Я хмыкнул, поняв, что даже такое, в столь ограниченном пространстве, не проявило Пересмешника — ни единой лишней дрожи ни в прямом ударе, ни в отражениях.

Шандол принял это на свой счёт, огрызнулся, ткнул в меня пальцем:

— Мы определились уже давно, а тебе стоит всё же подождать, пока я не объясню всё.

Я лишь повёл рукой, молча предлагая ему заняться наконец делом. Он выдохнул, сказал уже остальным:

— Вскрылось кое-что… кое-что, меняющее наши планы.

— Что ты топчешься на одном и том же месте? — настороженно переспросил Эрвал. — Ты можешь ясно сказать?

— Наверное, есть смысл перестать прятать от меня разговоры мыслеречью, — со вздохом признался я, а затем поднял бровь в наступившей тишине, полной самых разных взглядов. — Или это не от меня?

— Какого… — прошептал, кажется, обычно молчавший Кранат.

— Довольно! — резко приказала тоже молчавшая до этого Горена. — К чему ты пытаешься разжечь между нами недоверие, Леград?

Я улыбнулся ещё шире:

— Недоверие? Я же не спрашиваю, куда делся Ловер.

— Он… — начал было Кивол, его знакомый и бывший младший.

Я одним взглядом заставил его замолчать, завершил мысль:

— И мне не нужен ответ, я проверяю границы вашего доверия. И своего, — шевельнул рукой, в очередной раз призывая закончить начатое. — Шандол.

Тот тяжело вздохнул, наконец негромко сказал главное:

— План меняется. Среди сект объявился очень сильный идущий, что объединил под одной рукой всех. Без исключения.

Чистые переглянулись, в этот раз не пользуясь мыслеречью. За всех высказался Эрвал. Пожевал губами, вздохнул:

— Неприятно. Каждая битва против крупных союзов всегда была нелёгкой, если там теперь одна рука над всеми отрядами, то всё станет втрое сложнее.

Шандол кивнул, снова оглянулся на меня. Я продолжал улыбаться. Всё же Седой был прав, битвы — это моё. Битвы на грани — это моё вдесятеро. После схватки на грани смерти, так, как когда-то очень давно, так, как в самом начале пути, когда ты словно заставляешь себя перешагнуть через какой-то предел, через какую-то преграду (что бы там ни говорил Изард), я был спокоен и расслаблен. Повторись сейчас открытие про случайные встречи с девушками Истока, которые устраивал Ругтош, я бы, наверное, даже особо кричать не стал, а тем более не стал бы уходить из города. Что мне сейчас ещё одно уговаривание? Одним больше, одним меньше.

Шандол отвернулся от меня, глухо, но твёрдо сказал:

— Мы столкнулись с этим старшим сект. Немного подрались. А затем… — он снова явно сбился, но так и не назвал меня ни главой, ни магистром, — Леград предложил ему союз.

— Что-что предложил? — переспросил Эрвал.

Грабош не был так спокоен:

— ЧТО⁈

— Да Первые братья!

— Разве о таком мы…

…

Я переждал эту бурю возгласов, громко сказал, по примеру Шандола щедро добавляя к голосу умения удара души и заставляя его звенеть негромкой, но отдающейся во всём теле струной:

— Что не так? Что вы тут опять начинаете эти вопли про Первых братьев? Я вам что, предлагаю перейти на сторону сект? Предлагаю вместе с сектами напасть на Империю? Предлагаю провести секты к убежищу Императора или вместе с ними осквернять могилы ваших павших? Я предлагаю всего лишь немного поправить план, когда секты навалятся на нас, отступить чуть сильнее, чем предлагали вы, я предлагаю сделать не полшага в сторону, а пять шагов, открыть сектам путь к крепости Эрзум. К крепости тюремщиков. Не более. Что вам всем не так? А?

Обвёл взглядом всех. Каждому заглянул в глаза. Спросил ещё раз:

— Я спрашиваю, что вам всем не так? Нашей главной проблемой были нефриты Души. Главной слабостью плана была надежда, что отряд сектанта поверит нам, что это не ловушка, и прочее. Что они вообще рискнут подойти к Эрзум и начать вырезать их наблюдателей. Теперь этих слабостей больше не существует.

Грабош процедил:

— Ты ещё скажи, что это снова само Небо послало эту возможность.

Я много что думал об этом, но сейчас всего лишь поднял брови и нагло спросил:

— Нет?

— Я не верю в Небо и его милосердие, — отрезал Грабош. — Если бы Небо было милосердно, то, увидев, что Эрзум творят с Первыми братьями, оно обрушило бы на Эрзум второе Мщение.

Теперь поджал губы уже я. Не мне спорить с таким. Но всё же заметил:

— Они — это они. Мы — это мы. Если вам не нравится слово «союз», то пусть будет слово «перемирие» или «шанс». Должны ли мы упускать выпавшую нам возможность из-за несовпадающих мнений об именовании возможности?

Чистые замолчали, зато очнулся Пересмешник:

— Господин сомневающихся, а вы слышали байку про лягушек, которых варят медленно, или вы и сами можете поучить стариков-рассказчиков?

Очень, очень хотелось… Пересмешник поспешно сказал, без особой тревоги в голосе, скорее с насмешкой повторяя недавно услышанное от Шандола:

— Всё-всё-всё. Умолкаю.

И наступила тишина. Ни голоса, ни мыслеречи. Здесь даже шелеста ветра сейчас не было. Зато появились едва уловимые колебания духовной силы. К внешней волне Сердца Долины добавилась слабая дрожь, колебания, центрами которых стали Чистые.

Они молчали, да. Но пульсировали духовной силой, едва заметно, но всё же заметно шевелили головами, плечами, подёргивали пальцами и переносили вес тела с ноги на ногу.

Они разговаривали. Тайно, скрываясь от меня. Вероятно, используя всё то, что сумели придумать искалеченные Первые братья, вкладывая в их души пламя мести.

Они разговаривали долго. Я не мешал. Мне и самому было о чём подумать.

…

— Хорошо, — мрачно процедил Эрвал спустя две сотни вдохов. — По старому плану Братья и секты должны были сойтись в привычной битве, а мы — тайно подобраться к крепости. Ты сам напирал, что первым ударом в спину сумеешь убить одного Повелителя, что второго… — он оборвал сам себя. — Что теперь, когда ты поставил нас перед союзом с сектантом?

— Теперь так не выйдет, — легко согласился я с ним. — Мне нужно будет встретиться с ним в битве, чтобы подтвердить наши договорённости и превратить их в настоящий план и союз.

Половина Чистых скривились при этом слове. Но уже промолчали. Большой успех всего за две сотни вдохов уговоров и разговоров.

Шандол негромко сказал:

— Право нанести первый удар по Эрзум должно остаться у нас.

Я покачал головой:

— К чему? Первый удар должен отвлечь их внимание, они и увидят, кто это делает, и передадут, и первые убийства оставят следы на нефритах. Пусть это делают сектанты.

— А когда будет твой шаг?

— Одновременно, как и планировали.

— Одновременно — это пустые слова. Удар ведь должен отвлечь внимание Эрзум. Твой ход будет чуть позже.

— Если тебе хочется придираться к словам, то да.

— Он не придирается, а указывает на точность. Разве твои старейшины не учили тебя, что в плане всегда важна точность и согласованность?

Я пожал плечами, с улыбкой признался:

— С этим у них всегда беда. В любом моём плане всегда найдётся пара ошибок и горсть неточностей.

— Так не пойдёт, — покачал головой Кивол. — Не выйдет. Одно дело, если небольшая часть Братства сойдёт с ума и ударит Эрзум. Совсем другое, если это будут сектанты.

Грабош кивнул:

— Нападение сектантов поднимет по тревоге половину клана. Бить должны мы.

— Я, — тяжело уронил Шандол. — И со мной пойдёт хоть сто, хоть двести братьев, которым плевать на то, что будет после и кто узнает наши отпечатки силы и имена. Первые должны быть отомщены, — он поднял руки. — Отомщены вот этими руками.

Я медленно выдохнул, стараясь не злиться. Напомнил себе, кто это. Это Орден. Это Потерянные. Это Верные. Это Каменные. Упрямцы. Так же медленно возразил:

— Какие ещё двести? Давайте ограничимся первоначальным отвлекающим ударом. Немного Мастеров, не более. Неопасный отряд, который привлечёт к себе внимание и позволит мне проникнуть в крепость и сломать портал, — с нажимом повторил. — Не более.