<p>
Бабушка помогала матери физически и материально, но никогда не поддерживала её морально, скорее даже наоборот «топила» своими едкими комментариями, особенно по поводу маминых способностей к материнству, (бросала дело не в дело - «ты ужасная мать»). К нам с сестрой бабушка относилась более терпеливо, благосклонно и ласково.</p>
<p>
Из-за деструктивных убеждений про «счастье материнства», моя мать в итоге окончательно потеряла себя и смысл жизни. Она перестала пытаться построить карьеру или завести хоть какие-то романтические отношения, у неё не было на это ни сил, ни желания. Она была истощена физически и морально, но тем не менее, каждый день исправно выполняла свои материнские обязанности, хотя и без эмоциональной вовлечённости, проявляя гиперопеку и подчёркнутую строгость. Между нами так и не сложилось прочной эмоциональной связи. Большая часть её времени отходила сестре, потому что сестра болела, и мать часто моталась с ней по стационарам и больницам. А я – покинутая обоими родителями, чувствовала острое одиночество и эмоциональную заброшенность, несмотря на попытки бабушки восполнить мне материнскую заботу. Бабушка всё же не мать.</p>
<p>
Когда я стала постарше и начала участвовать во всевозможных конкурсах талантов, я так же могла на мгновение получить внимание матери, но только на мгновение. В основном, я помню лишь два её эмоциональных состояния – расстройство и раздражение. Мне как любому ребёнку, конечно, хотелось любви родителей. К сожалению, я чаще получала раздражение, расстройство или несправедливые наказания. Я постоянно ощущала себя виноватой за сам факт своего существования – ребёнок плохого человека (отца), с характером ещё более плохого человека (свекрови)…</p>
<p>
По мере взросления у меня сформировалось стойкое недоверие к миру и к людям, укрепилось моё негативное отношение к браку, появился страх создания семьи, а так же возникла настороженность в купе с крайней предвзятостью по отношению к мужчинам. Я продолжала слышать от матери: «Хорошие мужчины существуют! Счастливые браки бывают!», но видела, как она годами остаётся одна, самозабвенно предаваясь воспитанию детей и даже не думая строить романтические отношения. Сейчас ей почти 50. В её жизни был только один мужчина – мой отец.</p>
<p>
Я пережила много сексуальных психотравм, но в качестве примера опишу две. Первая сексуальная психотравма произошла со мной на прогулке в 4 года, когда мальчик постарше под угрозой избиения принудил меня снять с себя бельё и долго рассматривал, как у меня там всё устроено. Этот эпизод практически стёрся из моей памяти, психика вытеснила его начисто, но ощущения ужаса и полной беспомощности оставались со мной ещё долгие годы.</p>
<p>
Вторая сексуальная психотравма произошла со мной в 6 лет, когда я возвращалась домой из магазина, и в подъезде меня за руку схватил эксгибиционист. Он крепко держал меня и онанировал. Я была в ужасе, вырывалась, кричала, звала на помощь, но никто не пришёл. К счастью, спустя минут пять он меня отпустил, и я моментально сбежала домой, никому ничего не рассказывая. У меня в голове прочно отпечатался образ этого эксгибициониста – высокий, голубоглазый блондин, возраста чуть за 20-ть, в сетчатой футболке цвета сепии, оранжевых сланцах и потёртых джинсовых шортах. Запомните это описание…</p>
<p>
Вот с таким багажом психотравм я отправилась во взрослую жизнь. Надо признать, у меня изначально не было ни единого шанса сразу создать счастливую семью, потому что я банально не умела строить здоровые отношения с людьми, не то что сохранять их и поддерживать! Откуда мне было этому научиться?</p>
<p>
Непроработанные отношения с отцом и непроработанные отношения с матерью не раз толкали меня создавать нездоровые отношения, после которых я буквально собирала себя по кусочкам, с каждым разом всё больше разочаровываясь в мужчинах и в отношениях в целом. Пережитый опыт сексуального насилия так же вставлял палки в колёса моим попыткам построить семью.</p>
<p>
Один эпизод моих романтических отношений оказался особенно жутким:</p>
<p>
Меня дико торкнуло «либидо» на высокого голубоглазого блондина чуть за 20-ть, который вёл себя грубо, непредсказуемо, от которого вечно пахло алкоголем и сигаретами…</p>
<p>
Моё «либидо» идеально совпало с моими психотравмами!</p>
<p>
У меня развилась глубокая эмоциональная зависимость от этого человека. Длилась эта зависимость около двух лет. Меня буквально ломало, как наркоманку. Он ловко раскачивал меня на эмоциональных качелях, то давая надежду на большее, то исчезая совсем, по сути, используя меня как «запасной аэродром». И что самое нелогичное в этом всём, я была не против такого отношения к себе, мне даже нравилось!</p>
<p>
На тот момент я ещё находилась в процессе проработки своих психотравм с психологом, и никак не могла увязать одно с другим, чтобы ясно увидеть картину происходящего. Прекратить эту больную созависимость помогло лишь известие о его скорой женитьбе. В моей системе ценностей отношения с женатым человеком невозможны. Известие о его женитьбе буквально заставило меня очнуться от морока и посмотреть на ситуацию иначе.</p>
<p>
Я вдруг осознала горькую правду: этот человек был идеальным сочетанием образов моего отца-алкоголика, холодной матери, грубого поведения того мальчика, что облапал меня в 4 года и внешности того эксгибициониста, что поймал меня в подъезде в 6 лет! (образ отца+образ того мальчика+образ эксгибициониста = 3в1)</p>
<p>
Моя поломанная психика через эти больные отношения пыталась самоисцелиться!</p>
<p>
Да, наша психика так устроена – она способна самоисцеляться, перепроживая один и тот же травмирующий опыт раз за разом. Этим объясняется нелогичное на наш взгляд поведение «жертв» домашнего насилия, которые раз за разом возвращаются к своим партнёрам - «абьюзерам» или расставаясь с одним «абьюзером», находят себе нового «абьюзера» и снова попадают в абьюзивные отношения… Казалось бы, ну зачем ты возвращаешься туда, где тебя однажды чуть не убили?! А дело всё в непроработанных психологических травмах, которые психика пытается самостоятельно проработать вот таким больным способом – через очередные абьюзивные отношения.</p>
<p>
Что касается сексуального насилия, у детей, переживших сексуальное насилие, ломается «система безопасности» - чувство самосохранения сильно нарушается. Они перестают адекватно тестировать реальность:</p>
<p>
- перестают чувствовать своё тело в пространстве (становятся неуклюжими, неловкими, часто травмируются на ровном месте);</p>
