Полицейское расследование продолжается, но представители полиции заявляют, что непосредственной угрозы для общественности нет, и что центр города безопасен.

Чемберс виден на кадрах с камер видеонаблюдения, опубликованных полицией, за едой в Sam’s Diner в компании женщины. Они ушли вместе незадолго до одиннадцати вечера. Женщину призывают связаться с полицией в качестве свидетеля. Она не подозревается в причастности к смерти Чемберса.

Чемберс был студентом Бостонского университета, но бросил учёбу в конце прошлого года. Сегодня его родители обратились с просьбой о помощи на пресс-конференции после публикации отчёта коронера.

— Наш сын Эллиот обладал огромным потенциалом, и мы потрясены и опечалены тем, что он был вырван у нас таким образом. Мы призываем всех, кто что-то знает, выйти на связь.

Полиция подчеркнула, что не считает, что Чемберс стал жертвой умышленного убийства.

Хотя это бывает чрезвычайно редко, но случается, что животные нападали на людей и в центре города. Эта газета сообщала о двух таких нападениях за последнее столетие, последнее — в 1972 году.

Волков не видели в Новой Англии с 1970-х годов. В регионе обитает около 30 000 чёрных медведей.

Тиллинхэст сложил газету и отнёс её в кабинет. Он открыл ящик, где лежали исписанные листы его списка и признания. Он вынул их, затем засунул руку вглубь ящика и пошарил. Он достал зуб и осмотрел его. Он был белым, выглядел здоровым, за исключением пломбы. Он вспомнил, как выковыривал его из сжатого кулака Сары, когда она впервые появилась в доме. Он также вспомнил чёрную жидкость, которую она вырвала в гостиничном номере. Она была липкой. В ней были редкие волокнистые комки, некоторые почти похожие на волосы.

Он положил зуб обратно в ящик, затем положил туда же газету и визитку. Признание и список он положил сверху, чтобы человек, открывший ящик и заглянувший внутрь, увидел их в первую очередь. Его тело было холодным и неустойчивым. Ему казалось, что он слышит, как зуб вибрирует в ящике стола, твёрдая маленькая бусина эмали, стучащая о дерево и бумагу. Было уже поздно. Было поздно ещё до того, как он увидел её, возможно. Были ли они любовниками? Он пытался причинить ей вред? Конечно, подумал он, она, должно быть, была его спутницей в ресторане. Она, должно быть, была одержима этим; никто не стал бы заманивать кого-то в переулок таким образом. Как опасно. Ей повезло, что она была здесь чужой, что у них не было способа её найти.

Но она уже сделала это, без него. Он не создавал её. Что-то другое создало. И это было внутри неё даже сейчас, меняя её. Слишком поздно останавливать. Теперь они были связаны. Только чувство, но тяжёлое и плотное. Оно сидело у него в груди, оно росло неделями, возможно, дольше. Возможно, оно развивалось всё это время, готовя его, хотя он не знал этого, к её приходу. И теперь оно было таким большим и плотным, что для чего-либо ещё почти не оставалось места. Это чувство было подобно мицелию внутри древесного ствола: снаружи он выглядел как всегда, но внутри он был захвачен и преобразован, связан с другими вещами вне себя, соединён с ними. Это причиняло ему боль, иногда, когда он смотрел на неё или когда делал слишком глубокий вдох.

Его руки дрожали, когда он доставал карту, на которой чёрным фломастером были отмечены места. Строительную площадку он уже перечеркнул. Он пробежал взглядом по другим: туристическая тропа, петляющая близко к дороге, плохо освещённые городские районы с редким ночным пешеходным движением, кемпинги. Он прижал палец к месту, отмеченному у побережья: трейлерный парк. Он поедет туда. В это время года там будет тихо, но не заброшено. В основном постоянные жители, летний трафик ушёл. Он сможет найти кого-то.

Он проведал Сару перед уходом, и она выглядела нормально. Бледная, неподвижная, на лице блестело что-то вроде пота, но дыхание было достаточно лёгким. Он спустился вниз, надел плащ. Достал сумку с инструментами. Зашнуровал ботинки. Затем вышел на улицу и сел в машину.

Было темно, но ещё не поздно. Его будет почти невозможно заметить в трейлерном парке, если он будет держаться в тени, но люди всё ещё будут двигаться — возвращаться с поручений или прогулок, идти к душевым и туалетным блокам в центре. Он сможет взять кого-то.

Это казалось долгим путём, особенно по проселочным дорогам, которые выбрал Тиллинхэст, но поездка заняла чуть более сорока минут. Он припарковался подальше от огней сторожки и от большинства камер наблюдения. Неважно, если одна его заснимет — он всё равно сменит номера. Тиллинхэст вышел из машины и обошёл багажник. Он достал шерстяной берет и надел его, достал молоток из сумки с инструментами и положил в карман. На этот раз он не будет надевать оранжевую жилетку, так что рукоятка не будет скрыта, но в темноте это почти не имело значения. Никто не посмотрит на него, никто не заметит бледную древесину. Он коснулся своей шеи, проверяя пластиковую вставку в воротничке. Её не было — он забыл вставить её обратно после их визита в бар.

Парковка была островком асфальта на поляне. Впереди она сужалась к шлагбауму, ведущему в сам парк, и была окаймлена редким лесом, который не дал бы укрытия днём, но сейчас был вполне хорош. Тиллинхэст скользнул в деревья.

Кого ему взять? Обычно он запрещал себе думать так. Он брал первого, кто попадался. Теперь, однако, он поймал себя на мысли, кто бы понравился Саре. Или не понравился, но что могло бы быть для неё проще.

Он хорошо помнил свой первый раз, второй. Имело ли это значение? Не совсем. Мужчина или женщина, гадал он. Он не мог сказать. Молодой или старый? Возможно, старше было бы лучше? Тиллинхэст оставался под деревьями и продвигался дальше в парк. Теперь он шёл вдоль задних стенок постоянных трейлеров. Все одной модели, они стояли на бетонных плитах параллельно. Некоторые были освещены изнутри, их жильцы заканчивали вечер. Через заднее окно одного он мельком увидел седую женщину, стоящую у плиты, а за ней — зелёного попугая на жёрдочке. Он продолжил путь дальше в парк. Здесь была секция для туристов с трейлерами, которые они буксируют за машинами. Между двумя зонами была полоса травы, а в центре, доступная по асфальтированным дорожкам, — душевые.

Парк был невелик, и теперь он видел край — ту зону, где трейлеры, в основном белые и слабо светящиеся в темноте, сходили на нет. Здесь три были с включённым светом, два без. Тиллинхэст пригнулся и стал ждать. Сначала из ближайшего к нему освещённого трейлера вышел мужчина, но он нёс ребёнка, маленькую девочку, на плече. Тиллинхэст пропустил их, и они ушли в сторону душевых. Затем из трейлера дальше по дорожке вышла женщина, постарше, одна, но только чтобы выпустить собаку на минутку, и она стояла на металлических ступеньках, свисающих с двери.

Всё было тихо. Отец и дочь вернулись из душа. Её волосы были мокрыми. Они вернулись внутрь и закрыли дверь. Тиллинхэст ждал. Вдоль дорожек и обратно к воротам огоньки в трейлерах начали гаснуть. Становилось темнее. Небо было облачным, звёзд не было. Одной рукой Тиллинхэст собирал с земли вокруг себя камешки и сучки. Он был всего в нескольких шагах от запечатанного асфальта парковочных мест и дорожек.

Наконец появился мужчина. У него были белые волосы и шаркающая походка. Он тяжело спустился по ступенькам своего трейлера, одной рукой держась за дверную раму. Он тоже направлялся в душ. Тиллинхэст позволил ему уйти — он вернётся.

Когда мужчина вернулся, от него пахло чистотой и сыростью. Тиллинхэст бросил пригоршни земли на асфальт, где маленькие камни и обломки веток подпрыгнули и загремели. Мужчина повернул голову, осмотрел деревья, затем повернулся обратно к своему трейлеру. Тиллинхэст бросил ещё одну пригоршню. Мужчина повернулся и сделал три шага к деревьям. Он наклонился вперёд, пытаясь разглядеть, откуда доносится шум. Теперь была только тишина, ничего не двигалось. Мужчина шмыгнул носом, затем развернулся, готовый вернуться в постель. Тиллинхэст встал, сократил расстояние между ними двумя большими быстрыми шагами и замахнулся молотком. Раздался тот странный, глухой звук, когда он ударил мужчину в нижнюю часть затылка. Тиллинхэст поймал его, когда он упал.