— Аглая, вы выходите замуж, – говорил она, и в её голосе я впервые услышала уважение ко мне.

— Да, – кивнула я, чувствуя, что краснею.

— Я всегда знала, что вы необычная девушка, Аглая Игоревна, – добавила она, и я поняла, что она лжёт, но ложь была приятной.

— Благодарю, – усмехнулась я и вышла, чувствуя, как за спиной мадам Соль уже шепчется с помощницами, обсуждая эту невероятную, скандальную и прекрасную новость.

Священник, отец Вениамин, услышав, что я хочу обвенчаться с генералом Горским, сначала подумал, что это шутка.

— Вы? – переспросил он. – Замуж за генерала? Ведьма замуж за генерала?!

— Да.

— Но… – начал он и запнулся. – Так вы же ведьма!

— И что? – спросил Кесарь, и в его голосе появилась сталь. – Разве церковь запрещает ведьмам венчаться?

— Нет, – ответил отец Вениамин и растерянно заморгал. – Не запрещает. Просто обычно…

— Обычно ведьмы выходят замуж за тех, кто их не боится, – заявила я, чувствуя, как внутри поднимается гнев. – Вы согласны нас обвенчать или мне найти другого священника?

— Согласен, – выпалил отец Вениамин. – Завтра утром? Конечно, это не по правилам… Хорошо-хорошо, я всё подготовлю.

— Благодарю, – кивнул Кесарь. – И, отец Вениамин…

— Да?

— Пригласите всех, кого посчитаете нужным. Мы хотим, чтобы об этом знал весь город.

Отец Вениамин перекрестился.

Тётушка Мария, когда мы вошли в её кафе, встретила нас с распростёртыми объятиями.

— Аглаша! Я уже слышала! Ты выходишь замуж! Весь город говорит!

— Мы хотим, чтобы вы организовали банкет, – сказал Кесарь, доставая из портфеля мешочек. – У вас. Зовите весь город. Можете из деревень тоже позвать.

— Ого! – тётушка Мария посмотрела на мешочек, и её глаза округлились. – Здесь… здесь даже больше, чем нужно.

— Организуете? – лишь спросил её Кесарь.

— Организую! – тётушка Мария всплеснула руками. – Всё сделаю! Лучшие блюда, лучшая музыка! Весь город будет на вашей свадьбе!

— Благодарю, – сказал Кесарь, и тётушка Мария, глядя на него, вытерла слезу.

— Наконец-то, – сказала она. – Наконец-то нашей Глаше повезло.

Я хотела сказать, что это не везение, а магическая ошибка, случайность, магический сбой, но посмотрела на Кесаря, который стоял рядом, спокойный, уверенный, и подумала, а может быть, не ошибка?

Может быть, это судьба?

Утро следующего дня было таким, каким бывает только в сказках.

Солнце пробивалось сквозь лёгкую дымку и золотило крыши домов. Даже воздух словно стал другим, светлым, звонким и праздничным.

Я стояла перед зеркалом в своей спальне, и мадам Соль, которая не спала всю ночь, привезла с утра платье, закалывала последние шпильки в мои волосы.

— Вы прекрасны, Аглая, – восхищённо проговорила она, отступая назад, чтобы оценить результат.

Я смотрела на своё отражение и не узнавала себя.

Платье из струящегося шёлка цвета слоновой кости облегало фигуру, как вторая кожа, а потом расходилось к полу мягкими волнами.

Вышивка по вороту и рукавам была тонкая и серебряная, будто это был иней на утренней траве, и при каждом движении красиво переливалась.

Волосы, распущенные по плечам, были убраны назад, и на них лежала невероятно лёгкая и кружевная фата.

— Я похожа на невесту, – пискнула я, и голос прозвучал глупо, потому что я и была невестой.

Но до этого момента я всё ещё не верила в это по-настоящему.

— Вы похожи на само счастье, – прошептала и улыбнулась мадам Соль, и в её глазах блеснули слёзы. – Ваша бабушка была бы горда.

Я кивнула, чувствуя, как к горлу подступает комок. Бабушка... Если бы она была здесь, и, если бы она видела меня.

— Глаша! – закричал Феня и влетел в дверь. – Там Кесарь! И он… – кот запнулся, подбирая слова. – Он тако-о-ой красивый. Пошли, Глаша, не заставляй его ждать. Он и так уже нервно топчется на крыльце.

Я взяла букет, который прислала на рассвете тётушка Мария, и вышла.

Крыльцо, которое ещё неделю назад скрипело и шаталось, было теперь новым и на нём стоял Кесарь.

Он был в новом тёмно-синем мундире с золотым шитьём, идеально сидящем на его широких плечах, и выглядел шикарно, что дух захватывало.

Его глаза смотрели на меня проникновенно, что я даже чуть занервничала от волнения.

— Аглая, – проговорил он нежно. – Ты…

Он замолчал.

— Это всё ещё я, – произнесла, чувствуя, как улыбка расползается по лицу.

Феня, который шёл за мной, вдруг спохватился и метнулся обратно в дом с криком.

— Кольца! Я забыл кольца!

Он выскочил через минуту, держа в зубах бархатный мешочек, и с важным видом прошествовал к нам.

Мы сели в карету и поехали к церкви.

Весь город, кажется, приехал на нашу свадьбу. Я видела знакомые и незнакомые лица.

— Ведьма выходит замуж! – крикнул кто-то из толпы, и это было радостное ликование.

Я вышла из кареты, Кесарь держал меня за руку, и мне казалось, что я лечу.

Церковь была битком. Отец Вениамин стоял у алтаря в праздничном облачении, и лицо его было слегка озадаченным.

— Мы собрались здесь, чтобы засвидетельствовать союз Кесаря и Аглаи, – начал он, и его голос разнёсся под сводами. – Союз, который благословляют небо и земля, церковь и магия, люди и…

Он запнулся, посмотрел на Феню, который сидел у моих ног с подушечкой в зубах.

— И все, кто любит эту пару, – закончил он.

Я слушала слова, которые он говорил, но не вникала в них, потому что смотрела на Кесаря, в его глаза, в которых отражался свет свечей.

— Клянётесь ли вы, Кесарь, – спросил отец Вениамин, – быть мужем Аглаи? Любить её, беречь, уважать? Быть с ней в радости и горе, богатстве и бедности, в болезни и здравии, пока смерть не разлучит вас?

— Клянусь, – уверенно произнёс Кесарь.

— Клянётесь ли вы, Аглая, быть женой Кесаря? Любить его, беречь, уважать? Быть с ним в радости и горе, в богатстве и бедности, в болезни и здравии, пока смерть не разлучит вас?

— Клянусь, – проговорила я, и мой голос не дрогнул.

Феня поднялся на задние лапы, протягивая мешочек с кольцами. Кесарь взял одно, надел мне на палец.

— Этим кольцом я обручаюсь с тобой, – его слова были древними, как мир, и новыми, как это утро.

Я взяла второе кольцо, надела ему на палец, и мои руки дрожали.

— Этим кольцом я обручаюсь с тобой, – повторила я.

— Объявляю вас мужем и женой, – провозгласил отец Вениамин. – Кого соединил Бог, человек да не разлучает.

И тогда Кесарь поцеловал меня.

Ох, он меня наградил совсем не лёгким, целомудренным поцелуем, которого я ожидала в церкви.

Он со всей страстью набросился на меня.

Его руки обхватили моё лицо, пальцы зарылись в волосы, и он притянул меня к себе так, будто я была воздухом, которым он дышал.

Его губы тёплые, но твёрдые накрыли мои, и я почувствовала, как мир исчезает.

Не стало церкви, людей, ничего и никого, кроме этого мгновения.

Его дыхание смешалось с моим, и сердце билось так же сильно, как и моё.

Я обвила его шею руками, притянула ближе, и он тихо застонал, и поцелуй стал глубже и жарче, даже отчаяннее, как будто мы оба всю жизнь ждали этого мгновения.

Как будто всё, что было до сейчас – ошибки, страхи и одиночество, всё растворилось в нашем поцелуе, оставив только нас.

Кто-то кашлянул, а кто-то зааплодировал.

Феня, кажется, буркнул что-то язвительное, но я не слышала.

Когда мы отстранились, я увидела, что его глаза стали темнее.

— Отныне ты моя жена, Аглая, – проговорил он тихо и только для меня.

— А ты – мой муж, Кесарь, – произнесла я удивлённо.

И церковь взорвалась аплодисментами.

Банкет у тётушки Марии я почти не помню, так как было слишком много людей, поздравлений, слёз и смеха.

Тётушка Мария накрыла столы прямо на улице, и казалось, что весь город сидит за ними.

Мясник принёс лучшие куски мяса, торговец зеленью свежие овощи, даже староста, тот самый, который не мог меня простить, подошёл и сказал: