Микки Магинти верит в американскую мечту — в том виде, как он её понимает, — и знает, что американское процветание держится на десятках тысяч малых бизнесов. Иногда открыто, но чаще через подставные компании семья Магинти — включая других его детей, Коннора и Анджелику, — вносит свою лепту в то, чтобы экономика расцветала. Их многочисленные бизнесы, возможно, не так малы, как семейная аптека или бар на углу; однако они бесспорно малы по сравнению с Apple или Microsoft. Микки горд тем, что он, маленький парень из своего района, заслужил свою долю мечты. Страна станет куда лучше, когда десятки тысяч малых бизнесов, принадлежащих менее компетентным предпринимателям, будут сведены в руках нескольких сотен визионеров вроде него самого, когда придёт революция — хотя он и сам не может определиться, насколько скоро революция желательна.

Лифт прибывает. Микки входит, снова пользуется ключом и спускается вниз.

15

Спенсер Уутон с лупой в руке разглядывает детей на фотографиях школьной площадки. Он задаётся вопросом: будет ли прикосновение к ним вызывать у него такое же отвращение, как прикосновение к взрослой женщине. Он почти уверен, что да. Хотя эти резвящиеся дети немного похожи на эротических крылатых нимф из его подростковых снов, они всё же люди, а человечество — то самое, что вызывает у него омерзение, как у других вызывают омерзение тараканы. Единственный человек, к кому он может прикасаться интимно без отвращения, — он сам.

Согласно данным департамента образования, в этой школе учатся 384 ребёнка — число смертей, достаточное, чтобы вселить ужас в сердца всех родителей города, а возможно, и всей страны.

Эта перспектива так очаровывает Спенсера, его внимание так цепко приковано к детям на снимке, что он не замечает двоих мужчин, пока те не оказываются перед его столом. У одного — пистолет.

Как обычно, Спенсер носит рубашку навыпуск, и револьвер плотно сидит в кобуре на его правом бедре, под рубашкой. Кроме того, в верхнем правом ящике стола лежит пистолет. Он вооружился не потому, будто ожидает, что сюда когда-нибудь доберутся опасные незваные гости, — а на случай того дня, когда Микки Магинти больше не будет в нём нуждаться.

Положив лупу так, что она застучала по столешнице, Спенсер старается не вести себя как человек, у которого под рукой огнестрел. Он защитно скрещивает обе руки на груди. Жалость к себе, рождённая жизнью чужака, позволяет ему по требованию вызывать слёзы.

— Не делайте мне больно. О боже, пожалуйста, не надо. Я сделаю всё, что вы захотите.

16

Сойдя с грузового лифта, Микки Магинти идёт по Г-образным коридорам, минуя взрывозащитные двери, оставленные приоткрытыми, и выходит в бункер.

Здесь есть верхний свет, и нет ни одной причины им не пользоваться. Электричество перехвачено у энергокомпании; счёт за него никто не выставляет. И всё же Уутон требует свечного освещения, что раздражает Микки: это выглядит слишком нарочито, театрально, мелодраматично и женственно.

Микки никогда не доверял Спенсеру полностью. Бледный, без намёка на щетину, с выцветшими голубыми глазами, этот человек производит потустороннее впечатление. Он по-детски непосредственен, с загадочной улыбкой и фейскими манерами. Разумеется, даже если хорошо платят, любой якобинский революционер с тремя университетскими дипломами, готовый — более того, жаждущий — жить один в этой безоконной норе и планировать террористические атаки, на которые ему не хватает духу решиться, вряд ли отличается ослепительным характером.

И всё же в последнее время Микки подозревает: придёт день, когда Спенсер сделает нечто такое, после чего его придётся отправить в кремационную систему PowerPak. Подобрать ему замену будет делом тонким, однако в этом городе найдётся подходящий пул единомышленников с хорошим образованием — из тех, кого можно будет выбрать.

Он идёт через освещённые свечами помещения к кабинету, обитому бархатом.

— Ну и где, чёрт возьми, мой Призрак оперы? — окликает Микки: он знает, как Спенсера бесит это сравнение.

17

Благодаря долгим и терпеливым наблюдениям Джимми Фримен знает, что Магинти всегда прибывает в одно и то же время — не раньше и не позже больше чем на пять минут, — но сегодня он на полчаса опережает график. План состоял в том, чтобы обезвредить Спенсера Уутона, связать его по рукам и ногам и затем устроить засаду на члена городского совета. Больше — нет.

Когда Магинти отпускает свою шутку про Призрака Оперы, его голос звучит совсем рядом, так что человек, который не Рекадо де Вердад, поворачивается к открытой двери; и тут же Уутон откатывает кресло от стола и начинает подниматься, выдвигая ящик.

Шесть лет Джимми был призраком под городом, бродил по лабиринту ходов, оставляя не больше следов своего присутствия, чем оставил бы дух. За двадцать месяцев с тех пор, как он обнаружил торговлю оружием, он крался в это место, чтобы его исследовать, ни разу не оставив следов вторжения.

Теперь он превращается из безобидного призрака в разъярённого полтергейста: прыгает на стол и бросается на Уутона. Пистолет, который был в ящике, теперь у Уутона в руке. Джимми врезается в этого мерзавца, и Уутон, пошатнувшись, падает обратно в офисное кресло, а оружие оказывается между ними. Выстрел — самый громкий звук, который Джимми когда-либо слышал.

18

Когда Магинти появляется в дверном проёме, глаза у него расширяются при виде дула Chief’s Special калибра .357, наведённого ему в переносицу с расстояния меньше четырёх футов.

Не успевает член совета поднять руки, как за спиной у Безымянного что-то грохочет, раздаётся выстрел, затем — ещё один удар. Он поворачивает голову и никого не видит: Фримен и Уутон, очевидно, на полу, по ту сторону стола.

Когда Магинти шарит под полами пальто, пытаясь нащупать то, что у него, возможно, припрятано, Безымянный тут же снова разворачивается к нему, всаживает колено ему в пах, бьёт предплечьем снизу под подбородок, оглушает пистолетом по голове сбоку — и отступает, чтобы член совета не рухнул ему на ботинки. Магинти складывается в бессознательность с грацией штабеля кирпичей.

Когда пистолет Уутона снова грохочет, по Безымянному прокатываются судороги ужаса: он уверен, что видение сбылось, что Джимми мёртв, что он подвёл мальчишку. Он обходит стол и видит Уутона, распластанного на спине. Паренёк поставил одно колено ему на грудь — и пистолет теперь у него.

— Кто ранен? — спрашивает Безымянный.

— Стол, — говорит Джимми. — Он ранил его дважды.

— Ты умеешь обращаться с оружием? — спрашивает Безымянный.

— Навёл и нажал на спуск.

— Не техника мастера-снайпера, но на сейчас сойдёт. Держи его прижатым и чтобы молчал, пока я разберусь с Магинти.

19

Оружейную освещает больше свечей, чем любую другую комнату, — пожалуй, три десятка, — словно это не святилище в память о тех, чьи жизни будут отняты этим оружием, а, напротив, алтарь в честь тех, кто нажмёт на спуск.

Окидывая взглядом ряд за рядом металлических стеллажей, Безымянный прикидывает: здесь пять или шесть тысяч стволов, инвентаря на миллионы долларов. По словам Джимми, товар оборачивается трижды в год.

Парень был напряжённым, туго заведённым праведной злостью, но теперь прежде подавленная горечь заостряет его лицо и проступает в голосе.

— Взятки, откаты, городские контракты, отданные друзьям семьи, пожертвования в липовый фонд Магинти, — всего этого им никогда не хватает. Ему ещё нужно зарабатывать на продаже оружия с чёрного рынка, чтобы бандиты и прочие зомби доказывали, какие они крутые, убивая маленьких детей, старух и людей, которые просто пытаются честно жить.