Питер схватился за ремень, удерживающий левую руку. И замер, пораженный!... Он наконец-таки увидел свою правую руку... Лучше бы было, если бы он никогда не видел этого!..

Рука была как бревно. Или... как бедро взрослого мужчины... Такая же толстая... Кожа серо-зеленая, какого-то гнойного, омерзительного оттенка. Изнутри рука светилась жаром - краснота пробивалась из плоти. По всей коже шли какие-то странные роговые наросты. Но самое главное было не это! Рука неимоверно вытянулась, и оканчивалась она длинными пальцами с острыми когтями!...

Питер ошарашенно посмотрел на свое тело. Под простыней тела видно не было, но зато он мог разглядеть, что росту в нем теперь было метра три! Не меньше!...

Питер слова вымолвить не мог - так и сидел, уставившись в простыню. Потом в глазах помутнело, поплыли какие-то темные пятна.

Подросток опять посмотрел на свою правую руку. Поднес ее к самому лицу и принялся разглядывать с таким видом, словно никак не мог поверить, что это на самом деле принадлежит ему...

Затем на него навалились сумерки, в глазах поплыли тени, и он провалился в забытье...

2

Ему снилось, что он вернулся домой. Бродит по комнатам, пытается что-то вспомнить, окидывает взглядом знакомые вещи. Силится, силится...

Боль подступила внезапно - откуда-то изнутри. То ли в брюшной полости, то ли в груди, а может, сразу везде взбухло что-то острое, режущее. Он попытался проснуться. Это поганое "что-то", поселившееся внутри него, пыталось вырваться на свет и отчаянно раздирало внутренности. Словно тысячи мелких коготков рвали тело... Боль была невыносима.

А потом еще озноб навалился, и кожа покрылась пупырышками. У него было такое впечатление, словно в разгар зимы кто-то распахнул настежь окно и комната вымерзала на глазах. Мысли метались и путались. Что же это, а? На вечеринку он попал в конце лета, тогда была самая жара... И эта боль!...

Простыня набухла от пота. Боль не прекращалась. Какая-то жуть спазмом сдавила горло. Он больше не мог оставаться в постели.

- Папочка? - слабым голосом позвал Питер. Ему хотелось крикнуть во всю мочь, завопить так, чтобы стены задрожали, но голос сел. - Папочка? - еще раз жалобно пискнул он.

Ответа не было. В наступившей тишине Питер неожиданно сообразил, что он все еще спит и дом, боль, озноб ему только снятся. Его родной дом был не более чем видением, ночным мороком. Мускулы отчаянно болели. Питер коснулся пальцами груди и со страхом отдернул руку, Что-то было не так. Кожа стала какой-то грубой, шершавой. Он с опаской глянул на себя. Тело отсвечивало красным. Тусклый свет уличных фонарей проникал в комнату.

Вроде бы все нормально... исключая разве странные мозолистые наплывы, разбросанные по телу. Они были едва видимы, но просматривались четко. И ощущались тоже... Жестковаты. Питер надавил ладонью на одно из таких образований. Точно, что-то не так. В детстве он слышал рассказы об эпидемиях бубонной чумы. Сколько миллионов жизней уносили с собою страшные болезни! Может быть, и теперь тоже начался мор?

Питер выбрался из постели. Огляделся. Сделал несколько шагов. Голова почему-то закружилась, и силы оставили его. Он осторожно опустился на пол. Ноги не держали. Вот вопрос - чьи это ноги? Совсем даже не его.

- Папочка? - вновь позвал он и постарался ползком добраться до двери спальни. Дверь оказалась распахнутой, в черном провале коридора послышались мерные шаги.

Нечеткий силуэт появился в дверном проеме.

- Питер...

В спальню вошел отец. Точно он! Встал возле сына на колени и принялся тщательно ощупывать его тело. Потыкал пальцем в нескольких местах, потом медленно, дрожащим голосом выдохнул:

- Гоблинизация... - Затем сказал погромче: - Подожди здесь. Я скоро вернусь. Надо вызвать "скорую". - И вышел из комнаты.

* * *

Проснулся Питер от невыносимого удушья. В первое мгновение он вообще не мог вздохнуть - то ли сон продолжался, то ли ему на самом деле не хватало воздуха. Чуть позже он вспомнил, что произошло... Так и есть, он лежит все в той же больничной палате, а справа от кровати все то же оборудование... На стене - экран, что-то вроде плоского телика, на экране что-то мелькает. Питер не обратил внимания на меняющиеся картинки, его заинтересовало - а кто всю эту дребедень смотрит?

Правильный вопрос! В углу комнаты он увидел двух человек в белых халатах. Санитары?.. Они увлеченно смотрели на экран. Там полыхал грандиозный пожар, кажется, горели небоскребы. Поверх мелькающих кадров то и дело взбухали светящиеся надписи: "События в Сиэтле"... "Расовые волнения". Потом на переднем плане возникла толпа. Люди что-то кричали и швыряли камни в выбегавших из горящего здания гномов, троллей и ооков1. Подъехала полиция и стала метать в толпу гранаты со слезоточивым газом. Ядовитое облако тотчас же разогнало людей, но и металюди уже не могли покидать здание...

1Орки - злобные существа, зачастую людоеды. В низшей германской мифологии орки всегда враждебны людям.

- Что случилось? - встревоженно спросил Питер у людей в белых халатах.

Один из санитаров повернулся на его голос, потом неторопливо встал и, гулко топая, направился к кровати.

"Осторожно! - вдруг словно что-то щелкнуло у Питера в голове. Предельная осторожность! Этот человек опасен!" Питер не знал, что это на него нашло и почему он так решил, но это было, точно!... Санитар проверил ремни - крепко ли держат, потом с усмешкой произнес:

- Точно не знаю... Похоже, в городе Сиэтле проводят облаву на метахомиков. Их собираются сослать в особые лагеря. А это отродье почему-то поджигает свои дома. По всему городу идут бунты... - Он помолчал немного, потом добавил: - Кстати, ты вчера посмел поднять руку на одного из моих дружков...

- Я не знал...

И вдруг санитар ударил Питера по правой щеке. Нет! Острая боль волной залила сознание. Но сдачи он дать не мог, и надо было помалкивать.

Мужчина ударил еще раз - на этот раз боль была нестерпимой.

И еще один удар! Питер попытался отвернуться, но у него ничего не вышло: ремни держали крепко.

- Не надо... Пожалуйста... - жалобно пролепетал он.

- Почему это не надо, ты, троглодит чертов?! - захохотал санитар.

- Как вы не понимаете, это я только внешне превратился в тролля, а так я нормальный человек! - попытался объяснить Питер.

К кровати подошел второй санитар и тоже занес кулак. Подросток дернул головой. Санитар злорадно ухмыльнулся. Видно, был доволен своей уловкой. Эта игра пришлась ему по вкусу.

- Мне нет никакой разницы, дружище! Раз ты тролль, с тобой и надо обращаться, как с троллем! - вызывающе сказал он.

"Это значит, вот так, как сейчас?" - хотел было спросить Питер, но удержался.

В дверях неожиданно появился доктор и испуганно крикнул:

- Что здесь происходит? - Потом обратился к одному из санитаров: - Я же строго-настрого предупредил: как только он проснется, сразу позвать меня!

- Простите, док, - буркнули санитары и отошли в сторону.

- У вас все нормально? - Доктор встревоженно посмотрел на Питера.

- Конечно. Я и пациент...

- Я не с тобой разговариваю! - Доктор подошел к Питеру поближе.

- Да, - отозвался Питер, - все в порядке.

Один из санитаров выключил экран.

- Пожалуйста, оставьте нас одних, - сухо сказал доктор.

Санитары покорно направились к двери, один из них, проходя позади доктора, перехватил взгляд Питера, молча приложил палец к губам, затем показал мальчику кулак. Питер все понял. Будет лучше, если он будет держать язык за зубами...

- Питер, - сказал доктор и осторожно сел на пластмассовый стул, - нам надо поговорить.

- Хорошо... - неуверенно отозвался подросток.

- То, что... э-э... случилось вчера... Это недопустимо. Тем более, так сказать, в твоем положении, Тебе следует контролировать себя. - Доктор нервно теребил рукой край халата. - Пойми, ты - тролль. И ты даже представить себе не можешь, как ты силен! Ты должен научиться сдерживать себя. Понятно, что у тебя был стресс, но это не может служить оправданием. Пойми, люди все еще испытывают страх перед такими, как ты. Прежде чем они привыкнут к мутантам, пройдет много времени.