Любопытно здесь же вспомнить рассказ Леонида Андреева, который называется так: «Рассказ змеи о том, как у нее появились ядовитые зубы». Когда-то у змеи не было ядовитых зубов, но ее все равно не любили. И убивали. Тогда-то у нее и выросли ядовитые зубы.
А еще вспомним: на медицинской эмблеме изображен не кто-нибудь, а змея, обвивающая чашу…
Да, теперь наконец поняли: змея — животное очень полезное для человека. И не только потому, что во множестве истребляет всевозможных вредителей — мышей, крыс, многих вредных насекомых, в частности саранчу. Она полезна как раз тем, за что ее так боятся и ненавидят, — своим ядом. Еще в самой глубокой древности врачи знали, что в очень малых дозах змеиный яд не только не отравляет человека, а, наоборот, лечит. Сейчас в Советском Союзе змеи взяты под охрану, их даже разводят в специальных питомниках. Яд кобры, гюрзы, эфы, гадюки считается настолько необходимым, что его постоянно не хватает.
Кстати, существует и другое поверье, не только о ста грехах. Если змея сама приползает к человеку, то это приносит счастье. И поверье это распространено на Кавказе и в Средней Азии — как раз там, где водятся особенно ядовитые змеи…
Путешествия в Подушкине
В наш век космических скоростей никого не удивишь путешествиями. Планета не стала меньше, но мы овладели техникой, и путь, который раньше преодолевали годами, теперь пролетаем в считанные часы. Выиграли мы или проиграли? Наверное, и то и другое. В смысле же романтики скорее всего проиграли. Где теперь стать истинным путешественником, что делать потенциальным Пржевальским, Арсеньевым, Амундсенам, Стэнли? Да, остались Сахара и амазонские джунгли, но это не так уж и много. А главное, возможность перелететь пустыню, море, непроходимые джунгли за несколько часов убивает романтику, делает путешествие с примитивными средствами как будто бы все больше и больше бессмысленным. Есть еще мужественные люди, которые отваживаются на кругосветное путешествие на яхте, плывут через Атлантику на бальсовых плотах, на весельных лодках, пересекают пешком пустыни, добираются на лыжах до полюса… Однако все больше и больше такие путешествия становятся самоцелью, все больше и больше появляется в них привкус искусственности. Планета наша, увы, освоена.
Освоена? Наша планета освоена?.. Я написал последнюю фразу по инерции. И тут же проникся негодованием. Наша планета освоена?!
Но ведь это чепуха. Можно, конечно, побывать в разных странах, обежать рысью музеи, где собраны шедевры искусства веков и народов, и с высокомерной улыбкой потом говорить знакомым, что это-де для нас не в диковинку, знаем. Можно самый необычный пейзаж, самый фантастичный закат, самую волшебную звездную ночь пропустить мимо внимания, считая, что все это не более как незначительный фон для каких-то наших внутренних суетных переживаний. Можно, к примеру, выехать из города на природу большой компанией, с рюкзаками, набитыми всякой снедью, а еще лучше — не с рюкзаками, а на машине с багажником. Поляну, полную тайн и чудес, ничего, конечно, не стоит современными средствами превратить в полумертвый пейзаж, а потом говорить, что «великолепно провел выходной день на природе».
Можно, конечно, и на самом деле провести хорошо время в большой компании и с машинами, но вот насчет природы…
Создать трудно — разрушить легко. Природа требует к себе уважения, точно так же как человек. И только при непременном этом условии — уважения — природа, точно так же как и человек, может раскрыть свои тайны.
И тогда…
Знаете ли вы, например, Лысую гору — гигантскую Лысую гору, что высится над Серебристым бором, крутая, труднодоступная, с рано выгорающей рыжей щетиной «саванны», из которой лишь кое-где торчат соломенные метелки мятлика? Лишь на самой ее вершине подпирают небо мощные шершавые колонны сосен. Конечно же, стрекозам, бабочкам, мухам, шмелям и другим летунам нипочем выжженные склоны Лысой горы, для разнообразных же мелких букашек, жуков, муравьев, гусениц, пауков рыжие ее склоны — серьезная преграда. Да и бабочки облетают ее стороной. Зачем им, бабочкам, крутой мертвый склон, если почти тут же, в нескольких секундах полета, тропические дебри Аллеи бабочек, где полно цветов, где есть и трава, и листья деревьев, и солнце, и тень, где в гуще кустарника тихо струится река. Ах, хорошо, если природа дала тебе крылья! Надоело в Аллее — лети к Земляничному склону, который хотя и столь же крут, как Лысая гора, однако совсем не так гол и порос цветами. Надоело на Земляничном склоне, пожалуйста, возвращайся, обогни стороной Лысую гору, минуй Ущелье черемухи и окажешься в райском уголке, который называется Паучья долина.
Паучья долина — это большая страна, в западной части которой поселились в августе Турок и Серый. Но Турок и Серый, конечно же, не представляли себе, как выглядит, например, восточная часть Долины, а тем более северная или южная. Где уж… Да вы попробуйте представьте себя на их месте. Тонкая нить-дорожка тянется от свернутого из листьев жилища к обширной ловчей сети, а под ней, далеко внизу, гладкие и шершавые, плоские и изогнутые, ровные по краям и зубчатые, голые и покрытые волосками листья и стебли трав, настоящий хаос, в котором бегают, ползают, копошатся тысячи разнообразных существ. Это внизу. А по сторонам и над сетью, вверху? Шею свернешь, глаза сломаешь, если будешь разглядывать несчетных жителей всех многочисленных зеленых этажей — верхушек крапивы, татарника, конского щавеля, борщевика, переплетений кустарника, ветвей деревьев. Тут, если вообразить себя не пауком-крестовиком, который, обладая достаточным здравым смыслом, даже и не пытается познавать далекие миры, а просто сидит и ждет, когда кто-нибудь сам в его сеть попадет, тут, если стать маленьким человечком и попытаться не то что познать, а хотя бы немного попутешествовать в этих головокружительных дебрях, можно столько впечатлений набраться!
Вы думаете, кроме Лысой горы, Аллеи бабочек, Земляничного склона, Серебристого бора и Паучьей долины, там нет ничего? А таинственная, где быстрая, а где медленная река Саминка, образующая обширные заводи, по которым с такой лихостью скользят свирепые хищники — водомерки? Куда там неповоротливым дилетантам-аллигаторам. Скорость движения и ловкость водомерок немыслимы! По воде как по льду, «по морю аки посуху»… В самих же водных глубинах шныряют личинки стрекоз — чудовища такого облика и с такими гигантскими челюстями, что перед ними меркнут все наши представления об агрессии и кровожадности. А кроме личинок стрекоз есть ведь еще жуки-плавунцы — стремительно плавающие, несущие смерть батискафы; водные и сухопутные странствующие пауки-волки; юркие личинки сетчатокрылых осмилов, которые молниеносно бегают как по суше, так и под водой; крупные хищные водяные клопы-гладыши, которые отважно нападают не только на насекомых, но даже и на мелких рыб и могут проколоть человеческую кожу своим острым ядовитым хоботком… Всех и не перечесть!
На краю большого Паучьего оврага стоял наш сарайчик. Узенькая тропинка шла от самого сарайчика, огибая высокий — выше сарайчика — стог сена, вела в колоннаду сосен и решительно ныряла сквозь заросли ольхи и черемухи к маленькому сказочному мостику с одним перильцем. Под мостиком пряталась в высокой траве игрушечная на первый взгляд речка Саминка. Перейдя мостик, мы оказывались в Серебристом бору. Серебристом потому, что в августе голые стволы часто посаженных елочек покрываются великим множеством паутины… Именно здесь я обнаружил, что против солнца она — радужное сияние. Именно здесь я еще раз убедился, что мир полон неисчерпаемых тайн.
Из Серебристого бора мы попадали на просторную ровную поляну, над которой и господствовал крутой утес Лысой горы. Лысый склон был ориентирован точно на юг, поэтому весной он раньше всех очищался от снега, очень рано на нем вырастала трава, но быстро, не в силах вынести солнцепека, жухла и высыхала.
