При последних словах ротвейлер оглянулся и вроде бы удивленно глянул на Кирилла. В глазах его, казалось, сквозило легкое сожаление: мол, эх ты. Что ты вообще знаешь о собаках? Глаза его загорелись.

Кирилл улыбнулся псу и продолжил:

— Странно у него вспыхивают глаза. Горят… полыхают. Жутковатый взгляд, прямо-таки скажу. На любого неискушенного человека его глаза ужас наведут. Никогда не видел ничего подобного наяву. Только в фильмах. Верно, это качество он приобрел здесь?

— И не увидите, — тонко улыбнулся лорд Абигор. — В вашем мире нет таких псов. Дело в том, что Грей мертвец, и сюда он попал уже мертвым. Он не гулял по кургану, он был в нем похоронен.

«Вот оно что! — подумал Кирилл. — Ну что ж, этого и следовало ожидать. Живые в пекле не живут, вернее, не обитают, — поправил он себя. — Живые здесь только я и Шейла. Это мир мертвых: мертвых душой, вернее. Бренные тела им дают на время. Так что жизнерадостной собаке тут не место. Конечно, засверкаешь тут глазами! Да еще как засверкаешь!»

Меж тем Грей уже отошел от окна и вновь растянулся рядом с Шейлой. Странный союз. Будет ли от него потомство и будет ли вообще? Ротвейлер не просто так обхаживал Шейлу. Кирилл это видел.

А лорд Абигор, задумчиво побарабанив пальцами по столу, произнес:

— Да, Кирилл. Грей мертвец. Его убили в возрасте четырех лет. Скажем так: в самом рассвете собачьей жизни. Впрочем, ему еще повезло. Сами знаете, порой люди убивают и новорожденных. И котят, и щенят. А уж то, что они вытворяют с себе подобными, можно и не говорить. Аборты, знаете ли…

Тут лорд усмехнулся:

— Вот скажите, Кирилл, вы слышали чтобы кто-нибудь из мира зверей планировал и, скажем так, осуществлял убийство еще не родившегося, ну, допустим, котенка или щенка? Думаю, нет. Иное дело, когда маленький хищник гибнет от клыков большого. Своей породы, разумеется. Тут проявляется жизненная необходимость. Самозащита. Детеныш вырастет, и некогда полновластному хозяину земель придется потесниться. А вот люди! Сам порой удивляюсь — откуда у них появился столь извращенный разум? Впрочем, их дело. Как вы уже поняли, за все — я подчеркиваю, за все! — поступки и деяния, совершенные при жизни, придется отвечать здесь. Впрочем, что касается Грея, то я не стал выяснять, что послужило мотивацией его умерщвления. Неинтересно, знаете ли. Хотя когда-нибудь выяснится и это. Неожиданно выяснится, — улыбнулся лорд. — Истина всплывает сама собой.

— Выяснится? — Кирилл недоверчиво покачал головой, потом спохватился: — Простите, лорд, не знаю, что говорю. Усталость сказывается. Никак не могу привыкнуть.

— А и не надо привыкать, этот мир не ваш и тут вы ненадолго. У вас иной путь. Так вот, повторяю, все выяснится. Надо только набраться немного терпения и подождать. Убийство есть убийство. Узнаются самые сокровенные тайны и помыслы, что человек порой несет в своей душе. Ведь, как вы поняли, человек сам себе судья. Не больше и не меньше. А Грей так же, как и вы, неожиданно очутился в круглом зале. Так же прижимался к стене. Взгляд затравленный, в глазах мольба — за что? Ведь я не сделал ничего плохого! Я тебя любил! Защищал до последнего! Думаю, он полумертвый полз на защиту хозяина или хозяйки. Он до последнего считал другом того, кто его убил. Думаю, хозяин стоял рядом и смотрел, как он умирает. Его усыпили. Впрочем, не мне судить хозяина или хозяйку Грея. Как я уже говорил, это место тем и хорошо, что, попадая сюда, каждый становится сам себе судьей. Думаю, у того, кто обрек Грея на смерть, были веские на то основания. При жизни ротвейлер обезумел. Это я знаю точно.

При этих словах Кирилл побледнел. Он слышал об одном ротвейлере, который сошел с ума. Он открыл было рот, но промолчал. Надо сначала выслушать хозяина. А лорд неторопливым низким голосом говорил:

— Что ж, собак тут доселе не было, и я решил оставить Грея у себя. Мне, как вы поняли, все равно — мертв он или жив. Пусть будет мертвец в облике живого. Теперь он тут, хотя ничего подобного никогда не случалось. Да и не принято. Нельзя томить его здесь. Но Грею тут нравится, тут он хозяин, и, пока он не захочет, я никуда его не отправлю. Хотя, кто знает, что выпестовалось бы из его души, кем бы он стал. Может порядочным человеком, а может порядочной скотиной. Кто знает? Но все равно, об реинкарнации говорить преждевременно. Грей имеет право выбора. А выбирать ему есть из чего, смею вас уверить. Хотя тут ему немного скучновато. Сами согласитесь, что за радость день-деньской порыкивать на грешников? Сомнительное удовольствие. Сомнительное… Он однолюб. Ему будет тяжело расстаться с Шейлой, они стали большими друзьями. Я видел, сегодня он водил Шейлу в свою гардеробную и, видимо, снова показывал ей шлейки и прочую одежду. Я обратил внимание, что сегодня Шейла в новом ошейнике. Грей любит ее наряжать.

— Конечно, лорд! Не я же это делаю, и не Магда с Яковом. Они лишний раз дыхнуть боятся в присутствии собак.

— К сожалению, носить эти наряды она может только здесь, — рассмеялся лорд. — Они насыщены особой аурой, аурой инферно, пекла — как вы привыкли называть мой мир. Вещи отсюда…

Лорд не закончил, задумчиво покачал головой. Что станет с вещами, принадлежавшими загробному миру, осталось тайной.

— Шейле ничего не надо, лорд. Пусть остается в своем ошейнике.

— Да, ошейник. Пожалуй, она сможет его забрать. Первый рубиновый ошейник, что подарил ей Грей. Пусть у нее останется этот подарок. Ошейник, кстати, обладает некоторыми диковинными, или как вы называете, чародейными, свойствами. Он поможет вам, надеюсь. А что касается остального? Отсюда ничего нельзя брать, это смертельно для берущего. Впрочем, подобных случаев еще не происходило. Вы первый, кто вернется.

— Назад, в Петербург? На свою землю?!

— Нет, Кирилл. Вы вернетесь на землю, но не на свою. Впрочем, об этом мы поговорим попозже. Надо все обдумать, принять верное решение. Если бы все было так просто, то поверьте, я сразу же отправил вас обратно, на курган. Но… — Лорд прервал речь и неожиданно спросил: — И что вы скажете об истории Грея?

Кирилл посмотрел на посапывающую Шейлу в украшенном блестящими самоцветами ошейники. На Грея, положившего ей голову на бок.

— Лорд, мне кажется, я знаю хозяйку Грея, хотя ее ротвейлера я никогда не видел. Он умер перед моим знакомством с ней, — вырвались у него неожиданные для самого себя слова. — Она говорила, что пес сошел с ума. Она похоронила его на кургане.

— Я это знаю и знаю также то, что она была вашей подругой, что вы с ней расстались, но продолжали дружить. Мне известно ее имя. Ее звали Марина.

Кирилл не обратил внимания, что лорд назвал имя его подружки в прошедшем времени. Он с любопытством смотрел на посапывающего у камина ротвейлера. Рядом клубочком притулилась Шейла. От угасшего камина шло тепло. Собаки в нем нежились, тихонько постанывая от наслаждения. Шейла изредка подрагивала лапами во сне. Видимо, овчарка кого-то нагоняла. Светлые собачьи сны. Догнать, поймать, похвастаться добычей.

— Ну, здравствуй, Грейдхаунд, — беззвучно шепнул Кирилл, — здравствуй, друг. Вот ты каков, грозный Маринкин охранник. Здравствуй, Грей.

Ротвейлер его услышал. У собак чуткий слух, слышат то, что люди не могут. Да и спал он чутко, даже во сне сторожил.

Грей поднял голову и блеснул на Кирилла рубиновыми глазами.

— Здравствуй, друг хозяйки. Рад, что ты меня узнал, хотя никогда и не видел, — довольно пробурчал пес. — Мы подружимся, дай время.

Лорд Абигор с прищуром глядел на бокал, наполненный красным вином. Его он все так же держал в руках. Отставив напиток, лорд со странным испытующим взглядом посмотрел на Кирилла. Будто отвечая на безмолвный вопрос, медленно проговорил:

— Да, это он. Слишком тяжелы для него оказались те вещи, что творились на кургане и под ним. Человеку тяжело, а уж собаке подавно.

Лорд махнул рукой. Голубые глаза его сверкали в полумраке. Лорд продолжил:

— Он попал в мои земли год назад. Иные силы, что таятся в провале под курганом, вновь пробудились. Эти силы жадны и забирают все то, до чего могут дотянуться. Дотянулись они и до Грея. Но не к чему, чтобы славным псом овладело безумие и жажда разрушения, непозволительно отдавать во власть зла душу такого пса… В ту ночь я почувствовал, что в круглом зале под пирамидой творится неладное. Я пошел в портал. Так и оказалось. Одним из миров овладел хаос. Вы видели дверь, ведущую в тот мир — бронза на ее створках расплылась. Зло тянуло к себе Грея. Но его путь каким-то невероятным образом изменился, и пес остался в круглом зале. В мир хаоса он не попал. И это удивительно! — с жаром воскликнул лорд. — Значит, безумию не все подвластно. Грей жался у двери, дрожащий, печальный. Согласитесь, тяжело ожить и оказаться невероятно где, вдали от любимой хозяйки и привычного мира. Я успокоил его, вдохнул в него надежду. Пес признал меня, поверил мне. Вскоре он стал мне верным другом. Я доверяю ему такие вещи, которые не могу поручить никому. Когда я отсутствую, на его попечение остаются замок и мои земли. В них он грозный и мудрый хозяин. И уверяю вас, он прекрасно справляется. Впрочем, и у него есть слабина: поздним вечером он не выносит вида грешников. Грей чует, что ими овладевает злоба и желание убивать. Вы, верно, заметили эту странность?