— АГЛАЯ —

Булочки с вишней – это прекрасно. В теории.

На практике же моя кухня напоминала поле боя после применения тяжелой артиллерии, а от противного сладковатого запаха гари хотелось сдаться врагу на милость.

— Аглая, – раздался с порога недовольный голос, от которого у меня задёргался глаз. – Ты бы прекратила страдать фигнёй и мы бы отправились в милое заведение тётушки Марии, где подают такую вкусную треску в сливочном соусе, да с печёной помидоркой. А я так люблю помидоры и треску...

Рыжий кот Феня сидел на пороге кухни с видом несчастного котэ, которого жизнь изрядно потрепала, но не сломила окончательно.

Пушистый хвост был обёрнут вокруг лап, усы топорщились, а в ярко голубых глазах застыла такая степень укоризны, что мне стало почти стыдно.

Почти.

— А ты бы в кафе булочек наелась, раз так страдаешь по ним, что сжигаешь уже третью партию, – продолжил он, лениво оглядывая погром на кухне. – Честное слово, в доме от гари уже дышать нечем. У меня шерсть воняет дымом и кремированным тестом. Совесть есть?

— Феня, отвали! – я уставилась на противень, где еще минуту назад красовались аккуратные булочки (ну, почти аккуратные).

Теперь там дымилось нечто угольно-чёрное.

— Я дала себе слово научиться печь булочки с вишней!

— Скорее булочки с вишней вырастут на самой вишне, чем ты их научишься печь, – проворчал кот и демонстративно чихнул.

Я осмотрела дело рук своих.

Настроение скатилось до уровня «ниже плинтуса».

А ведь час назад я была полна энтузиазма.

Совет вам всем, дорогие читатели – ничего не готовьте в плохом настроении!

Я всего-то хотела покорить кулинарные вершины!

Бабушка пекла так, что соседи приходили на запах, а я...

Короче, я с отвращением швырнула полотенце и фартук в корзину, туда же отправились и обгоревшие остатки.

— Ладно, убедил, – вздохнула тяжко, чувствуя, как напряжение стекает с плеч. – Идём, позавтракаем, заодно и пообедаем, а то время уже...

— Наконец-то! – Феня радостно потряс лапами. – Вспомнила, что меня кормить нужно!

— Мог бы и мышей наловить, – заметила я.

Феня скривился так, словно я предложила ему закусить крысиным ядом.

Его хвост дёрнулся, шерсть на загривке встала дыбом.

— Мышей? Ты серьёзно, да? То есть ты на полном серьёзе предлагаешь мне, фамильяру древнего рода Заречных, носителю магии в крови, спуститься до уровня обычного полудохлого кота из подворотни? Ты что, забыла, что я – элита среди котов?! А ты мне мышей? Да я скорее съем твои горелые булки, чем буду бегать по подвалам ради какого-то паршивого грызуна! Фу, Аглая! Фу и ещё раз фу, глупая ты, ведьма!

Кот был преисполнен гнева.

— Прости, я осознала и поняла свою оплошность. Тебе не мышей подавай, а рыбку самых лучших сортов, верно? – хмыкнула я.

— Только свежайшую рыбку! – поправил он спокойнее. – И помидоры ещё не забудь для меня попросить, тётушка Мария знает.

Я закатила глаза, но спорить не стала.

Феня, он у меня такой, да. Если что-то вбил себе в голову, переубедить его может только удар молнии.

Да и то, он, наверное, перехватил бы её лапой и вернул обратно со словами, что «зло всегда возвращается».

— Тебе бы умыться и переодеться, – добавил он, оглядев меня с ног до головы. – А то выглядишь как попрошайка, а не потомственная ведьма.

— Да, ты прав, – вздохнула я и оглядела кухню.

Она выглядела так, будто здесь пронёсся смерч.

Всё началось с того, что я решила, а почему бы не приготовить всё при помощи магии?

Бабушкины рецепты – это святое, но бабушка не знала, как удобно использовать заклинание «Пляшущее пламя» для регулировки жара в печи.

Или как заклинание «Повелитель вязкой субстанции» может раскатать тесто идеально ровным слоем.

Только на минуточку «Повелитель вязкой субстанции» оказался существом с крайне скверным характером.

Тесто вырвалось из миски, расплющилось об стену в виде отпечатка великанской ладони и теперь медленно сползало на пол, оставляя мучной след.

«Пляшущее пламя» устроило в печи огненный канкан.

Огонь рычал, гудел, шипел, плевался искрами и все мои булки испепелил, гадёныш.

Венчик для взбивания, оживлённый моим же заклинанием, в панике бился об оконное стекло, потому что я забыла ему сказать, когда нужно останавливаться.

Миска с вишнями опрокинулась, забрызгав всё ярким соком, который отмыть, ох, как не просто.

Где-то на полке жалобно звенели банки со специями, я перепутала заклинание «принеси корицу» с «принеси всё сразу», и они до сих пор нервно позвякивали.

Заклинание «всё отменить» почему-то сработало не так, как надо.

А посреди всего этого великолепия на подоконнике в горшке восседала моя гордость и главная проблема – лилия по имени Флора.

Она периодически щёлкала листьями, словно аплодировала.

— Да уж, – протянул Феня, обходя лужу из вишневого сока по широкой дуге. – Кухня явно сдалась не сразу, но ты была слишком убедительна. А ещё ведьма…

— Заткнись, – беззлобно проворчала я, поправляя перепачканные волосы.

Через полчаса я чувствовала себя человеком, вернее, ведьмой, но тоже человеком.

Надела платье нежного цвета неба. Бабушка всегда говорила, что мне идёт лазурный, а я предпочитала называть этот оттенок «счастье».

Платье на мне сидело идеально, подчёркивая талию.

Косу я заплела туже обычного, вплела в неё тонкую белую ленту с серебряной вышивкой. Это бабушкино наследство, с лёгкой защитой от дураков и даже сажа из-под ногтей наконец-то отмылась.

Феня, тем временем, натянул на голову соломенную шляпку с широкими полями, которую я сплела прошлым летом для огородных работ, и теперь восседал на широком подоконнике, щурясь на солнце.

— Сегодня особенно солнечно, – заметил он, когда я подняла бровь. – У меня чувствительная кожа на носу. И вообще, я рыжий. Мне положен бережный уход.

— Ты – кот.

— И что? Я не имею право заботиться о себе? – фыркнул он, поправляя шляпку лапой. – И вообще, мы идём или будем до вечера обсуждать мой стиль?

Я уже открыла рот, чтобы ответить что-нибудь язвительное, но в этот момент в дверь постучали.

Три коротких удара.

Такими стучат, когда приносят дурные вести.

Феня замер, его хвост перестал шевелиться и мы переглянулись.

— Открывай, – сказал он тихо.

Я подошла к двери, вытерла внезапно вспотевшие ладони о платье и потянула тяжёлую дубовую дверь.

На пороге стоял почтальон Панкрат. Это был маленький суетливый человечек с вечно покрасневшим носом.

Сегодня он был бледнее обычного.

Он протянул мне конверт.

— Вам письмо из столицы, Аглая Игоревна, – проговорил он. – Я должен передать вам лично в руки.

Я взяла конверт, и Панкрата словно ветром сдуло, он даже не попрощался, что очень странно.

— Ну? – Феня подошёл ближе, шляпа съехала ему на затылок. – Что там?

Я повертела конверт в руках.

Бумага плотная, дорогая. На сургучной печати был герб рода Воронцовых, чёрный ворон на серебряном поле.

Мерзкая птица.

Я вскрыла конверт и в нос ударил резкий запах одеколона, будто кто-то создавал аромат из протухших овощей, с добавлением дёгтя и назвал это «элитным ароматом».

— Фу, – скривился Феня, фыркая и чихая. – Чем это воняет? Чьей-то смертью?

— Корнелием, – мрачно ответила я, разворачивая лист.

Почерк у моего троюродного дядюшки был такой же, как и он сам – сухой, угловатый.

Я читала, и мир вокруг начинал меркнуть.

«Уважаемая Аглая Игоревна!

В соответствии с пунктом 14.3 Договора о наследовании поместья «Тихая Заводь», собственноручно подписанного вашей бабушкой, Агатой Заречной, и заверенного в Королевской Канцелярии...»

Слова прыгали перед глазами. Я не хотела их видеть, и не хотела их понимать.