Она села на мягкий диван, обитый тёмной кожей, пытаясь собраться с мыслями, пальцы сжимали стакан. Ночь опустилась на город полностью, и Петербург ожил своей тайной жизнью: далёкие сирены полицейских машин, шум автомобилей на набережной, шепот ветра в кронах вековых деревьев вокруг особняка. Через огромное панорамное окно Анна увидела странное зрелище: на Троицком мосту через Неву мелькали силуэты — прозрачные, как дым, фигуры людей в старомодной одежде девятнадцатого века, с лицами, искажёнными болью и ненавистью, они шли процессией, неся факелы из призрачного огня. "Что это такое? — прошептала она, вставая ближе к стеклу, сердце замерло. — Это... галлюцинация от стресса?"

Алексей подошёл сзади, его дыхание коснулось её шеи, вызывая мурашки по коже и странный жар в теле. "Тени. Призраки тех, кого поглотила мафия этого города на протяжении веков — жертвы разборок, предатели, невинные. Я — хранитель города теней. Единственный живой, кто может видеть их ясно, говорить с ними, заключать сделки. Они дают мне силу — информацию о врагах, удачу в сделках, даже контроль над погодой в редких случаях — в обмен на души, на кровь, на лояльность. Моя власть зиждется не только на деньгах, оружии и связях, но и на этом контроле, который передаётся по крови."

Анна рассмеялась нервно, отходя от него на шаг. "Бред. Вы шутите? Призраки, сделки... Это звучит как дешёвый триллер или сказка для туристов на белых ночах."

Но он схватил её за руку — крепко, но не больно — и повёл на балкон, где холодный ветер с Невы принёс солёный запах реки и далёкий гудок корабля. В воздухе повис шепот: "Волков... плата... кровь... предатели..." Тени окружили их, материализуясь: женщина с перерезанным горлом, истекающая призрачной кровью, её глаза умоляли о мести; мужчина с пулей в виске, его рот открывался в беззвучном крике; ребёнок, погибший в перекрестном огне. Они танцевали бесшумно под дождём, их движения гипнотические, полные скорби и ярости, пальцы касались перил, оставляя иней.

"Вы видите их, — сказал Алексей, его голос стал глубже, глаза блестели в лунном свете. — Редкий дар. Большинство слепы к этой стороне Петербурга — они видят только фасады и мосты. Поэтому вы мне нужны, Анна. Вы — ключ к чему-то большему, к усилению моей власти. Тени шепчут, что вы можете стать частью этого."

Той ночью он не тронул её физически, но его присутствие жгло душу. Анна лежала в гостевой комнате, на шёлковых простынях цвета ночи, чувствуя притяжение — запретное, опасное, как наркотик, который она никогда не пробовала. Он был воплощением всего, что она ненавидела: мафия, насилие, беззаконие, но в его глазах таилась тоска, одиночество короля, правящего царством мёртвых. Она ворочалась, вспоминая его прикосновение к руке, и жар разливался по телу, несмотря на страх, бедра сжимались инстинктивно.

На следующий день дело Петра было выиграно — Анна блестяще разрушила аргументы прокурора в финальной речи, приведя новые доказательства подтасовки, и клиент ушёл свободным, бросив на неё благодарный взгляд. Она вернулась в свой офис на Невском, пытаясь вернуться к нормальной жизни: стопки документов на столе, звонки потенциальным клиентам, кофе из автомата в перерывах. Но мысли о Алексее не уходили — его слова о тенях эхом звучали в голове. Вечером её ждал сюрприз: букет чёрных роз на пороге офиса, с запиской, написанной уверенным почерком: "Приходите в клуб 'Ночной Волк' на набережной Фонтанки. Мы не закончили. А.В." Рядом лежала маленькая коробочка с серебряным кулоном в форме волка, глаза которого блестели как рубины.

Анна колебалась, но любопытство — или притяжение — победило. Она переоделась в чёрное платье, подчёркивающее формы, и поехала в клуб, где неон сиял синими и красными огнями на фасаде, манил золотыми буквами. Внутри — пульсирующая музыка техно, смешанная с джазовыми мотивами из живого оркестра, тела извивались в танце на переполненном паркете под стробоскопами. Мафиози в дорогих костюмах флиртовали с длинноногими моделями за барными стойками, воздух был густым от запаха дорогого парфюма, пота, алкоголя и лёгкого аромата пороха от скрытого оружия под пиджаками. Анна пришла, не зная зачем — любопытство? Страх? Запретное желание? Алексей ждал в VIP-зоне на втором этаже, окружённый телохранителями в чёрных костюмах, с бокалом шампанского в руке, его улыбка была хищной.

"Танцуйте со мной," — приказал он, вставая и протягивая руку, его пальцы были теплыми, но хватка железной.

Она отказалась сначала, скрестив руки на груди. "Я не ваша игрушка, Волков. Зачем я здесь? Чтобы вы могли меня контролировать?"

"Потому что вы хотите быть здесь, — ответил он, улыбаясь, и потянул её на танцпол, не давая шанса возразить, его тело прижалось ближе в толпе."

Музыка ускорялась, басы пульсировали в груди, тела прижимались в ритме. Вдруг тени оживились: призраки танцевали рядом, их холодные, эфемерные пальцы касались кожи, вызывая озноб и странное возбуждение. Анна почувствовала вспышку желания — страх смешался с жаром внизу живота, её сердце билось в унисон с басами, бедра двигались ближе к его.

"Вы боитесь меня," — прошептал он в ухо, его губы почти касаясь мочки, дыхание горячее.

"Да," — ответила она, но её тело предало: бедра прижались к его, чувствуя твёрдость через ткань брюк, руки обвили шею.

Танец прервался внезапно. Двери распахнулись, группа мужчин в масках ворвалась с автоматами, выстрелы эхом в зале, паника охватила толпу. "За Рязанова!" — крикнул один, целясь в Алексея. Перестрелка вспыхнула как молния: телохранители Волкова ответили огнём, тела падали, кровь брызнула на паркет, крики смешивались с музыкой, которая продолжала играть. Анна спряталась за барной стойкой, сердце колотилось, стекло разлеталось осколками. Один из нападавших заметил её, схватил за волосы, потянул вверх. "Ты умрёшь за Волкова, шлюха!"

Алексей появился из ниоткуда, убил его выстрелом в упор, кровь окропила её платье. "Теперь вы точно моя," — сказал он, таща её к выходу через чёрный ход, в машину, где дождь барабанил по крыше. По пути они оторвались от погони — машины Рязанова преследовали, телохранители стреляли из окон.

Они ехали по ночному Петербургу, дождь хлестал по стеклам лимузина, словно пытаясь смыть грехи города, огни фонарей размазывались в лужах. Анна дрожала от адреналина, руки тряслись, платье пропиталось потом, кровью и запахом пороха. "Отпустите меня домой," — потребовала она, голос срывался, слёзы на глазах. "Это безумие. Я не хочу быть частью вашего мира насилия и теней."

"Нет," — ответил Алексей жёстко, останавливая машину у ворот своего особняка, где охрана пропустила их внутрь. Он вышел, обошёл авто и открыл дверь, вытащив её за руку под дождь. Дождь лил как из ведра, промочив насквозь, но он внёс её внутрь, как трофей, не обращая внимания на протесты и удары кулаками. В спальне на втором этаже — огромная кровать с балдахином из чёрного шёлка, камин, где трещало пламя, отбрасывая тени на стены с картинами старых мастеров, делая комнату похожей на подземелье страсти, боли и тайн.

"Что вы делаете?" — крикнула Анна, когда он прижал её к стене, его тело — сплошная мускулатура под мокрой рубашкой — придавило её, руки сжали её запястья над головой.

"Беру то, что хочу," — прорычал он, разрывая блузку одним движением, пуговицы разлетелись по полу, обнажая кружевной бюстгальтер. Его губы впились в её шею — грубо, властно, зубы кусали кожу, оставляя красные следы, язык скользил по ключице. Руки скользнули по телу, срывая остатки одежды: юбку, чулки, трусики, обнажая грудь и бедра. Анна сопротивлялась, била кулаками по его груди, царапала спину ногтями, оставляя полосы, но его сила была подавляющей, как волна Невы в шторм. "Нет... пожалуйста... остановитесь! Это изнасилование!"