— Мы с ними сталкивались, — мрачно заметил Прозор. — В первый раз на Гнилой Топи. Через реку один такой махнул и башню кольцами обвил. Весь призрачный, и стрелы сквозь него летят! Здоровенный! А второй раз уже в твоем лесу видели, когда болото объезжали. Несколько тварей, но небольшие, с первым не сравнить… И еще один раз змей махонький попался. На конский волос похож. На жеребце княжича, в гриве сидел…

Прозор не договорил. Богатыря осенила какая-то догадка. Он сильно хлопнул себя по лбу.

— Говоришь, колдун гнездо змея искал? Нашел?

— Да, нашел, — ответила Неждана. — Взял из кладки одно яичко, и потом они обратно ушли.

— Поняли теперь, кто на жеребца маленького змееныша подсадил?! — Прозор рыкнул так, что дремавший кот Баюн вздрогнул, открыл глаза и с укоризной посмотрел на венда: мол, что ж ты так орешь. А Прозор не унимался, рокотал: — Я говорил, что нечисто дело! Вот оно что! Но зачем? Чтобы Дичко сбесился?

Неждана тревожно спросила:

— Расскажи, о каком змееныше ты говоришь!

И Прозор поведал богине, как они подъехали к Радужному Пути, как перед ними расступился туман и как жеребец княжича Добромила ни с того ни с сего сбесился и помчал мальчика по Древней Дороге в неведомый мир.

Когда стали выяснять, отчего это случилось, то нашли в белоснежной гриве коня черный волос, который на поверку оказался маленьким многоногим змеенышем. Этот змееныш исчез от прикосновения серебра, а они еще недоумевали, как он попал в гриву жеребца. Решили, что это случилось в ту ночь, когда из Гнилой Топи всякая нежить ползла. Правда, Прозор уже тогда сразу сказал, что, видимо, эту тварь подсадил на жеребца Витольд.

— Так оно и вышло! — заключил богатырь. — Его рук дело! Но зачем?

— Так-так!.. — протянула Неждана. — Скажу, зачем! Колдуну надо было маленького княжича в мой мир заманить!

— Зачем? — обеспокоился Любомысл.

— Добромил не простой мальчик, — торжественно изрекла богиня. — С ним связано одно предание. Не думала, что придется вам это говорить. Полагала, что Добромил уйдет из Беловодья, но, видимо, сделать это сейчас ему не судьба. Теперь знаю — его нарочно сюда заманили и уже не выпустят!

— Что со мной связано? — спросил княжич. — Я ничего такого особенного в себе не чувствую.

Неждана качнула головой.

— И не должен чувствовать. А случилось вот что. Когда полуденный колдун попортил печать Рода и сделал из ее части книгу, то за нее разгорелась борьба. Нельзя было допустить, чтобы она оставалась в злобных руках. За Радужным Путем колдуна поджидал высший дух из одного далекого мира. Этих духов называют демонами. Демон сошелся в битве с колдуном, и борьба длилась долго. То один, то другой пускали вход все самые сильные волшебные заклятья. Будь это простой колдун, то демон одолел бы его без труда. Но за колдуном уже стояла безумная сила хаоса. Демон победил: книга не уцелела и колдуну не досталась. Она оказалась разъятой на части. Иными листами завладел демон, иные попали в далекие миры. Но победа далась демону нелегко. Полуденный колдун смог лишить его одной из ипостасей. Эта его сущность необычайно важна. И где ее искать, демон не знал. Но он ведал, что попади она в межмирье, овладей ею хаос — и демон станет его рабом и будет бродить в пустоте средь сонма безумных богов. Потом демон вызнал, где найти свою сущность: перед тем, как грянет решающая битва между мирами и хаосом, она должна возродиться в теле мальчика, в жилах которого течет кровь великого злодея и великого героя-праведника. Скажи, Добромил, в тебе есть эта кровь?

Ласковая улыбка богиня говорила, что она знает это наверняка. А мальчик пожал плечами. Этого он не знал. Ведал лишь, что его дед, воевода Годослав, предал свою страну. Он оказался злодеем. Но одновременно воевода, приняв на себя жестокий удар, спас Альтиду. Добромил не знал, что и ответить.

— Думаю, есть в нем эта кровь, — подтвердил Прозор. — Я уже догадываюсь, почему Велислав послал нас к волхву Хранибору и кем тебе этот волхв доводится. Он твой дед! Он воевода Годослав! Думаю, именно он дал тот корень, который десять лет назад помог остановить нашествие бруктеров и спасти Альтиду от неминуемой гибели. Да, в тебе есть кровь великого злодея и одновременно великого героя! Я не ошибаюсь, Добромил!

— Ясно, за кем охота идет, — тихо сказал Любомысл. Старику захотелось прижать мальчика к себе, защитить. Но как?

— Вам ничего не грозило, — сказала Неждана. — Слугам зла с вами не совладать. У вас при себе сила есть.

— Что за сила? — недоуменно пожал плечами старик. — Прости, не знаю о чем ты…

Неждана приподняла бровь. Глаза ее лукаво блеснули.

— А ты еще не догадался? У тебя в сумке лежат листы той колдовской книги. Они вас охраняют, и слуги зла вас бы не тронули.

Любомысл раскрыл рот, что-то лихорадочно соображая. С силой хлопнув себя по лбу, он бросился ко входу. Там, на лавке возле дверей, лежала его заветная сума. Как он смог забыть! Как сразу не сообразил!

— О них говоришь? — Старик положил на стол закатанный в холстину свиток. — Об этих черных листах?

— О них. Это сила, это часть запирающей врата печати. Сейчас они служат злу… Откуда они у вас?

— Я нашел! — горделиво вскинулся Борко. — В башне по закромам лазал, съестное добывал и наткнулся на древний кувшин. В нем листы лежали. Любомысл стал их читать, и вдруг всякая несусветица началась! Мы перепугались и решили их больше не трогать.

— И правильно. Людям опасно с ЭТИМ дело иметь.

Неждана развернула холст и разложила на столе покрытые тонкой вязью и рисунками черные листы.

Любомысл вдруг встрепенулся.

— Неждана! На них сейчас иное начертано! Рисунки те же, а письмена изменились!

— Да. Сейчас они показывают настоящую суть. Чем ближе к вратам — тем больше их сила. Поэтому и меняются слова. Другое они сейчас вещуют. Вот, — богиня подвинула один из листов старику, — прочти, от этого худа не будет. Ты помнишь, что раньше на них было написано?

— Да, богиня, слово в слово. Там говорилось о пришедших со звезд. А сейчас иное…

Любомысл, запинаясь, и водя пальцем по строкам, начал читать:

«Тот, у которого нет имени, — был, есть и будет.

Во тьме тысячелетий скрывается он. Он там, где ничто, там, где сумрачная пустота, в которой стонут рабы его — безумные боги, что в гордыне своей возжелали силу его получить.

В изменчивых долинах межмирья, где стороны меняют свои очертания и где нет самого времени, бродят слуги его: всадники мрака и бескрылые птицы смерти.

И горящие призраки в предгорьях иного мира указывают воем своим им путь.

Многоногие змеи поразят жаждущих сразиться с ним, и удел их будет печален…»

— Достаточно. — Неждана твердо подвинула лист к остальным. — Дальше начинаются заклятья и то, чего вам знать не надо. А сейчас…

Богиня поднялась и обратив вверх лицо, прошептала:

— Помоги, Великий, в деле праведном…

Венды во все глаза глядели, как богиня гладит черные листы, как под ее тонкими пальцами пробегают золотые искорки, как светлеют письмена и сглаживаются они, будто написаны на песке и омывает их вода…

Листы светлели, колдовская вязь исчезала и вот перед изумленными людьми уже лежат листы светлого золотистого пергамента, толщиной с лезвие меча.

— Вот! — удовлетворенно воскликнула Неждана. — Теперь уже никто не сможет прочесть те заклинания, что начертал древний колдун! И таящийся в межмирье хаос только что потерял часть своей силы. Ты не расстроился, Любомысл? — Богиня засмеялась. — Ведь ты, кажется, хотел прочитать их вместе со знающим ведуном? Скажу, этого делать не стоило! Тех, кто прикоснулся к ним, тех, кто читал эту книгу — или даже ее часть! — Прозор видел утром у горы. Думаю, вы не хотели бы стать ни всадниками мрака, ни горящими призраками. Думаю, вы не хотели бы служить злу, безумию, хаосу!..

Конечно, этого никто не хотел! Еще свежа в воспоминаниях ночь в Древней Башне, памятен тот миг, когда Любомысл прочел эти черные листы! Тогда перед ними неожиданно возникли странные видения, тогда сгустившаяся рядом тьма стекала на пол вязкими языками, и из нее выползало нечто злобное. Казалось, в той тьме мечутся бесформенные тени, что они что-то ищут, и не могут найти.