Он беспокоился о девушке. Что, если её снова вырвет, а его не будет, и она захлебнётся? Что, если она проснётся и перероется в его вещах? Что, если она выйдет на дорогу, остановит машину, доберётся до города, свяжется с полицией и пришлёт их к нему домой на поиски? Что, если она спустится в подвал? С этим ничего нельзя было поделать.

Его также всё больше беспокоило, что она не ест и не пьёт. Он всё ещё не был уверен, что с ней не так, или, возможно, он просто не позволял себе быть уверенным. В любом случае он приехал в больницу один, чтобы выбрать некий средний путь: он не передаст её другим людям, но попытается заботиться о ней, как о других людях, а не как о себе. А это означало, конечно, что ей понадобится какая-то пища. Это тоже нужно было решить. Он обдумывал это, пока ждал.

Всего через двадцать пять минут мужчина вышел, потирая глаза сжатыми кулаками, скрестив руки на груди от холода. Он выглядел даже худее обычного, даже более нервным. У него была бритая голова, запавшие глаза и жилистые конечности, на которых сухожилия и кровеносные сосуды выступали, как верёвки, всегда напряжённые. Было грязно использовать других таким образом; Тиллинхэст ненавидел это, но были разные люди, которые помогали ему за удивительно небольшие суммы денег и с очень небольшим запугиванием. В последнее время число потенциальных помощников росло, а суммы денег уменьшались.

Тиллинхэст выключил фары и вышел из машины, чтобы поговорить с ним.

— Что на этот раз? — спросил мужчина.

Джейсон, вот как его звали. — Кое-что другое, — сказал Тиллинхэст. — Антибиотики.

Джейсон шмыгнул носом. — Зачем они тебе?

— Неважно, — сказал Тиллинхэст. — Можешь достать?

— Много видов, разве нет? — сказал Джейсон, переминаясь с ноги на ногу. На нём была зелёная хирургическая форма и белые холщовые туфли. Его бейдж с именем был приколот к груди, фотография на нём была как полицейский снимок. — Что тебе нужно?

Сложный вопрос. — Два вида, — сказал Тиллинхэст. — Самый распространённый и тот, который используют после него. Инъекционные, не таблетки. — На случай, если она не сможет глотать.

— Должно быть, нормально, — сказал Джейсон. — Хочешь всё необходимое?

— Да, — сказал Тиллинхэст. — И ещё кое-что. Обезболивающее. Тоже инъекционное.

Джейсон улыбнулся, прищурился. — Вот теперь да, — сказал он. — Что-то конкретное?

Тиллинхэст пожал плечами. — Что-то безопасное. Не слишком сильное.

— Впервые, да?

Тиллинхэст ничего не сказал.

— Я могу достать это тебе прямо сейчас, — продолжил Джейсон. — И набор тоже. Скажем… — Он замолчал, размышляя. Тиллинхэст почти видел, как он считает в уме. — Скажем, триста.

Тиллинхэст кивнул и достал бумажник. Он отсчитал три пятидесятидолларовые купюры и протянул их. — Половина сейчас, половина потом, — сказал он.

— Будь осторожен с этим. Тебя скрутит.

Тиллинхэст ничего не сказал. Он вернулся в машину ждать.

Он часто задавался вопросом, сколько ещё встречаются с Джейсоном так. Хотя их отношения начались по предложению Тиллинхэста, логистика была полностью заслугой Джейсона. Наверняка здесь были камеры видеонаблюдения. И внутри больницы наверняка были списки заказов, учёт выдаваемых и принимаемых вещей. Неважно — какое ему теперь дело, если его поймают? И Джейсон не был его ответственностью. Сара была.

Ещё через полчаса Джейсон вышел с синим пластиковым пакетом в руке. Тиллинхэст подошёл к нему. Джейсон открыл пакет, чтобы он мог осмотреть содержимое. Тиллинхэст слышал, как внутри звякают стеклянные ампулы, и видел пластиковые упаковки со шприцами, уже оснащёнными тонкими иглами. Он сглотнул. — Как это делается? — спросил он.

Джейсон выглядел сбитым с толку. — Делается?

— Как вводить это?

Глаза Джейсона расширились. — Антибиотики внутримышечно — коли в ягодицу или типа того. Это легко, просто набери, прямо в мышцу, нажми на поршень, и готово. Другое — — Он передал пакет и быстро показал, указав на свою руку, как попасть в вену.

— Это сложно? — спросил Тиллинхэст. Он достал бумажник из кармана, отсчитал остальные деньги и протянул их.

— Только для наркоманов, — сказал Джейсон, кладя купюры в карман хирургической формы. — И для некоторых девушек. У девушек плохие вены. Но если вены хорошие, то легко.

— Как часто? — спросил Тиллинхэст.

— Что? — сказал Джейсон. Он начал переминаться на месте, как боксёр, заметил Тиллинхэст, и каждые несколько секунд оглядывался на больницу. Он хотел уйти. Он начинал раздражаться.

— Как часто люди принимают это?

— Слушай, чувак, — сказал Джейсон, — я не врач.

— Ты должен был заметить.

Джейсон громко шмыгнул носом. — Не знаю. Обезболивающее примерно каждые четыре часа? Антибиотики раз в день. Но я просто гадаю. Понятия не имею.

— Я понимаю. Это полезно. — Тиллинхэст вернулся к машине и положил пластиковый пакет на пассажирское сиденье. На обратном пути к дому он остановился на заправке. Там он купил насосную упаковку жидкого мыла для рук, два побитых банана и четыре порционных картонных пакета обогащённого молока.

К тому времени, как он вернулся, он довёл себя почти до паники. Что, если ей стало хуже? Что, если она умерла? Что, если она пришла в себя и сбежала или каким-то образом привлекла чьё-то внимание? Что, если она спустилась в подвал? На подъездной дорожке он заглушил двигатель и позволил машине катиться к дому, так что единственным звуком был хруст колёс по гравию. Он хотел увидеть, есть ли кто-нибудь там, до того как его увидят. Но когда он выехал на вид дома, он расслабился. Всё было темно.

Значит, она не сбежала и никого не вызвала. Но в порядке ли девушка? Тиллинхэст вошёл в дом и поднялся по лестнице через две ступеньки, с пакетами в одной руке и ключами в другой, пальто всё ещё на плечах. Он вошёл в её комнату.

Огонь почти погас, и он едва мог видеть. Тиллинхэст зажёг свечу на каминной полке и при её мерцающем свете посмотрел на девушку. Её дыхание было шумным, с высоким хриплым свистом, что сильно встревожило его. Её кожа выглядела серой и тусклой. Он коснулся её лба — холодного, влажного.

Он поставил пластиковый пакет, который дал ему Джейсон, на прикроватную тумбочку и распаковал его. Он выстроил маленькие ампулы, разложил шприцы в прозрачных упаковках, их иглы скрыты зелёными пластиковыми колпачками. В пакете Тиллинхэст также нашёл индивидуально упакованные спиртовые салфетки и маленькую упаковку бактерицидных пластырей. Джейсон был предусмотрителен. Еду он оставил рядом с кроватью.

Тиллинхэст спустился вниз, снял пальто и запонки, закатал рукава рубашки и вымыл руки и предплечья в раковине жидким мылом. У него был сладкий запах. Затем он вернулся и стал обдумывать, как действовать дальше. Еда, вероятно, была правильным началом. Он взял один из бананов из пакета и подержал, глядя на неё. Это не сработает — она была без сознания. Она не будет жевать и глотать. Он убрал его обратно, взял один из маленьких картонных пакетов молока. Вверху было круглое отверстие, закрытое фольгой, предназначенное для соломинки. Как он представлял себе это? Теперь, стоя над ней, это казалось невозможным. Она могла подавиться, могла захлебнуться. Он положил пакет обратно. Возможно, сначала лекарства. Возможно, они вернут её ближе к поверхности, к состоянию, в котором она сможет есть.

Зажав одеяло между указательным и большим пальцами правой руки, он откинул его с девушки и сложил у ножек кровати. Она не пошевелилась. Как правильно действовать? Антибиотики, затем обезболивающее: сначала самое важное, но и самое простое. Тиллинхэст вскрыл спиртовую салфетку и протёр руки, затем открыл вторую и протёр широкий участок на внешней стороне левого бедра девушки.

Он взял один из шприцев и снял пластиковый колпачок с иглы, которая была тонкой и почти невидимой в темноте. Другой рукой он взял одну из стеклянных ампул и перевернул её, затем ввёл иглу через фольгу в крышке. Он набрал жидкость в шприц, держа его на уровне глаз, чтобы отмерить дозу по делениям на пластике. Затем он вынул иглу и слегка нажал на поршень, пока капля жидкости не выступила на кончике иглы. Нужно ли было делать это, чтобы предотвратить попадание пузырьков воздуха? Он не был уверен. Прошло много времени с тех пор, как он наблюдал за подобными вещами или даже был внутри больницы. Лучше сделать это для безопасности.