Здесь даже воздух был другим. Он был плотным, пахнущим сушеными травами и медью.

Феня сидел на краю бабушкиного рабочего стола из морёного дуба, поджав под себя хвост, и смотрел на меня с выражением мордочки, которое я бы называла «профессор, разочаровавшийся в студенте».

— С тобой даже солнечный лучик может сыграть злую шутку, – изрёк он с уверенностью. – Тут не сказано, что ты должна быть на позитиве. Главное – это эмоциональный подъём! А ты у нас, ох, как мотивирована сейчас! Не то мы дом потеряем!

Он поднял лапу, выпуская когти:

— Во-первых, у тебя три месяца на поиски мужа. Во-вторых, твоя кандидатская база – это кот, почтальон, но он женат и полудохлая лилия с садистскими наклонностями. В-третьих...

— Феня, – перебила кота.

— В-третьих, – продолжил он, не сбавляя тона и не обращая на меня внимания, – я, как главный стратег нашей маленькой команды, утверждаю, что отрицательная мотивация – это тоже мотивация. Злость на дядюшку, жадность до недвижимости и панический страх оказаться на улице – это прекрасное топливо! Бабушка всегда говорила, что гнев плохой советчик, но отличный кочегар. Помнишь?

— Бабушка никогда так не говорила.

— Говорила, я помню. На минуточку, у меня память фамильярная, она закреплена магически. Так что собирайся, Глаша. Тряси своими кудрями. Мы не дом потерять собрались, а по носу щёлкнуть этого уродственника!

Он спрыгнул со стола и, гордо задрав хвост, прошествовал к алхимическому столу, где я уже разложила ингредиенты.

Я подошла следом.

Лепесток Флоры лежал на стеклянной пластине.

Рядом в маленьком блюдце покоилась горстка рыжей шерсти.

Феня смотрел на неё с такой тоской, будто я оторвала у него хвост.

— Да ты хоть знаешь, сколько я эту шерсть выращивал? – проворчал он, проводя лапой по идеально гладкому боку. – Всё время ухаживал, специальный шампунь использовал, расчёсывался каждое утро, а ты её в порошок сотрёшь?!

— Ты сам согласился за дюжину сарделек, – напомнила ему.

— Сардельки – это материальное, а шерсть – это очень личное, между прочим, – заявил он, но от блюдца отошёл, демонстрируя, что сделка есть сделка.

Я взяла ступку и пестик.

Лепесток был упругим и сопротивлялся, когда я начала его растирать. Флора, казалось, чувствовала это, в кухне что-то громко стукнуло, будто цветок со злости опрокинул что-то.

— Ты её только сильнее злишь, – проговорил Феня, наблюдая, как я превращаю лепесток в тонкую алую пыльцу. – Она и так обижена.

— Она пыталась меня цапнуть.

— Она просто показала характер. Женщины имеют право на характер, – заметил кот. – Особенно те, у кого во рту три ряда зубов.

Я добавила его шерсть, и рыжие волоски смешались с алой пыльцой, смесь приобрела цвет золотого заката.

В гримуаре было сказано, что нужно использовать чашу из горного хрусталя.

— Чаша, которую бабушка привезла с Северных Пиков, – прошептала я и тяжко вздохнула, открывая шкаф с ритуальными предметами.

На полке, где должна была стоять чаша, зияла пустота.

Я хорошо помнила этот день. Тогда я пыталась создать одно магическое варево, чтобы Феня перестал драть диван.

Вместо этого чаша взяла и взорвалась, а кот ходил фиолетовым целую неделю и разговаривал грубым басом. Кстати, диван после этого варева два месяца был твёрдым, как камень, а ещё холодным.

— А я говорил тебе, что надо купить новую, – проворчал Феня.

— А на что? На деньги, которые мы тратим на твои сардельки? – проворчала я в ответ.

— Сардельки, милочка, это инвестиция в моральный дух коллектива, – парировал он, ни на секунду, не смущаясь.

Я вздохнула и достала из ящика стеклянную и длинную пробирку с тонкими стенками. Да, это не чаша, но что поделать, другого сосуда у меня всё равно нет.

Аккуратно, стараясь не просыпать ни крупицы, я высыпала в пробирку порошочек.

Алые и золотые частицы закружились внутри, подсвеченные магическим светом, который уже начинал разгораться в глубине стекла.

— Теперь самое главное, – прошептала я и взяла гримуар, перечитала инструкцию в сотый, наверное, раз. – Нужно сконцентрироваться, потом прочитать заклинание без запинок и промедлений, и обязательно напевно. Повторно прочесть не получится. И во время чтения нужно водить рукой над чашей... В моём варианте, над пробиркой. Появится разряд чистой энергии, его нужно направить мысленным посылом на объект привлечения, даже если он очень далеко.

— Заклинание запомнила? – Феня привстал на задних лапах, заглядывая в пробирку и подёргивая носиком.

Порошок внутри уже начинал светиться ярким золотым сиянием, и кот заворожёно следил за танцем частиц.

— Только умоляю, ничего не перепутай! А то окажешься замужем за каким-нибудь самцом жабы!

— Фу-у-у! – меня передёрнуло. – Всё запомнила, только не мешай мне, ладно?

— Или выйдешь замуж за фикус в горшке, – продолжал ехидничать кот. – Или за призраком с соседнего кладбища.

— Феня!

— Молчу-молчу! – он зажал рот лапой, но глаза его смеялись.

Взяла пробирку. Стекло было прохладным, но внутри уже пульсировало тепло.

Вдох и выдох. Всё получится.

Я сконцентрировалась на содержимом и на том, как алые и золотые искры переплетаются внутри пробирки, создавая узоры, похожие на те, что бабушка рисовала на окнах в канун Зимнего Солнцестояния.

И на том, что если я ошибусь, то потеряю всё. Дом, сад, лабораторию, воспоминания. Всё, что осталось от бабушки.

Я представила себе своего мужа.

Не какого-то конкретного, у меня не было даже кандидата.

Я представила того, кто придёт.

Кто поможет мне сохранить «Тихую Заводь». Кто будет сидеть у камина по вечерам и не пугаться, когда Флора щёлкает зубами. Кто... будет любить меня, уважать… защищать.

Я закрыла глаза и начала читать.

Слова полились из меня плавно:

И в тот момент, когда я произнесла последнюю строчку, порошок в пробирке вспыхнул золотым пламенем.

Белые искры брызнули и разлетелись во все стороны. Моментально лабораторию наполнил запах озона.

Это запах всегда появлялся, когда магия переходила грань.

— Глаша, – голос Фени вдруг стал высоким и тонким. – Мне кажется, что ты опять...

Кот не успел договорить, потому что из пробирки вырвался мощный разряд.

Это была белая, ослепительная молния, он имела синий отлив по краям, и ударила в потолок с такой силой, что каменная кладка не выдержала, кусок штукатурки и несколько кирпичей рухнули вниз, едва не приземлившись на Феню.

— А-а-а-а! – кот подпрыгнул, растопырив все четыре лапы в разные стороны.

Он взлетел в воздух, как ошпаренный, и в панике замахал хвостом, сметая всё на своём пути.

Колба с зелёной смесью, которую я готовила вчера для удобрения сада, полетела со стола.

— Не-е-ет! – закричала я, но было поздно.

Колба разбилась, а зелёная жидкость растеклась по полу, зашипела и начала пузыриться. К озону примешалось амбре из гнилой капусты и болотной тины.

И я всё-таки запнулась на последних строчках заклинания.