«Эх, краса ненаглядная! Каково же было поруганное Беловодье раньше, коль у него такая хозяйка! Ведь красота не ходит одна, бок о бок с ней другая шествует. Эх! И кто ж посмел покуситься на такую благодать и зло из небытия вызвать… Все сделаю, но выручу дивную страну и по мере сил моих слабых, людских помогу тебе, богиня! Чтоб ходила ты по лесам в своем прекрасном облике, чтоб отражали озера твое юное лицо. Чтоб не доводилось тебе больше перекидываться в немощную старушку, боясь, что увидят тебя слуги зла!»

Вновь завернувшись в широкий дружинный плащ, Прозор повернулся на бок, отворотясь от озера. Он не хотел, чтобы Неждана знала, что он случайно увидел ее прекрасную наготу и как она возводила хвалу своему брату — богу Хорсу.

Долго ли он так лежал, Прозор не знал. Стук сердца не считал. Пришлось затаить дыхание и прикидываться спящим. И вот его напряженный слух наконец-то уловил всплеск, а затем, спустя малый промежуток времени, — шелест травы.

Прозор перевернулся и поднял голову. Богатырь по мере своих сил старался сделать вид, что только что проснулся. Хорошо ли это у него вышло, плохо ли, он не знал.

У него вновь застучало сердце. В пяти шагах от него стояла уже одетая Неждана. Девушка отжимала белокурые мокрые волосы. В утренних лучах поблескивали серебряные наручи на тонких белых руках.

Увидев, что Прозор на нее смотрит, богиня улыбнулась и приложила к губам палец. Зеленые глаза стрельнули в сторону лапника, в котором спал увалень Борко, а потом Неждана перевела взгляд на двери терема.

Прозор понял: мол, тише, не буди.

— Доброе утро, богиня! — сам еле себя расслышав, шепнул Прозор.

— И тебе, воин, — так же тихо отозвалась богиня. — Не буди друзей. Пусть отдыхают. А я пойду завтраком расстараюсь.

Прозор улыбнулся, кивнул и уселся. Хватит прикидываться спящим. Простодушный венд так и не понял, поняла ли богиня, что он видел, как она здоровалась с солнцем и купалась, или нет.

— Спасибо, Неждана. Заботливая ты… Знаешь, что мужчинам надо. На пустой желудок дела не делаются, а у нас их много на этот день намечено.

— А то! — Девушка тихо рассмеялась. — Ладно, недосуг. Пойду яства творить.

Неждана отворила дверь, и сразу же из нее на волю порскнул кот Баюн и бегом припустил на просторы, в лес. Видимо, гулять, охотиться, а может, делать иные важные кошачьи дела.

Утро разгоралось. Солнечные лучи слизывали остатки ночного тумана над озерной гладью. Порой на воде возникали круги — это жировала рыба, ловя утреннюю мошкару. Вдали, на противоположном берегу, Прозор увидел пасущихся коней. Умные животные не ушли в лес — да и зачем? — около воды достаточно сочной травы.

Прозор погрузился в размышления настолько, что не заметил, как слева от него, невдалеке от берега, воздух над озером задрожал, потемнел и в нем возникло темное овальное отверстие, по краям которого дрожали язычки пламени. Из этого отверстия прямо в воздух над озером неспешно шагнул здоровенный рыжий котяра.

Он задумчиво обвел желтыми глазами верхушки деревьев, вскользь глянул на терем, посмотрел на темную воду под собой и небрежно, как ни в чем ни бывало, расселся прямо в воздухе. Причем сел не как кот, изящно сложив лапки и обернув себя хвостом. Нет. Казалось, рыжая зверюга уселась на какую-то невидимую опору, будто он человек. Только у человека ноги, а кот закинул левую заднюю лапу и положил ее на правую. Перед тем как усесться, кот повел длинными усами, и отверстие бесшумно захлопнулось и исчезло.

Обряжен кот был воистину замечательно. Его ушастую башку прикрывала залихватски сдвинутая набок шапочка с длинными пером. На плечи накинут подбитый мехом плащ, под плащом расшитая блестящей канителью одежка: зеленоватая рубаха и синие бархатные штаны, заправленные в расписные сафьяновые сапоги.

Откуда-то из-под плаща кот достал тонкую пилочку и, бросая на Прозора косые взгляды, принялся оттачивать и без того острые когти левой лапы.

Прозор же так и сидел, ничего не замечая и уставившись бездумным взглядом в озерную даль. Венд отдыхал, ведь у терема богини вряд ли ему может угрожать какая-либо опасность. Иногда можно и забыться.

— И долго будем сидеть? — прервал его размышления мурлыкающий голос. — Кругом враги, а он мечтает!

Впрочем, надо отдать должное Прозору: кот не успел договорить, как на него уже уставилось острое жало короткой толстой стрелы с трехгранным бронебойным наконечником. Возле него, примотанная крепкой льняной нитью, тускло блестела серебряная пластинка.

— Стой, друг! Ты что?! — испуганно воскликнул кот. — Ты что, ополоумел?

— Ты кто? — облизнув вмиг пересохшие губы спросил Прозор. — Откуда взялся?

— Как откуда? Я тут давно, на тебя гляжу. Рыбку ловлю.

Кот небрежно отшвырнул пилку в озеро. Булькнув, она пошла на дно, и сразу же на этом месте заиграли круги, будто и впрямь там собиралась озерная рыба.

— Видишь? Рыба есть. Вон у меня какая приманка знатная! Вот подкормлю, приучу к месту и уду сооружу. Я рыбку уважаю, — мурлыкая, протянул котище. — Хочешь, и тебе приманки ссужу, у меня много. А уж удой ты сам расстарайся!

Кот снова полез под плащ. Видя, что Прозор изготовился и вот-вот спустит тетиву, плаксиво добавил:

— Да ты не бей котика! Я же сказал, за приманкой лезу. У меня ее много.

Говоря эти слова, кот извлек из-под плаща еще одну такую же пилку.

— Ну что, брать будешь?

Прозор молчал, не сводя с кота настороженного взгляда. Котяра пожал плечами и вновь швырнул пилку в озеро. Снова, на этот раз на другом месте, закипела вода, и заиграли блестящие рыбьи бока.

— Эх, знатно поужу! — не унимался кот. — Зря от прикорма отказываешься.

— Сейчас как вдарю! — прозвучал суровый ответ.

— Да ты что! Ты что, друг! Я разве тебе что-нибудь худого сделал? Я же говорю — сижу, рыбу ловлю. Никого не трогаю. Не веришь?

Кот так же медленно достал из-под плаща коротенькую удочку, с руку длиной, и, закинув в озеро пустой крючок, тут же резко подсек, а затем неторопливо поднял удилище. На конце лесы трепыхался маленький окунек.

— Вот, видишь? Не обманываю. Держи добычу, охотник.

Кот бросил окушка на берег. Он затрепыхался на траве возле Прозора. Но венд даже не скосил на него глаза. Упустишь мгновение, прозеваешь, и неизвестно что учудит этот неведомый гость.

— Ну что же ты? Бери. Уху сварганишь.

Простодушный венд потемнел. Видимо, понял, этот (Прозор даже не знал, как обозвать огромного кота!) над ним просто издевается. Зубы заговаривает. Видимо, худое замыслил.

А кот не унимался:

— Слушай! Да опусти ты лук. Я стрел дюже боюсь, а серебро особливо. Ты уж не бей меня! Хорошо?

Прозор пререкаться не стал и резко натянул тетиву.

— Я тебя не знаю, поэтому вдарю.

Но стрелять дружинник не стал. Так и стоял, натягивая тетиву. Кот ничего дурного пока не делал. А то, что балаболит без умолку, так это, видимо, от испуга.

А сам Прозор даже не удивился огромному говорящему коту в изысканных одеждах. Не удивлялся венд и тому, что кот так и продолжал каким-то чудом сидеть в воздухе. Он уже ничему не удивлялся — привык. Неизвестно, чем бы все закончилось, но тут из двери выглянула Неждана.

— Опусти лук, Прозор, — мягко сказала девушка. — Не стреляй. Это Балор. Он друг, он нам поможет.

Прозор ослабил тетиву, снял с нее стрелу и вернул ее обратно в тул. Кот провел тыльной стороной мохнатой лапы по лбу и тряхнул ею, смахивая несуществующие капельки пота.

— Уф! Спасибо, Неждана! Хоть кто-то разумный да негорячий тут нашелся! — мурлыкнул кот. — Еще чуть-чуть, еще немного, и…

— Да ты спускайся! — расхохоталась богиня. — Так и будешь в воздухе висеть? Сходи на землю, гостем будешь.

— Благодарствую за приглашение.

Котяра важно прошествовал прямо по воздуху до берега и уже над травой сошел вниз, будто бы по невидимой лестнице. Оказавшись на земле, кот сорвал свою великолепную, украшенную пером шапку, склонился и помахал ею возле травы. Длинное перо подняло вверх тучку растревоженных насекомых.