто за-ме-ча-тельное начало!

Длинный стол переговоров занимал почти всё пространство сумрачной залы; люди сидели вокруг него в два, а то и в три ряда. Даже в полумраке Брим узнал некоторых из них и… Борода Вута, да тут одни большие шишки! Неудивительно, что здание кишит агентами Секретной службы Онрада.

В ближнем конце стола — по всей видимости, во главе — восседал не кто иной, как гранд-адмирал Бакстер Колхаун, главнокомандующий имперским флотом. Он обернулся и нахмурился, явно недовольный тем, что его прервали. Брим стиснул зубы: даже в парадном мундире Колхаун до последнего дюйма оставался звездным волком с обветренным лицом человека, который повидал тысячи разных рассветов в тысяче разных миров. Какие бы высокие посты ни доверял ему император, он всегда прежде всего оставался боевым офицером.

Справа от Колхауна генерал Гарри Драммонд ухитрился широко подмигнуть Бриму. Это подействовало на него лучше, чем целая бутылка логийского мима! Пронзительный взгляд Драммонда и преждевременно поседевшие волосы придавали ему сходство с религиозным фанатиком, но все знали, что его единственная вера — сама империя. Истинный патриот, этот Гарри Драммонд. Брим был искренне рад видеть его здесь.

Слева от Колхауна сидел вице-адмирал Боспор Голсуорси, безуспешно пытавшийся скрыть ухмылку. Невысокий и худощавый, с изрытым оспинами лицом и кустистыми бровями, Голсуорси впервые появился в жизни Брима как старший рулевой на его первом корабле, «Свирепом». Когда-то он считался лучшим пилотом во всем Флоте, а теперь дослужился до вице-адмирала и командующего обороной — это был один из высших постов, дававший право на постоянное место в военном кабинете императора Онрада.

Среди других ключевых фигур за столом Брим узнал многих видных деятелей имперского правительства: Тазмира Адама, главу имперской Секретной службы с его невероятно профессорским видом, Кэхила Хардингера, безликого высокопоставленного чиновника, которого Иностранная служба посылала на подобные встречи, когда не планировала в них активно участвовать, и — вот и беда! — хмурое лицо лорда Дэниела Крэнвелла, министра торговли. Было ясно, что Крэнвелл — враг, но и другие недобрые взгляды соседей недвусмысленно давали понять: значительная часть присутствующих Бриму совсем не рада. Что ж, по крайней мере, подумал Брим, скучно здесь точно не будет.

— Коль скоро великий герцог и лорд Брим соизволили занять свои места, — прорычал Колхаун со своим густым карескрийским акцентом, — мы попробуем возобновить вводный доклад о текущем положении дел.

— Так точно, адмирал, — пробормотал Брим с виноватой миной. Слева от него сидела стройная, привлекательная блондинка во флотском плаще с золотыми нашивками коммандера на манжетах. На её табличке значилось: «Коммандер Энн Хант, И. Ф.». Она на мгновение повернулась к нему и тепло улыбнулась. Прямые золотистые волосы мягко ложились на плечи, обрамляя лицо. В тот миг, когда их взгляды встретились, Брим почувствовал ту особую светскую теплоту, что исходит от человека, чей острый ум видел и оценил по достоинству добрую половину известной вселенной. Он также уловил едва заметный аромат духов, запрещенных уставом. Брим почувствовал к ней мгновенную симпатию, хотя и не мог объяснить почему.

Докладчик использовал сферическую проекцию обитаемой галактики, которая свободно вращалась в воздухе рядом с кафедрой. Изображение было «развернуто» так, чтобы сфокусироваться на зоне боевых действий. Звезды империи и её колоний были обведены имперским синим; далее шла Викеанская расселина, отделяющая домашние миры империи от Лиги Темных Звезд и её ближайшего союзника, Торонда, — оба этих государства были очерчены черным. Небольшие владения Ганнета, Ламинтира и Корбю жались к своим старшим собратьям: Эффервику, Флюванне и Азурну — все они были перемолоты безжалостными жерновами кованых сапог захватчиков Негрола Трианского. Брим помнил день падения каждой из этих наций. На дисплее они теперь были закрашены серым цветом оккупированных территорий. Часть Г.Ф.С.Г., сражающегося государства медведей, накрывала половину обзора подобно тонкой вуали, но видна была лишь малая её доля — и большая часть тоже была обведена мертвенно-серым.

По мере того, как продолжался доклад, Бриму стало ясно: главной темой конференции будет подготовка к грядущему вторжению в Торонд.

Деспотичный лидер этой страны барон Роган Ла-Карн в свое время заключил союз с Негролом Трианским, сформировав то, что теперь называлось Таррот-Рудольфийской Федерацией — по именам столиц этих двух воинственных государств.