— Ну вот, — шепнул довольный венд. — Серебро хорошо их бьет. Не хуже, чем солнышко.

— Сюда ползут! — Борко натянул тетиву.

— Дай им поближе подобраться. Зря не лупи. Посмотрим, как они серебряную черту пройдут. Если что, то сразу обратно на прогалину — к солнцу!

Сдерживая чуявших беду коней, венды терпеливо ждали. Унимая бьющиеся сердца, смотрели, как близится к заветной черте смертельная угроза. Вот совсем немного осталось до серебряной границы! И тут многоногие твари замерли, будто в недоумении. Змеи все, как одна, встали на хвосты. Потрескивали трущиеся друг о друга чешуйки. Суматошно перебирали в воздухе острые изогнутые лапки. Змеи не доползли до серебра какой-то пары шагов и остановились. Переползти черту они не могли.

— Ну вот! — хищно осклабился Прозор. — Теперь наша очередь.

— Это вам за Милована, — шепнул Борко и выпустил первую стрелу в намеченную тварь.

Почти сразу загудел лук Прозора. Венды били сосредоточено и быстро. Промахов не допускали, хотя змеи сразу учуяли опасность: они метались, некоторые скакали вокруг серебряной границы. Они сворачивались в немыслимые клубки и, внезапно распрямляясь, как лук с лопнувшей тетивой, высоко подпрыгивали.

Все это походило бы на обыкновенное избиение, но это была битва: по одну сторону границы люди, и на их стороне правое дело, — а по другую порождения бездны, слуги выходящего из межмирья зла.

Вскоре все было закончено. Борко тяжело дышал, молодец резко поворачивался в седле, выискивая, не затаилась ли где еще одна многоногая тварь. Нет. Те змеи, которых серебро или просто краешком зацепило, или разрубило пополам, на глазах у дружинников рассыпались прахом, и прах этот исчезал в пыльной вялой траве, будто и не было его вовсе.

— Ну-у-у… — крутанув головой выдохнул Прозор. — Ну и ну! Быстро управились!

— Едем дальше?

— Погоди, я огляжусь, нет ли еще где. В тот раз на нас из-за той коряги напали.

Дружинник с тщанием осмотрелся. Вроде бы все чисто. Прозор решительно тронул повод:

— Едем. Поглядим на то дерево. Видимо, у них там гнездовье.

Венды осторожно подъехали к раскоряченному с почерневшим заплесневелым стволом дереву, которое почему-то облюбовали перебитые твари.

Вроде бы все чисто, только вокруг дерева, в выпученных из земли корневищах дружинники увидели множество норок. По-видимому, из них и выползали змеи.

— Пожалуй, это дерево надо тоже серебром огородить, — решил Прозор. — Видимо, под землей у них нора. Неведомо, сколько еще их там засело.

— Думаешь, кладка?

— Уверен. Но проверить мы не сможем и землю рыть не станем.

Прозор несколько раз объехал вокруг дерева, постепенно расширяя круги. За ним тонкой звенящей струей сыпалось на землю серебро. Убедившись, что вокруг ствола все густо усеяно серебряными монетками, богатырь улыбнулся.

— Все! Путь наверх им закрыт! А знаешь, Борко. Пожалуй, не так уж и сложно с нежитью биться. Было бы чем. А уж чем биться у нас в избытке! Спасибо тебе, Балор!

— Это кто такой? — Борко недоуменно задрал брови.

— Дух один. Он мне этот серебряный кошель подарил, пока ты в первое утро на лапнике дрых. К Неждане в гости он заглянул. Такие же черные листы, как у нас, богине принес.

— А-а-а… А мы думали, Неждана дала! И что дух?

— А ничего! Неждана им принесенные листы подправила. Все, кроме одного. На нем ничего не написано, так черным и остался. А остальные листы светлыми стали, и колдовские письмена на них стерлись. Осталось их только на место отнести.

— К вратам, то есть к провалу — ну не знаю, как его назвать, — из которого хаос выходит?

— Именно туда. Только у Нежданы не все листы. Дух этот говорил, что в дни солнцеворота туман на Древней Дороге рассеется и в Беловодье еще такие же листы принесут.

— Кто?!

— Не знаю. Вот что, по дороге поговорим. Едем. Нам сегодня надо болото объехать, серебром его огородить. Попутно валун тот проклятый, что нам морок и вырубленный лес показывал, запрем. Я вот что удумал. Если к Неждане в Беловодье кто-то придет, то надо этому человеку путь безопасным заранее сделать. Не все же такие ловкие, как мы. Может, человек хворает, или еще что-нибудь у него не в порядке. Сделаем проход ему безопасным. От той поляны, где могила лешего, до озера. Пусть человек идет, будто он у себя дома, и эти треклятые листы несет. А уж мы их на место до провала доставим! Восстановим печать да запрем врата!

— Едем, Прозор!

Болото смогли объехать только к вечеру — круг получился изрядный. Вдобавок венды задержались у валуна со срезанной вершиной, который открывал проход в еще какой-то мир. Вокруг этого камня всю землю тоже густо засыпали серебром.

Борко предложил наполнить монетами свою сумку. Все равно они из кошеля уже не редко падают, а сыплются чуть ли не струей. Так и сделали. Теперь молодой дружинник не отставал от старшего товарища: постоянно совал руку в суму и щедрыми горстями бросал серебро в наиболее темные и подозрительные места. Иногда это оказывалось не напрасным: порой из того места, куда падали монеты, доносились шипения и взвизги. Но никаких чудищ дружинники за весь длинный день так и не увидели. Видимо, твари умны и хитры, и понимали, чем им грозит встреча с охотниками.

Вечером венды остановились заночевать на той поляне, где стоял полуразвалившийся сруб, в котором нашел упокоение леший из их родного леса.

— Эх, сколько чудес кругом, — откусив ломать сочного прожаренного мяса, невнятно промычал Борко. — Думал ли я, что мне, как равному, за одним столом с богами сидеть придется?

— Угу. Не думал, — откликнулся Прозор и сделал изрядный глоток из баклажки, что лежала в мешках с едой, которые приготовила им Неждана. — Вот тебе еще одно чудо: ты воду из своей посудины пил?

— Нет. А что?

— Ничего! — хмыкнул Прозор. — Отпей и закрой. Потом открой и снова отпей. Вода такая же, что из Древних Колодцев течет. И усталость как рукой снимает и вкусна. Но главное — она не кончается!

— Да ну?!

— Точно! Я еще когда смеркалось, это воду опробовал. Наполовину баклагу опустошил. А щас — глядь! Она-то полная снова! А нам Неждана ничего не сказала. Не иначе как удивить да обрадовать хотела. Ведь она же предупреждала, помнишь, когда старухой к нам явилась, мол, воду в этом лесу не пейте, не годна она.

— Верно…

* * *

Первая ночь в лесу прошла спокойно. Прозор изредка просыпался, выходил на середину поляны и поглядывал на вершину горы, с которой — казалось, совсем недавно! — они сошли в этот хворый лес. А сколько всего нового узнали с той поры! Кому рассказать — не поверят!

На горе все вроде бы было спокойно. Каких-либо движущихся и подозрительных теней зоркий дружинник там не увидел.

Следующие дни объезжали границы зеленого пятна (так про себя венды называли сохранившуюся часть Беловодья). Неторопливо шли жеребцы — щедро сыпалось серебро. Порой в шелесте листвы, во вздохе ветра им слышался голос богини. Казалось, Неждана вопрошает: «Все ли хорошо? Не нужна ли помощь?»

Тогда венды переглядывались и улыбались, подставляя загорелые лица радостному солнышку. Они знали — богине ведомо, что они ее слышат и ей отвечают. И вот наконец-то они снова выехали на то место, где начинался подъем на гору. Свою работу они завершили. Здоровые, зеленые деревья были надежно очерчены надежной границей.

— У нас еды на пару дней осталось, — сказал Прозор, тряхнув изрядно опустевший мешок с едой. — Предлагаю вот что. Подождем на этом месте тех ящеров и тех колдунов, что на горе засели.

— Думаешь, они еще там?

— Уверен.

— А не страшновато ли с колдунами связываться, Прозор? Помнишь, как они на нас тучу с градом и ураганом наслали? И защиты — черных листов — у нас при себе нету.

— Пусть насылают, если смогут! Воды мы не боимся. Но я с ними биться не собираюсь. Мы устроим засаду и выясним, чего они боятся.

— Как? — Борко в сомнении пожал плечами.