И замок величественным кораблем плывет в бездне. А черные облака медленно обтекают его со всех сторон и уходят вниз, под основание стен.

Из этой черной облачной бездны доносились далекие стоны и надсадные вопли. Кирилл понял — это от невыносимых страданий кричат люди.

Вторгались иные звуки: тихо позвякивали цепи. Слышались шаги. Побрякивали связки ключей. Порой скрежетали ржавые петли распахиваемой железной двери. А потом дверь будто бы гулко захлопывалась.

Затем долина вновь возникала, и снова земля тускло светилась, и по ней, будто светлячки, с место на место перебегали блуждающие огоньки. Перебежит, застынет, а потом снова в путь — к одному ему ведомой цели. Что творится внизу, Кирилл не понимал.

Ночной воздух и шлифованные камни под ногами Кирилла задрожали. Будто бы их сотрясли удары огромного невидимого колокола. Когда вибрация стихла, неслышимый для уха удар раздался еще раз. Уже сильнее. Кирилл ощутил, как сотряслись толстенные каменные стены замка. Потом еще удар, еще…

Тело Кирилла вдруг охватила промозглая ледяная сырость. Он внезапно осознал, что это не зимний холод. С ним он имел мало чего общего. Такая затхлая сырость стоит в глубоких подземельях, а может, в могилах. Хотя лежать в могиле Кириллу пока как-то не доводилось. Ни просто так, ни в качестве покойника, разумеется.

Этот промозглый ледяной холод как-то неожиданно и окончательно привел Кирилла в чувство. Он покачал головой, мол, надо же, что это со мной такое творилось, и взглянул на собак.

Ротвейлер Грей стоял рядом и с любопытством смотрел ему в лицо. Глаза у собаки уже не вспыхивали рубиновыми огнями. Они выглядели мудрыми и усталыми. Грей что-то ждал от него. И Кирилл вдруг понял, что этот ротвейлер очень умен, что это самая умная собака, которую ему когда-либо доводилось встречать. Что разум ротвейлера острей человеческого — он более глубокий и совершенный. Что он владеет такими знаниями, которыми никогда не будут обладать люди.

Грей смотрел на Кирилла снисходительно — так смотрит взрослый человек на расшалившегося ребенка. Мол, развлекайся, малыш. Придет время, и ты поймешь многое.

Шейла же стояла у самого края стены и провожала глазами плывущие черные тучи. Ноздри ее раздувались — собака чутко и тревожно ловила воздух. Жесткая шерсть на загривке медленно приподнялась. Кирилл чуть слышно присвистнул, подзывая питомицу. Положил руку ей на голову, почесал за ухом. Но овчарка не успокаивалась.

— Так, — сказал Кирилл. — На стену я поднялся. Увидел, что происходит в долине. Правильно делала, Шейла, что не пускала меня. Сунулся бы сдуру! Но все же, ведь не просто так я проснулся и пошел незнамо куда? А начатое надо доводить до конца. Верно? Есть у меня одна мысль. — Кирилл прищелкнул пальцами. — Ну что же. Если ты от меня чего-то ждешь, господин Грей, то я, пожалуй, готов удовлетворить твое любопытство. Только вот чего тебе надо? Хочешь, угадаю?

Грей любопытством склонил голову набок. Слушал. А Кирилл уже понял, что ротвейлер ждет, как он себя поведет дальше. Испугается ли? Или все-таки проявит любопытство и захочет выяснить причину непонятного зова? А чего Кирилл должен бояться? Да, действительно, как только проснулся, в сердце закрался легкий холодок непонятного страха.

И этот легкий страх этот присутствовал, чуть покалывал сердце, пока он не поднялся на стену, пока не исчезла сонная одурь. Но она улетучилась, а страх Кирилл загнал вглубь. И сразу все пришло в норму.

Кирилл прокрутил в памяти последние минуты. Так, поначалу, когда он шел как во сне, его влекло в долину. Но Шейла не пускала, вон как халат изодран! Собака его обожает. Вот и сейчас смотрит дружелюбно. Но черные глаза серьезны. Наверно, рада, что удержала и не дала сделать чего-то, по ее мнению, неправильного.

И что же он делал не так? Правильно — он хотел выйти прочь из замка, в долину. Значит, ротвейлер ждет, выйдет ли он за крепостные стены. Ну что ж!

Опустившись на корточки перед Шейлой, Кирилл обнял собаку и стал потихонечку нашептывать ей на ухо:

— Шейлочка, милая моя! Пойми же, мы же с тобой не трусы! Ведь верно? Мы молодцы, мы умницы! А ты самая смелая девочка! Самая-самая! Давай не будем бояться! Ведь недаром что-то тянуло меня выйти из замка. А ты не пускала, и правильно делала. Я не мог понять, что со мной происходит. Но сейчас все прошло, я чувствую себя как прежде. Так давай не будем бояться! Давай взглянем, что там в долине, почему меня туда так тянуло. Посмотрим, и сразу же обратно! Я это тебе обещаю. Чего бояться-то? Я же с тобой, и ты со мной. Ну, милая, будь молодцом! Ничего не бойся! Тем более смотри, вон с нами какой могучий молодец. Уж он точно не даст тебя в обиду. Да и меня, наверное, тоже. И вообще, кажется, он к тебе не равнодушен — значит, вдвойне оберегать будет. Пойдем, посмотрим? А?

Шейла вздохнула. Кивнуть не кивнула — пока еще не научилась, но тихонечко пробурчала:

— Пойдем. Но смотри, вожак, у камина не в пример уютней, чем там. Я знаю.

Итак, согласие получено. Кирилл поплотней запахнул халат и быстро сбежал вниз по лестнице. Когда он решительно шел к крепостным воротам, Шейла уже не делала попыток удержать его. А ротвейлер же выскочил вперед. Он оглядывался и порой сверкал глазами. Но шел неторопливо и важно. Вел. Что ж, он тут хозяин. Сейчас покажет, что творится снаружи.

А дрожь от беззвучного колокола все так же сотрясала стены замка. По беззвездному небу, озаряемые сполохами зарниц, плыли рваные черные тучи.

У ворот мелькнула тень. Человек! Тень быстро проскользнула в красноватый полумрак крепостных ворот.

Фигура женская и очень походит на домоправительницу Магду.

«Точно — она! — понял Кирилл. — Но что ей нужно снаружи? Ночь!»

А ротвейлер ощетинился, заурчал. Глаза его вновь загорелись. Но вслед Магде не бросился. Лишь обернулся на спутников, будто хотел их поторопить.

— Магда! — что есть сил крикнул Кирилл. — Вы куда? Постойте! Подождите меня, вместе пойдем!

Но, кажется, Магда не слышала, что ей кричат. Женский силуэт скользил над каменной мостовой бесплотной тенью. Кирилл чуть прибавил шаг. Потом чуть ли не побежал трусцой, пытаясь ее нагнать. Но тщетно. Магда непостижимым образом оказывалась на все том же расстоянии от него — далеко впереди.

А ведь она не бежала! Кирилл видел, что женщина идет размерено. Не спешит, но и не задерживается. Странно все это. Кирилл не знал, что и подумать. Но ведь не призрак же она! Видно, что по полукруглым сводам прохода пляшут отбрасываемые Магдой тени!

Кирилл прибавил ходу, затем побежал. По бокам пристроились собаки. Но тщетно: как и прежде женщина шла далеко впереди.

«Ай, ладно! — махнул рукой Кирилл. — В самом-то деле! Не Магда же мне нужна. Я ее и не знаю совсем. Только вечером в первый раз увидел. Мало ли какие у нее дела. Я просто иду посмотреть, что случилось с долиной». Он вновь пошел обычным шагом.

Вот и выход. Кирилл выскочил наружу и в раздумье остановился: а стоит ли вообще идти в долину? Не лучше ли вернуться? Решил, что раз уж пришел, то стоит. Он не любопытен — он любознателен. Получит полезные знания. Как-то не доводилось еще встречать чудеса такого рода.

Он сделал шаг вперед. Затем еще. Ничего необычного не произошло. Под ногами Кирилл ощущал твердую дорогу. Магды он нигде не увидел. В долине все так же тускло переливалось причудливое свечение, и в нем блуждающие огоньки.

«Эх, жаль сигареты в куртке остались! И кто мне мешал собраться как следует, одеться? Сейчас бы постоял, покурил, обдумал, как дальше действовать. А то в халате и шлепанцах на природу выбрался. Неудобно, да и некрасиво».

О том, что его вела необъяснимая чужая воля, Кирилл уже как-то не думал.

— Ладно, поступлю так. Слышишь, Шейла? Пройду по дороге чуть вперед, метров двадцать-тридцать. Погляжу, не изменится ли чего. Ты будь начеку, чуть что — рви халат дальше. Потом вернемся, спать пойдем. Ну их, эти чудеса!

Он неспешно двинулся вперед. Под ногами твердь. Дорога, ведущая в долину и морскому побережью, вымощена камнем. Отсчитав тридцать шагов, остановился, отошел в сторону. Под ногами зашелестела палая листва.